– Тише, – посмеивается брат. – Я же не претендую на Амину.

Технически это не совсем так. Когда встал вопрос о том, чтобы породниться с Асланом, Таир заявил, что готов жениться на этой девочке, сказал, мол, приглянулась. Но Шакиров выставил свое условие – старший мужчина в семье.

– Надеюсь, так и есть, – смотрю на брата с явным посылом, но тот будто и не замечает этого. – У нее есть водитель. Ни к чему давать повод для слухов.

Он кривится на мое замечание.

– Серьезно? Ты настолько закостенел? И при этом шарахаешься с той, которая с кем только ни крутила?

– Это мое дело, – рублю на корню очередной заход на тему Айзы. Его отношение к ней меня не касается. Пусть думает, что хочет. Пока эта женщина дает мне то, что надо, все останется как есть. – Решил заделаться в семейные психологи?

– Остынь, – качает головой брат. – Мне твоя жена ни к чему. А вот то, что ты раскачиваешь лодку…

– Тебя, блядь, спросить забыл, с кем мне трахаться!

– Мы одна семья, – угрожающе тихо выдает Таир. – И сейчас не то время, когда можно портить отношения с Шакировым.

– О чем ты? – распознаю посыл в его словах. – Что-то выяснилось насчет Соколова?

– Да.

С лица Таира пропадает всякая расслабленность – таким он становится, только когда дело действительно серьезное.

– Ну? Выкладывай, давай, – нетерпеливо требую. – Что там?

– Мне сказали, что он купил большую партию оружия.

– Блядь… – выдыхаю, хмуро окидываю взглядом двор. – Когда?

– Три дня назад. Ты ведь понимаешь, что это значит?

– Конечно, я понимаю, – раздраженно фыркаю.

– Вот и не драконь Аслана. Он вступится за свою дочь, если прознает.

– Он продал ее, не моргнув и глазом, – кривлюсь, вспоминая переговоры с отцом Амины. – Так что вряд ли он придет читать мне нотации про любовниц на стороне. Все, что его интересует – взаимная выгода. И поверь, пока его бабки поступают регулярно на нужные счета, он даже не пикнет.

Брат не спорит – понимает, что я прав. В этом плане у меня все под контролем. И тем непонятнее это его заступничество за Амину. Неужели все-таки есть у него интерес?

– Зачем тебе Айза?

– А зачем ты трахаешь баб в клубах? – огрызаюсь, устав оправдываться. Да и на хера?

– Я свободный мужик. Будь у меня жена… – он многозначительно замолкает. – Или она совсем в этом плане никакая?

У меня не срабатывает ни один контроллер в башке – я просто действую. Осознаю, что именно натворил, только когда Таир уже держится за скулу и довольно ухмыляется.

– Рот свой закрой, – чеканю.

– Не вопрос. Больше я эту тему не подниму. Но ты подумай на досуге – с чего это ты так впрягаешься за навязанную жену, – продолжает базарить брат, отступая. – И завтра в офисе не облажайся на подписании договора. Иначе Соколов уделает нас.

Таир уезжает, я же бессильно сжимаю кулаки. Правая рука чуть ноет – силу в удар вложил по полной. Даже странно, что младший не дал сдачи. Обычно у него за этим не заржавеет.

Мотнув головой, иду к дому, а в башке так и крутятся его слова – что он имел в виду?

Логично, что я вступился за ту, что носит мою фамилию. Так что ничего это не значит. Амина должна родить мне детей. Точка. Наш брак – просто выгодный договор между семьями. Рано или поздно она это поймет и примет.

В квартире поразительная тишина, хотя я знаю – жена дома. Однако она опять не встречает меня. Прохожу в спальню – Амина стоит у окна. Даже на расстоянии вижу, как сильно она напряжена. Услышав мои шаги, оборачивается и снова смотрит с вызовом.

– Я хочу развод, – заявляет она.

10 Амина

Появление Таира меня пугает. Особенно после намеков мужа и его решения про генетический тест.

Мое сердце и так разбито из-за его измены, а уж подозрения в том, что я могла изменить…

По дороге домой я все кручу в голове один простой вопрос – что мне делать дальше?

Смогу ли я продолжать жить с человеком, который, оказывается, меня не любит и не считает нужным это скрывать?

