Аида Янг: Измена. Под защитой врага

Глава 1.

– Это правда, Лейла. Я женился.

Я даже не сразу поняла. Сидела на диване, держала в руках чашку с остывшим чаем, и пыталась уловить смысл сказанного.

Он стоял напротив – спокойный, как будто говорит о погоде.

Муж. Мой муж.

– Что ты сказал?

– Всё, что ты услышала. Я женился.

– На ком?

Он отвёл взгляд.

– На дочери Мурада.

Я рассмеялась – истерично, коротко, будто воздух вырвался из груди.

– Мурада? Того самого, с кем вы враждуете двадцать лет?

– Всё меняется, – спокойно сказал он. – Это выгодно всем.

Я встала.

– Выгодно? А я где в этой сделке?

– Ты остаёшься в доме. Как мать моих детей. Никто не тронет тебя, Лейла.

Он сказал это таким тоном, будто делает мне одолжение. Как будто я – часть имущества, о которой просто нужно позаботиться.

– А любовь? – спросила я. – Или это слово теперь тоже невыгодно?

– Не начинай. Ты взрослая женщина, всё понимаешь. Это политика.

Я шагнула к нему ближе.

– Политика? Ты разрушил семью, чтобы получить власть?

Он пожал плечами.

– Так живут все.

В тот момент я поняла, что между нами – всё. Никаких “мы” больше не существует.

Есть он – человек, который выбрал власть.

И я – которая стала сопутствующим ущербом, побочным эффектом.

Он ушёл, хлопнув дверью. А я осталась в тишине.

Потом пошли звонки. Сначала шепот от соседей, потом прямые слова:

“Слышала? Он женился на дочери Мурада. Теперь кланы объединятся.”

“А Лейла? Ну что Лейла… потерпит.”

Я выключила телефон, но слова всё равно звенели в голове. Позор. Предательство. Унизили при всех.

Я не плакала. Просто села на пол и смотрела на ковер. Страх пришёл позже – когда поняла, что теперь я чужая даже в своём доме.

К вечеру приехал брат.

– Собирай вещи, Лейла. Уедешь к нам.

– Не могу. Дети здесь.

– Дети его. Он сделает всё, чтобы ты бросила их. Оно тебе надо?

– Я не оставлю их.

Он вздохнул, провёл рукой по лицу.

– Тогда хотя бы не выходи из дома. Сегодня у него пир у Мурада, будут отмечать свадьбу.

Я отвернулась к окну. Слышала, как за стеной играла музыка, как смеялись люди.

И где-то там – мой муж. Танцует, поднимает бокал за “новый союз”.

А у меня внутри всё горело. Не ревностью – пустотой. Как будто вынули сердце и оставили дыру.

Ночью кто-то заколотил в ворота. Слуга прибежал бледный, задыхаясь:

– Хозяина… нашли. На дороге. В крови.

Я выбежала босиком, не чувствуя ни холода, ни страха. Его привезли в багажнике старой машины. Лицо разбито, рубаха залита кровью. Живой, но еле дышит.

Я упала на колени.

– Кто это сделал? Кто?!

Ответа не было. Только тихий стон и запах крови, от которого мутило.

К утру дом заполнился людьми. Родня, охрана, женщины с криками, мужчины с оружием.

Все говорили одновременно:

“Это покушение!”

“Мурад отомстит!”

“Началась война!”

Я стояла в углу и не понимала, что теперь со мной. Жена ли я? Вдова? Или просто свидетель чужих игр?

Один из мужчин подошёл ближе, глядя прямо.

– Руслан уже знает. Сказал, что возьмёт под защиту всех женщин дома.

Я подняла глаза. Руслан.

Имя, которое раньше означало “враг”.

И вдруг – защита?

Когда в ворота въехали чёрные машины, я почувствовала, как внутри всё похолодело.

Руслан вышел из первой. Высокий, в чёрной куртке, с лицом, на котором не было ни злости, ни жалости. Просто спокойствие. Такое, каким прикрываются те, кто привык решать судьбы людей.

Он подошёл ко мне, остановился на расстоянии шага.

– Ты Лейла?

– Да.

– Тебе лучше не оставаться здесь.

– Почему?

– Потому что твой дом теперь поле боя.

– И что, по-твоему, я должна сделать?

