– Наконец-то, – он поднимает взгляд от каких-то документов. – Поставь на стол. Через полчаса зайди, блокнот не забудь, – раздраженно приказывает он.

На ватных ногах, медленно, чтобы не пролить кофе, подхожу к его столу. Очень осторожно опускают чашку с блюдцем. Делаю шаг назад. Потом второй. Так и пячусь задом к двери.

– Уф, – выдыхаю, оказавшись в холле, – не пролила.

– Молодец, – хвалит меня Елена. Она стоит возле стола. – Теперь показываю, как заказать рубашку. И надо выяснить, куда делся весь запас.

– Запас чего? – переспрашиваю, хлопая глазами.

– Рубашек, конечно, – отвечает Елена так, будто это само собой разумеющееся. – У Астахова в кабинете всегда есть запас костюмов, рубашек, галстуков, носков, обуви и прочие мелочи.

«Трусы тоже в запасе есть?» – но спросить не успеваю, вовремя прикусываю язык.

– Стирать ничего самой не нужно, разумеется, – продолжает Елена, успевая открыть сайт брендового магазина. – Нужно просто все вовремя сдавать в химчистку. Номерок в файле есть. Так вот, смотри, это личный кабинет Астахова. Здесь забиты все его размеры, покупки и прочие подробности. Адрес доставки тоже есть. Привезут на ресепшен.

Она бодро щелкает мышкой, выбирая белую рубашку. Проверяет реквизиты и жмет оплатить.

– Через пару часиков привезут, – закрывает сайт. – Может, и быстрее. Так, ну пока все. Осваивайся. Мне бежать надо к Борису. Потом я пришлю тебе новый контракт. Почитаешь, как минутка будет. Ну и еще оформить тебя надо и выложить новость на портал. Звони, если будут вопросы.

Елена улепетывает с такой скоростью, будто за ней волки гонятся. Оставляет меня в гулкой тишине. Удивительно, но на скандал никто не вышел. Нет любопытных или все привыкли?

«Дурочка, – смеется внутренний голос, – все боятся Астахова».

Оглядываюсь на дверь, потом смотрю на часы. Через пятнадцать минут я должна войти к нему. Но…

Я же могу просто уйти. Встать и уйти. Удерживать меня здесь не имеют права. Так и перевожу взгляд с двери в логово на выход, не решаясь сделать ничего. А время истекает.

Если уйду, снова надо будет искать работу и просить денег у родительницы. И так меня все считают безнадежной. Эта работа – мой последний шанс доказать маме, что я могу жить самостоятельно. А то она быстренько засунет меня к себе в библиотеку и не выпустит меня до конца дней. Моих.

Так и буду у нее под стеклянным колпаком, обложенная одеялами. Это не я придумала. Это мне одногруппники так сказали.

А некоторые вот не боятся боссов целовать. А потом еще не бегут в слезах, а уходят походкой от бедра. Я же собираюсь ушмыгнуть, как трусливый заяц.

И так тоскливо становится от серости своей жизни, что хоть плачь. Ну почему это случилось именно со мной? Я так хотела получить эту работу! Доказала бы всем, что тихоня Лидка тоже не совсем мышь. Работала бы себе спокойно в другом отделе, бумажки складывала и сшивала. Борис Витальевич мне понравился. Спокойный мужчина слегка за пятьдесят. И взгляд у него добрый. А не вот это чудовище Астахов. Красивый, но чего он так орет?

Пока я терзалась несправедливостью мира, время вышло. Драпать стало поздно. Пришлось, порывшись в ящиках, достать какой-то блокнот и ручку.

– Потом порядок наведу, – я задвигаю ящик. У меня такого беспорядка никогда не было. А там просто свалка.

Крадучись, подхожу к двери. Стучу робко и мнусь, не решаясь открыть дверь.

– Входи! – приказной рык.

Я оборачиваюсь на выход. Он манит, суля свободу. И я делаю самую нелогичную вещь сегодня – вхожу в логово Астахова. Под его тяжелым взглядом подхожу к столу, прижимая блокнот к себе, как щит.

– Так, – начинает он, но замолкает, понимая, что не знает моего имени. У него на лице написано, что пытается сообразить, как ко мне обращаться.

– Лида, – мямлю, хотя хотела сказать Лидия. Ну вот, как всегда. Даже имя свое нормально назвать не могу.