Мне совершенно не помогают мамины наставления и мудрые советы о том, что жена должна вести себя правильно. Мне больно, и я не хочу терпеть любовниц Рамиля!

Не хочу и не могу!

Но в чем-то муж прав – я не знаю, что я могу сделать против него. Поэтому оставляю его вопрос без ответа. Как быть? Сбежать из дома? Но куда? Да и кто мне поможет?

Родители вряд ли примут меня обратно. Мама уже ясно дала понять свою точку зрения. А отец… Если уж мама против, то он и подавно. Никогда он не относился ко мне с теплотой.

Держаться помогает только мысль о моих малышах. Два сердечка, которые я сегодня снова услышала.

Я понятия не имею, зачем приехал Таир, и что он наговорит Рамилю. Может ли он сделать так, что тот разозлится на меня еще сильнее? Я очень мало знаю про младшего Салманова. Но его тяжелый взгляд, кажется, так и жег мне спину, пока шла до подъезда.

И сейчас, стоя в нашей супружеской спальне, я жду возвращения мужа и боюсь. Боюсь, что все станет еще хуже.

Однако когда дверь открывается, во мне внезапно формируется решение, которое будет единственно правильным. Я не смогу жить во лжи. Ни за что.

И когда муж заходит в комнату, а я это чувствую на каком-то глубинном уровне – оборачиваюсь, и слова сами срываются с языка:

– Я хочу развод.

Рамиль никак не реагирует – выражение его лица совершенно не меняется.

– Ты слышишь меня?

Муж неторопливо проходит в спальню, останавливается рядом со мной и смотрит так, словно ему плевать на то, что я сказала.

– Выброси ерунду из головы, – наконец, чеканит Рамиль. – Развода не будет.

– Будет, – упрямо повторяю.

На лице Салманова появляется кривая ухмылка.

– Ты – моя жена, Амина.

– Это не остановило тебя, когда ты меня изменял! – мой голос дрожит. Это слышу даже я. И, конечно же, муж тоже видит мое состояние. Словно считывает, что я держусь из последних сил.

– Достаточно просто не лезть, куда не надо, и эта сторона моей жизни тебя не коснется. Успокойся и уясни простую мысль – ты носишь мою фамилию, а значит, принадлежишь мне. И это не изменится. Ты в моей власти, Амина. Вспомни о том, как тебя воспитывали, и не позорь родителей.

В его голосе столько холода, что это меня убивает. Слезы стекают по щекам, и я уже не могу их остановить. Лицо мужа размывается, перестает быть четким. А когда его пальцы неожиданно прикасаются, стирая влажные дорожки со щеки, вздрагиваю и отступаю на шаг.

– Не трогай!

Муж снисходительно фыркает.

– Ты беременна. Все, что нужно, уже случилось. Не волнуйся, больше тебе не придется отдавать супружеский долг. Пока не родишь.

Бросив последние слова, Рамиль выходит из комнаты, хлопнув дверью, а я обессиленно сползаю на пол. Что значит – пока не родишь? А дальше? Он что… Продолжит?

Голова кружится, и я сама, не заметив этого, ложусь на пол. Слез почти нет, но внутри у меня – выжженная пустыня.

Мне так больно, так одиноко и тоскливо. Получается, я одна против всех. Никто мне не поможет и никто не спасет. Все будет так, как решил Рамиль.

И даже намеки мамы, что папа тоже погуливал, но в итоге остался с ней, меня не успокаивают.

Я не сплю до самого утра – Рамиль и правда не приходит в спальню. У нас большая квартира, и ему, безусловно, есть где ночевать. Не представляю, как бы я легла с ним в одну кровать после всего,

А утром муж заявляет:

– В клинику тебя отвезут. У меня появились срочные дела.

Что я чувствую, видя, как муж равнодушно накидывает пиджак на плечи и, даже не оставив привычный поцелуй на моих губах, покидает нашу квартиру? Наверное, опустошенность.

Глядя на него, я испытываю боль. Мне так хочется, чтобы все оказалось дурным сном. Кажется, я даже готова на то, что Рамиль осознает свою неправоту и просто перестанет видеться с Айзой. Я не представляю, как это – развестись. Меня воспитывали так, что муж – это глава семьи, и что девушка выходит замуж лишь раз. Именно поэтому родители помогают в этом выборе – чтобы решение было правильным. Но как же так вышло, что мой отец ошибся?