– Ехать со мной. Под мою защиту.

Я усмехнулась сквозь слёзы.

– К врагу? После всего?

– К тому, кто жив.

Он сказал это тихо, но в голосе прозвучало что-то, от чего стало страшно.

Не угроза – уверенность. Будто всё уже решено.

Когда его люди забрали раненого мужа в больницу, я стояла у ворот и смотрела, как уезжают машины. Мир вокруг рушился. Мой дом, моя семья, всё, во что я верила.

И где-то внутри мелькнула мысль: “А может, враг – единственный, кто теперь скажет правду?”

Глава 2.

День был серым, как пепел. Во дворе пахло гарью – ночью кто-то поджёг склад за домом. Женщины плакали, мужчины спорили, у кого хватит права командовать.

Я сидела на кухне, в старом халате, и не чувствовала ничего. Чай остыл, как всё вокруг.

Руки дрожали, но внутри – пустота.

Слуга подошёл тихо, почти шёпотом:

– Лейла-ханум, к вам пришёл человек.

– Кто?

– Руслан.

Имя будто ударило. Я подняла глаза и увидела его в дверях.

Без охраны, без улыбки. Просто стоит. Тот самый, о ком в нашем доме всегда говорили шёпотом, с ненавистью.

Я не встала. Только сказала:

– Проходи, если не боишься запачкаться. Здесь всё в грязи – и стены, и люди.

Он прошёл, остановился у стола. На нём лежали фотографии мужа в больнице – кто-то прислал утром. Трубки, бинты, лицо безжизненное.

Руслан глянул на снимки, потом на меня.

– Живой. Но ненадолго.

– Это угроза?

– Констатация.

Он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. В его голосе не было ни злости, ни жалости. Только уверенность – как у тех, кто всегда добивается своего.

– Зачем ты пришёл? – спросила я.

– Сказать, что тебе и детям небезопасно.

– А тебе до этого есть дело?

– Есть. Пока твой муж жив, ты часть его семьи. А значит, цель.

Я сжала ладони.

– И что ты предлагаешь?

Он посмотрел прямо, не отводя взгляда.

– Ехать со мной.

– К тебе? – я усмехнулась. – В дом врага?

– Под защиту.

– Это одно и то же.

Он медленно обошёл стол и встал ближе. Я почувствовала запах его парфюма – сухой, резкий, с горчинкой.

Не запах, а предупреждение.

– Тебе не из чего выбирать, – сказал он.

– Это звучит как приказ.

– Это совет.

– А если я откажусь?

– Не успеешь.

Он говорил тихо, спокойно. Но в этой тишине чувствовалась сила, к которой не привыкла.

Не грубая, не крикливая – тяжёлая, как камень.

Я посмотрела ему в глаза.

– Зачем тебе я?

– Не ты. Символ. Пока ты под моей защитой, на тебя не посмеют напасть.

– А люди? Они скажут, что я перешла к тебе.

– Пусть говорят. Это и нужно.

Я поняла.

Ему выгодно, чтобы весь город решил, будто я его женщина. Щит от слухов. От нападок. От лишних вопросов.

Он прикрыл дверь, чтобы никто не слышал.

– Мы уедем сегодня вечером. Только ты и дети.

– А дом?

– Дом больше не твой.

Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но не заплакала.

– И если я соглашусь, что дальше?

– Дальше – живёшь у меня. Спокойно, безопасно. Но для всех – ты моя.

– А если я не хочу быть твоей?

Он наклонился ближе, почти шепотом:

– Иногда «хочу» не имеет значения.

Я отпрянула.

– Не смей меня трогать.

– Я не собирался. – Он выпрямился. – Но трогать тебя будут другие, если останешься здесь.

Эти слова были холоднее ножа. Потому что я знала – он не лгал. После всего, что случилось, клан мужа потерял уважение. Любой мог войти в дом, сорвать с меня платок, унизить – и никто бы не защитил.

Руслан дал знак своему человеку за дверью. Тот вошёл, молча положил на стол конверт – документы, паспорта, деньги.

– Подготовлено, – сказал он и исчез.

Я долго молчала. Потом спросила:

– Почему ты делаешь это?

– Потому что я умею считать.

– Что считать?

– Людей. Риски. Возможности. Ты – шанс.