Кивает. Сверлит меня взглядом еще пару мгновений, а потом начинает диктовать:

– Перенеси встречу с Мельниковым сегодня на четыре. В час я буду обедать, пусть накроют столик на одного. Выясни, куда делись документы по «Эвересту», они должны были быть у меня еще вчера. Напомни всем еще раз, что сегодня совещание в одиннадцать.

Он сыплет поручениями, которые я едва успеваю записывать. И понимаю, что я ничего не понимаю!

Кажется, Астахов забыл, что я сегодня первый день в его компании вообще. Я просто не знаю, кто все эти люди!

– И рубашку я сегодня получу? – спрашивает и сжимает губы в узкую линию. Сверит меня взглядом в ожидании ответа.

– Да, – киваю, – доставят скоро.

Ну хоть на этот вопрос у меня есть ответ.

– Чашку можешь забрать, – взглядом показывает на стоящую на краю стола чашку из-под кофе. Хватаю посуду, чуть не роняя блокнот и ручку.

– Свободна пока, – произносит как-то обреченно, – Лида.

– Ага, – киваю растерянно, и продолжаю стоять.

– Иди, – посылает меня.

Кажется, хотелось ему сказать более емко, судя по тону. Ой, мамочки, ну как я буду работать с этим чудовищем? А еще он, похоже, решил, что у меня с головой проблемы.

И его догадку я подтверждаю, с трудом открыв дверь. Рук две и обе заняты. Наконец, соображаю сунуть блокнот под мышку. У меня получается открыть дверь.

Но обидно! Мог бы помочь! Видит же, что мне трудно. Но, видимо, Астахова воспитывали бандерлоги. Никакой культуры!

Ставлю посуду на секретарский стол. Пальцы разжать получается с трудом, их свело судорогой. В кресло я просто падаю, ноги держать отказываются. Блокнот выпадает, а ручка бодро катится по полу. Кажется, грохочет на весь этаж.

– Да, блин, – чуть не плача, лезу подбирать. – Ой! – вскрикиваю, стукнувшись макушкой о столешницу. Хочется так и остаться под столом. Обнять руками колени и сидеть здесь, пока все не уйдут.

И чтобы Астахов окончательно уверился, что у меня не все дома.

– Лида, – грохочет над головой. – Лида!

Подпрыгиваю, опять стукаясь головой. Шиплю.

– Что ты там делаешь? – под столешницей появляется голова Астахова.

– Ручку уронила, – показываю ему беглянку. Зачем-то зажав ее зубами, на четвереньках выбираюсь из-под стола попой вперед. Я сегодня в джинсах и кофте. Была бы в юбке, вот был бы номер!

– Отмени встречу с Мельниковым совсем, – Астахов, упершись ладоням в столешницу, теперь смотрит на меня сверху вниз. Потому что я так и стою на четвереньках. Ужас. – Я в четыре уйду и буду только завтра.

– Ага, – киваю.

– Агакать подружкам будешь, – припечатывает резко. – Про рубашку не забудь.

И уходит куда-то по коридору. Я от стыда готова провалиться просто ниже уровня земли. Может, меня сами выгонят? Или вот сегодня вечером уйду с работы, а завтра просто не приду. Отключу телефон, да и все.

Шаги в коридоре заставляют подпрыгнуть и сесть в кресло. Сажусь ровно. Но шаги стихают, а никто тут так и не появился. Выдыхаю. Пододвигаю к себе блокнот. Нужно хотя бы попытаться разобраться с заданиями.

Проще всего с заказом столика. В файле есть нужная запись. Звоню в ресторан и бронирую столик на одного. Один пункт вычеркиваю.

Следующий…

– Черт! – ругаюсь, и тут же оглядываюсь. Мама бы мне уже подзатыльник за такое отвесила. До совещания двадцать минут, а я не знаю, что делать.

Астахов проходит обратно в свой кабинет, а я делаю, первый раз за утро, кое-что умное. Звоню Елене.

Под ее руководством захожу на портал компании и создаю напоминалку. Елена диктует список фамилий. А я понимаю, что мне нужно как можно быстрее выучить структуру и хотя бы руководящий состав.

«Никого учить не надо! Мы ведь завтра не придем!» – напоминает мне внутренний голос.

Я вычеркиваю второе дело. А вот кто такой Мельников, мне приходится выяснять самой. Я обыскиваю весь стол, копаюсь в компьютере и с трудом нахожу расписание встреч.

Встречу отменяю. И вычеркиваю еще один пункт.

Тишину разрывает телефон. Обычный стационарный.