В клинику мне все же приходится собраться – охранник, пришедший за мной, дает понять, что мой муж оставил четкие инструкции по этому поводу. Но едва спускаюсь на первый этаж, как дверь подъезда хлопает, и я вижу маму, которая быстрым шагом направляется ко мне.

– Амина! Хорошо, что я успела тебя застать!

– Зачем? Мы же сегодня не собирались…

– Нам надо поговорить. И срочно.

– Здесь?

– Ты куда-то собралась? – озабоченно спрашивает мама, окидывая меня цепким взглядом.

– В клинику. Надо сдать анализы. И меня уже ждет водитель.

Она кивает.

– Ты вчера бросила трубку и потом не перезвонила.

А у меня вообще из головы это вылетело.

– Прости, я…

– Так, дочь, вот что – с отцом я поговорила, так что не делай глупостей. Завтра вечером будет мероприятие – вы с Рамилем тоже приглашены. Ты должна выглядеть на все сто. Нет, двести. Поняла?

– Да, но…

– Никаких “но”! – шикает она. – Ты готова отдать мужа этой вертихвостке?

– Мам, я не знаю, – шепчу, стараясь вновь не расплакаться. – Он же меня не любит.

– Так слушайся меня. У отца с Рамилем есть определенный договор. Поэтому развестись он не разведется. Но если эта шмара останется рядом, ничего хорошего не будет. Поэтому надо с этим что-то делать.

– Но что? Рамиль сказал, что не потерпит, чтобы я лезла в его дела, – вздыхаю, снова вспоминаю выражение лица мужа.

– Конечно, не потерпит, – хмыкает мама. – Он же мужик. Но ты – женщина. Будь мудрее, Амина. И хитрее. Они все думают тем, что ниже пояса.

– А еще он решил, что я изменила ему с Таиром.

– Приревновал? – охает она. Сосредоточенно теребит ручку. – Что ж, это хорошо. Значит, все шансы есть. Если мужику не плевать на то, что ты можешь с кем-то еще быть, тогда остается только правильно все разыграть.

– Да что разыграть-то, мам? Рамиль предал меня!

– Дочка, за свою семью надо бороться, – поучительным тоном отвечает мама. – У вас ведь ребеночек будет.

– Двое. У нас будет двойня.

– Тем более! Ох, отец будет на седьмом небе. Надо же – сразу два внука! А Рамиль что? Обрадовался?

– Не знаю. Наверное. Сказал, что сделаем генетический тест, а потом отправит меня за город.

– А ну, не раскисай, ясно?! Вот поэтому и надо постараться. Мужики все любят глазами. Так что к завтрашнему чтоб подготовилась. Платье новое есть, которое не надевала еще?

– Да.

– Умница. Вот и сделай все как надо, дочка. Как я тебя учила. И будь поприветлее с мужем. Мужчины не любят, когда им выносят мозг. Эта его подстилка наверняка только ноги раздвигает и не спорит с ним, не нудит и не канючит. Вот ему и кажется, что она – вариант поудобнее.

– Но как же тогда любовь? – с тоской спрашиваю. – Я же полюбила Рамиля. А он меня, получается, нет? Я же все делала, как ты учила!

Мама тяжело вздыхает, обнимает меня и поглаживает по плечу.

– Ты еще очень молоденькая, Амина. В жизни не всегда бывает все быстро. У мужиков вообще с любовью сложнее. Поэтому не вешай нос. Рамиль образумится, просто надо приложить усилия.

Мы вместе выходим из дома, водитель меня уже ждет и смотрит так выразительно, что становится неудобно.

– Мам, ты не рассказала, о чем хотела поговорить? Ну, тогда, в сообщении.

Она натянуто улыбается, опять гладит меня по плечу.

– Так о том и хотела, что не бросит тебя Рамиль. Не сможет просто.

Мама быстро прощается и уходит, а я иду к машине и думаю над ее словами. Получается, муж знал, что мои слова про развод – пустая угроза, если есть какой-то уговор между ним и моим отцом. Но какой? Да, обычно составляется брачный договор. У нас он тоже есть. Но мне показалось, что речь не о нем. И выходит, что я сейчас в заложниках у этой бумажки. Как же тогда выбираться?