На лицевой стороне снимка – годовалая малышка беззубо смеется и тянет ручку, пытаясь дотронуться до огонька свечи на импровизированном торте. Рядом темноволосый мальчик гордо выпячивает грудь. Это была его идея – заменить торт башней из шоколадных пончиков. Пусть не торт, но куда лучше, чем ничего. В следующем году обе семьи сделают то же самое – заменят девочке именинный торт башней из пончиков. Им казалось, в этом есть что-то особенное. И ей это очень нравилось.

Поэтому они повторят это и через год.

И еще через год.

И еще через год.

И еще через год.

Пока однажды, после маминой смерти, эта традиция не оборвется. Отец начнет покупать ей обычные торты, и все вернется на круги своя.

Эта традиция забудется, как и многие другие детали ее детства.

3

Мэйв

Никак не могу избавиться от кота.

Вечером Сиенна показывает мне мою новую комнату, где есть только кровать, шкаф, зеркало, стул, письменный стол и маленький телевизор, и, когда мы входим, этот несносный кот уже там. На мою просьбу его забрать Сиенна обещает попросить Коннора за ним прийти, но проходят часы, а Коннор все не появляется, так что в итоге я смиряюсь с мыслью, что нам придется сосуществовать. Остаток вечера я разбираю чемодан, не выпуская из виду незваного гостя, и пытаюсь найти себе занятие.

Когда я ложусь в постель, внизу все еще слышен шум. Одиночество в комнате кажется удушающим, но я накрываюсь одеялом и заставляю себя закрыть глаза. Они были так добры ко мне, и я уже достаточно докучала им за ужином – меньшее, что я могу сделать, это оставить их ненадолго в покое. Жаль, что кот не ушел с ними. Я видела его на шкафу, перед тем как выключила свет. Теперь он пропал, но я чувствую его взгляд отовсюду, будто он следит за мной в темноте. Проклятая зверюга. Не могу поверить, что приехала в Финляндию ради этого.

«А ради чего ты на самом деле сюда приехала?»

«Чтобы лучше узнать свою маму».

«Чтобы сбежать от прежней жизни».

«Чтобы обрести новую жизнь».

Протягиваю руку к телефону на прикроватной тумбочке.

Кот мяукает, когда свет экрана освещает комнату.

– Замолчи, – ворчу я. – Я буду включать телефон когда захочу.

Держа телефон над лицом, я захожу в настройки, чтобы подключиться к вайфаю. Джон дал мне пароль еще днем, и я не смогу вечно избегать этого момента. Где-то там есть люди, заслуживающие объяснений.

Только, похоже, сегодня я не смогу им их дать. Батарея разряжена.

– Да ты издеваешься.

Тяжело вздохнув, я включаю свет и встаю, чтобы достать зарядку из чемодана. Вернувшись к кровати, я бросаю взгляд на кота, который, похоже, все это время так и сидел на шкафу. Наклоняюсь к тумбочке, чтобы подключить провод, и тут же понимаю, что нужен переходник.

Отлично.

Я почти слышу, как Онни посмеивается про себя над моими провалами.

– Может быть, я найду способ подключить его к тебе, – предупреждаю я.

Он перестает вылизывать лапу и медленно опускает ее.

Вздохнув, кладу телефон, выключаю свет и снова забираюсь под одеяло. Единственное окно в комнате – рядом с кроватью. Когда наступает три часа ночи и на улице начинает идти снег, я все еще не сплю. Всю ночь я так и не смыкаю глаз. Просто смотрю, как падает снег и небо заволакивает тучами из-за метели.

Даже не знаю, в котором часу я встаю.

Я уже успела заправить постель и одеться, когда в дверь стучат.

– Снегопад, – говорит Лука.

Поднимаю бровь:

– А я и не заметила.

Он смотрит на меня с раздражением.

– Мы не сможем поехать в город, пока метет. Снег шел всю ночь. Неизвестно, что сейчас с дорогами. Родители говорят, лучше подождать. Найди пока, чем себя занять. – Он заглядывает в мою комнату и морщится. – Никогда не любил этого кота.

С этими словами он уходит.