– Алло, – я беру трубку.

– Новенькая? – фыркают в трубку. – Рубашку доставили. Приходи забирать.

– Ага, – отвечаю, и хлопаю себя по лбу. Ну что сегодня ко мне это прицепилось? – В смысле, иду.

Кладу трубку. Прихватив свой телефон, стартую за рубашкой. За территорией рычащего Астахова есть жизнь. Ходят сотрудники, переговариваются, даже смеются. На меня бросают удивленные взгляды, но не останавливают. Пару раз спрашиваю, куда мне идти. Посылают.

А вот вход. Мне кажется, что уже неделя прошла, как я вошла в эти двери и попросила девушек с ресепшена позвать Елену.

– Держи, – мне протягивают рубашку в полиэтиленовом кофре. – Слушай, – девушка наклоняется ко мне и манит меня пальцами, наклоняюсь, – а правда, что Астахов в нее туфлями кинул?

– Ну не в нее, – я беру вешалку, – а просто кинул.

– Ну и дура, – закатывает теперь уже моя коллега глаза. – Мы их запоминать не успеваем. Все брюнетки, и все на одно лицо.

Ей хочется посплетничать, а у меня там список еще пунктов на двадцать, точно не меньше.

– Ты не знаешь, где нужно искать документы? – спрашиваю на всякий случай. – Потеряли какой-то «Эверест». Еще вчера должны были прийти.

– Это коза эта Виолетта все теряет, – недобро хмыкает девушка, – а у меня муха не пролетит, не зарегистрировавшись.

Она отпускает вешалку и ныряет за стойку. Клацает по кнопкам, а потом с довольным видом подает мне стикер с номером.

– Документики отправлены были сюда. Звони, уточняй. Обратно не пришли. Я б знала.

– Спасибо! – я готова ее расцеловать. Не мечтала так быстро решить этот вопрос.

– Норм, – подмигивает мне. – Меня Катя зовут. Забегай, как минутка будет. Я тут два года работаю, все знаю.

– Я Лида, – представляюсь, но Катя перебивает:

– Я знаю, уже на портале новость выложили. Виолетта вылетела быстрее всех. Даже двух недель не продержалась.

– Спасибо еще раз за помощь, я побежала, – время показывает без пяти одиннадцать, и чует мое сердце, рубашку нужно принести немедленно.

Кате я не говорю, что меньше всех продержусь я – один день. Бегу обратно. И в коридоре, который ведет к кабинету Астахова, врезаюсь в него самого.

Больно, между прочим! Я так впечаталась, что дыхание вышибло.

– Ты не только ползаешь, но еще и бегаешь, – произносит сурово.

– Ваша рубашка! – отскочив на шаг, протягиваю ему вешалку. Я вижу, что он попытался вывести помаду со своей рубашки, но отстирать ее, особенно если стойкая, очень тяжело.

– Прекрасно, – бросает он, и берется. Нет, не за вешалку, а за пуговицы на своей рубашке.

Глава 3

Он начинает их ловко расстегивать. Потом снимает запонки и протягивает мне.

Я уже со счета сбилась, в который раз за сегодняшнее утро впадаю в шок.

Астахов стягивает с себя рубашку. Вот так просто, стоя посреди коридора, он раздевается.

Знаю, что пялиться на людей неприлично. Но… движения Астахова притягивают мой взгляд как магнитом. Стою и пялюсь на мускулистое тренированное тело. И по закону подлости пропускаю момент, когда он кидает мне испорченную рубашку.

Она белым комком падает мне под ноги.

– Лида, – шипит Астахов. – Почему чехол не сдернула? – в его голосе вибрирует раздражение.

Босс сам достает новую рубашку, быстро надевает ее.

– Давай, – потягивает руку.

– Что? – я от такого зрелища просто сгораю на месте. Мозги сделали вид, что их нет.

– Запонки, Лида, – произносит обреченно. – Запонки.

Я уже не просто красная, мне свекла позавидует. Она на моем фоне сейчас бы смотрелась очень бледно.

Астахов быстро вдевает запонки в рукава, а пуговички застегивает уже на ходу. Я смотрю ему вслед, пока не скрывается за поворотом. Если он такое проделывает регулярно, то не удивительно, почему девушки пачкают помадами его рубашки.

Вздохнув, поднимаю испачканную рубашку.

– А с этой что делать? – спрашиваю неизвестно у кого. Елена говорила, что мне еще и за гардеробом Астахова присматривать придется.