Я не поняла. Он улыбнулся – впервые за всё время.

Не тепло, а опасно.

– Твой муж всегда считал, что может обмануть всех. Я покажу ему, что ошибался.

Он развернулся, будто разговор окончен.

– Вечером. В семь.

– А если я не выйду?

Он даже не обернулся:

– Выйдешь. Тебе ведь есть что терять.

После его ухода я сидела долго, пока солнце не спряталось за горы. Смотрела на сумку, в которую бездумно складывала вещи: документы, детские фото, какие-то платки.

Сердце колотилось, как пойманная птица.

Когда дети уснули, я открыла окно.

Вдалеке виднелись огни дороги, и в каждом – будто чья-то ловушка.

Я шептала сама себе:

– Это не навсегда. Только пережить. Только выжить.

Но внутри всё кричало: “Ты уезжаешь не к защитнику. Ты уезжаешь к врагу.”

Когда в ворота въехали машины, я не знала, куда смотреть. Руслан сидел за рулём первой. Без охраны.

Открыл дверь:

– Быстрее. Дети во вторую машину.

Я усадила детей во вторую. сама села в первую рядом с Русланом, сжала платок в руках.

Он тронулся с места, не глядя на меня.

Дорога уходила в темноту. Тишина между нами была плотной, как воздух перед грозой.

Я чувствовала его присутствие – тяжёлое, ощутимое. Он не прикасался, не говорил ничего, но всё в нём говорило: контроль теперь у меня.

Когда машина свернула в горы, он наконец произнёс:

– Не бойся. Здесь тебя не тронут.

– А ты?

– А я – трону только, если сама позволишь.

Я отвернулась к окну. Никогда. Не в этой жизни.

В темноте мелькали силуэты домов, огни чужих дворов.

И где-то там – моя старая жизнь, из которой меня вырвали, как корень из земли.

Дом Руслана оказался не таким, как я ожидала. Современный, светлый, почти без роскоши. Но чувствовалось – всё под контролем. Даже воздух.

Он показал комнату:

– Здесь будешь жить. Дети – с тобой.

– А ты где?

– На другом конце дома.

– Зачем всё это? – спросила я тихо.

– Чтобы все видели, что ты под моей защитой.

– А если кто-то не поверит?

Он посмотрел на меня медленно, почти устало:

– Поверят. Я умею делать так, чтобы верили.

И ушёл.

Я осталась, прижимая к себе детей. Стояла посреди чужой комнаты, с чемоданом и сердцем, которое не знало – кого бояться больше: врага или саму себя.

Глава 3.

Ночь прошла без сна. Дети спали. Я лежала, уставившись в потолок, и слушала тишину.

Не ту, спокойную, домашнюю, – а чужую, настороженную. Дом Руслана не спал.

За стеной кто-то шагал. На улице лаяли собаки. Раз в час мимо окна проходил охранник.

И каждый раз я вздрагивала.

Дети спали рядом, на раскладных кроватях. Я гладила сына по голове, будто боялась, что если отпущу – он исчезнет.

Утром в дверь постучали.

– Лейла-ханум, – тихо сказала девушка-служанка, – хозяин ждёт вас на завтрак.

– Я не голодна.

– Он велел привести. Дети поедят в гостевой.

В голосе не было угрозы. Но в этих домах слово «велел» значило больше, чем любая просьба.

Я переоделась в первое, что попалось: длинное платье и платок. В зеркале – усталое лицо, глаза, в которых всё перемешалось: страх, злость, растерянность.

Руслан сидел за большим столом у окна. На нём – белая рубашка, чёрные брюки, никаких украшений. Только дорогие часы. В нём всё – власть. Спокойная, уверенная, не требующая доказательств.

Он поднял взгляд.

– Садись.

Я села, не притрагиваясь к еде. Он пил кофе. Каждое его движение было размеренным – будто даже время подчинялось ему.

– Твои дети проснутся – их накормят, – сказал он спокойно. – Никто не тронет.

– Я не сомневаюсь, – ответила я. – Пока им не придёт приказ.

Он чуть усмехнулся.

– Думаешь, я так просто отдаю приказы?

– Думаю, что люди вроде тебя не делают ничего просто.

Он посмотрел внимательно, долго.

– Люди вроде меня?