Хотя Лука ничего не предложил, я знаю, что могла бы спуститься позавтракать вместе с ними, если бы захотела. Ханна ясно дала это понять вчера вечером – они готовы относиться ко мне как к члену семьи. Вместо этого я достаю снеки, которые привезла в чемодане. Без телефона и возможности выйти на улицу особо заняться нечем. Хожу туда-сюда по комнате раз сто, сплю и в основном смотрю в окно. Пока я наблюдаю за метелью, меня мучает глупый страх. Мне нужно попасть в мамин дом. Прямо сейчас. Пока что-нибудь его не разрушило.

Я пытаюсь успокоиться. Если дом простоял четырнадцать лет, то уж как-нибудь переживет и метель.

Ведь так?

Снег идет весь день. Он продолжает идти на следующий день. И еще через день.

Включаю телевизор. Все каналы на финском, но я все равно ставлю новости. Краткое содержание: снег, снег и еще раз снег.

За эти три дня я обнаруживаю восемь вещей, которые ненавижу в Финляндии:

1. Кот.

2. Лука (он меня раздражает).

3. Коннор (он сбивает меня с толку, и это раздражает).

4. Световой день. Темнеет слишком рано, настолько, что я совсем потеряла чувство времени. Я постоянно дезориентирована. Никогда не знаю, который час.

5. Солнце. Точнее, его отсутствие. Я его не видела с тех пор, как приехала.

6. Холод. Черт возьми.

7. Кот.

8. Коннор (прошло три дня, а он так и не пришел забрать своего проклятого кота).

– Тебе что, не надо есть? – спрашиваю я у зверюги на четвертый день. Решаю больше не забивать себе этим голову, потому что уверена – он как-то выбирается по ночам. Иначе уже в панике искал бы способ отсюда улизнуть.

Или попытался бы съесть меня.

Не выхожу из комнаты до пятого дня.

Не то чтобы я специально хотела оставаться взаперти – по крайней мере, мне так кажется, – просто, имея приличный запас еды в чемодане, я не вижу необходимости исследовать другие территории. Выхожу только в ванную, которая находится рядом с моей комнатой и которую я делю с Сиенной, Ханной и Джоном, причем выбираю моменты, когда никого нет поблизости. Не знаю, что заставляет меня сказать этим утром «хватит», но я иду в душ, привожу в порядок волосы, надеваю джинсы и толстовку и спускаюсь по лестнице.

Должно быть, около одиннадцати утра, на улице уже светло – солнца сегодня тоже нет, – и дом совершенно пуст. Интересно, где все. Может, воспользовались моментом и поехали по делам. Вчера наконец-то перестал идти снег. Вспоминая об этом, я чувствую себя виноватой. Я могла бы съездить в мамин дом, а у меня даже не нашлось сил выбраться из постели. Жалко.

Пересекаю прихожую, иду в столовую, которая тоже пуста, и, когда возвращаюсь к стойке регистрации, замечаю дверь справа, из-за которой доносится шум. Она ведет в небольшой семейный магазин; стены выложены белой плиткой, полки в несколько рядов завалены товаром. Джон стоит за прилавком, пробивая что-то покупателю на кассе.

Он не замечает моего присутствия, пока клиент не уходит, довольный покупкой.

– Мэйв?

Я не могу не заметить удивление в его голосе. Мне становится ужасно стыдно.

– Мне нужен переходник. – У меня настолько пересохло в горле, что даже говорить трудно. – Мой телефон разрядился, а я не могу его подключить.

Пять дней взаперти, и это первое, что приходит мне на ум. Я чувствую себя идиоткой. Однако Джон, кажется, не раздражен. В его взгляде появляется то, что я ненавижу всеми фибрами души: жалость. Сострадание.

Я хочу вернуться в свою комнату.

– У нас есть несколько переходников для постояльцев. Могу принести тебе один, если хочешь.

– Спасибо, Джон.

– Ты голодна?

– Я в порядке. Спасибо.

– Возьми сок и что-нибудь перекусить. За счет заведения, – настаивает он, прежде чем уйти. Похоже, возражения не принимаются.

Аппетита нет, но надо поесть: я не ела со вчерашнего вечера. Беру ананасовый сок и первое попавшееся печенье – надеюсь, самое дешевое – и сажусь на один из высоких табуретов у стены. Вскоре Джон возвращается с переходником.

– Спасибо, – говорю я, прожевав кусочек и натянув стандартную улыбку.

Он смотрит на открытую пачку печенья на столе и улыбается в ответ. Теперь он выглядит спокойнее.

– Не за что. Можешь зарядить телефон и пользоваться им здесь. Тут вайфай лучше ловит. И ты мне совсем не мешаешь.

Нетрудно понять, что скрывается за его словами.

«Делай что угодно, только не запирайся снова».

Окинув меня взглядом, он возвращается к прилавку. Я подключаю телефон и жду, пока он включится. Захожу в настройки, ввожу пароль и наконец присоединяюсь к сети. Кладу телефон на стол, ожидая, когда появится сигнал.

И тут начинается хаос. Телефон вибрирует снова и снова.

Пятьдесят шесть пропущенных звонков. Сто восемь сообщений.

Майк. Папа. Бренна. Лия. Черт подери.

– Похоже, ты очень популярна, – шутит Джон, хотя по его лицу видно, что он понимает: вряд ли это приятные сообщения.

– Ты не против, если я позвоню?

– Нет, конечно. Если понадоблюсь, я буду на складе, пока нет покупателей. – Он уходит, давая мне уединиться.

С чего начать?

Открываю сообщения. Как я и ожидала, большинство из них от Майка. От одного их вида у меня сводит желудок, поэтому сразу перехожу к сообщениям от Бренны и папы.

Бренна

Мэйв, милая, пожалуйста, позвони отцу как можно скорее.

Папа

Мне написал отец Майка.

Можешь объяснить, что, черт возьми, случилось?

Дурнота подступает все ближе, ближе и ближе, сжимая легкие, и мне становится трудно дышать. Я не собираюсь разбираться с этим сейчас. Ни за что не стану им звонить.

Я решаю сосредоточиться на сообщениях от единственного человека, кто беспокоится обо мне по-настоящему.

Лия

Ты в порядке?

Ты в Финляндии? Долетела? Логан сказал, что можно отследить твой рейс в интернете.

Я видела, что вы приземлились благополучно. Была спокойна примерно тридцать секунд.

Потом вспомнила, что у тебя было несколько рейсов, и я понятия не имею, какие остальные. Теперь не спокойна.

Почему мои сообщения не доходят? Позвони мне, как только увидишь это.

И последнее, отправленное вчера:

Лия

Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты просто выключила телефон. Ничего страшного. Просто… позвони мне, когда сможешь, ладно?

Хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Если что, я рядом.

Больше не раздумывая, нажимаю кнопку «видеозвонок».

Лия отвечает через несколько секунд.

– Кто, черт возьми, звонит в такое время? – хрипит мужской голос.

В темноте я различаю лицо Лии, освещенное экраном.

– Мэйв! – восклицает она с облегчением.

– Черт подери, – бормочет рядом с ней Логан.

Лия быстро встает и включает свет. Теперь я наконец могу хорошо ее разглядеть: рыжие волосы, зеленые глаза, веснушчатый нос. На ней пижама и футболка, которая явно не ее. Она выглядит уставшей, но при этом, кажется, безумно рада меня видеть.

– Ты в порядке? – спрашивает она взволнованно. – Ты не отвечала на сообщения, и я… не знала, все ли… Боже, как же я рада тебя видеть. Что случилось? Все хорошо? Ты в Финляндии?

Мне становится еще хуже, когда я вижу, как она переживает. Черт, какая я ужасная подруга.

– Передай Логану, что я извиняюсь за то, что разбудила его.

– Логан тебя не прощает, – ворчит он на заднем плане.

Лия решительно качает головой:

– Не беспокойся об этом. Главное, что с тобой все в порядке. Я хочу, чтобы ты мне все рассказала.

Она снова садится на кровать. Логан, зевая, приподнимается – взъерошенный, без футболки, весь в татуировках. Откинувшись на изголовье, он обнимает Лию за талию.

– Могла бы позвонить часов через шесть, – упрекает он меня.

– Прости. Иногда забываю, что у нас такая большая разница во времени. – Если здесь скоро полдень, то у них должно быть два или три часа ночи.

Лия шутливо отмахивается от него.

– Оставь ее. Главное, что она позвонила.

– Она волновалась за тебя, – говорит Логан, кивая в сторону своей девушки.

Лия краснеет:

– Это потому, что я паникерша. Ничего страшного.