Одри поднялась со стула, да так и замерла, широко распахнув огромные глазищи, с открытой сумочкой в руках. Я раздражённо принялась сгребать драгоценности, сделав из ладоней чашу, и засовывать их в сумку клиентки. В один из гребков сверху блеснуло простое золотое колечко в дизайне обручалки с утопленным внутрь крохотным чёрным камешком. С удивлением я взяла кольцо и поднесла ближе к лицу. Даже странно, что среди диадем и ожерелий в сокровищнице Одри затесалась такая лаконичная безделушка… да и чёрный цвет – нестандартный для муассанитов. Я, по крайней мере, никогда таких не видела.

– Это очень редкий цвет для муассанита, – тихо сказала Одри, заметив мой интерес. – Несерийное производство, частный ювелир делал… Мне перешло в наследство от бабушки по материнской линии. Я ни разу не носила украшение, и вряд ли про него кто-то знает.

Я прикинула и сообщила:

– Могу взять его как предоплату.

Глава 2. Маленький пациент

Эстери Фокс. Наше время

– Эстери, а вот на этого посмотри, как он тебе?

Матильда заботливо подтолкнула планшет с изображением накачанного зеленоглазого блондина с вертикальными зрачками.

– Слишком крупный, не мой типаж.

Я мельком скосила взгляд и продолжила заниматься работой – перепроверять настройки на медицинской капсуле.

– Нет, ну какой же концентрированный тестостерон! – Хозяйка райского дома сделала вид, что не услышала ответа, и восхищённо цокнула языком. – Ходит к нам каждую неделю в ночь с субботы на воскресенье, точен, как атомные часы, и девчонки все довольные-предовольные после него, как кошки, обожравшиеся сметаны! Хочешь, ты послезавтра переоденешься одной из моих работниц?..

Я мысленно закатила глаза.

Этот разговор повторялся на ежемесячной основе уже два года – ровно столько, сколько я лечила внучатого племянника Матильды. Каждую нашу встречу она с непробиваемой настойчивостью гружёного рейсового лайнера пыталась свести меня с кем-нибудь из клиентов своего заведения. Богатых и хороших, разумеется, но сути дела это не меняло.

– Тиль, спасибо, но меня не привлекают ларки.

Я слегка покривила душой. Вообще-то, внешне этот конкретный был ничего, но я точно знала, что химии между нами не будет. Да и в целом я вообще старалась держатьcя от мужчин подальше. И без них проблем в жизни хватает.

– А вот этот? Смотри, тоже блондин, но какие мощные бицепсы, у-у-у… Алька говорила, что шесть рук – это просто бомба в постели, если ты понимаешь, о чём я.

Мне вновь перед носом поставили планшет с чьей-то милой, поросшей светлой щетиной мордахой. Как только Матильда умудряется фотографировать своих постояльцев? Мне казалось, что райские дома должны гарантировать сохранение полного инкогнито своих клиентов. Я отмахнулась.

– Пикси не в моём вкусе, – коротко отрезала я, вставила в отсек медкапсулы мешок с жидкой плазмой и попыталась сменить тему разговора: – Настройки ставлю те же, что и в прошлом месяце. Корри не прибавил в весе? За последнюю неделю приступов не было?

В вытянутой горизонтальной капсуле перед нами спокойным сном спал вихрастый тринадцатилетний мальчишка с очаровательными ямочками на щеках. Один в один такими же, какие имелись и у его гиперактивной бабушки, от всей души желающей мне «настоящего женского счастья».

Матильда тяжело вздохнула:

– Да, всё так же. Счастье, что Корри перестал задыхаться, как только ты взялась за лечение. Только вот в понедельник он траванулся морским окунем – похоже, мне паршивого на рынке всучили. Ты же знаешь его, он, как только морепродукты увидит, тут же канючить начинает «купи-купи», а я в них разбираюсь плохо…

Я молча кивнула и потянулась к экрану управления техникой.

Сколько пациентов прошло через мои руки? Сотни? Тысячи? Не считала. Главное – этот малыш сейчас здесь.

Кожа Корри всё ещё была бледновата, слизистая на жабрах суховата, но пульс стабильный, насыщение кислородом в норме, показатели крови в относительном порядке. Ничего критического, но раз уж он недавно отравился, нужно добавить хотя бы электролитный раствор, чтобы нивелировать обезвоживание. В тринадцать лет семь миллилитров на килограмм веса будет достаточно…

– Эстери, доченька, а как тебе вот этот цварг? – Матильда встрепенулась и вновь вернулась к старой теме. – Я подумала, что ж я, глупая, всё завсегдатаев тебе предлагаю, ты же не ночная бабочка какая! Посмотри, какой красавец, рога – ух, хвостище… Ох, была бы помоложе, сама б такому отдалась. И приходит к нам – заметь! – строго раз в полгода. Не чаще. Одинок, холост…

При упоминании расы цваргов я вздрогнула, как от удара электрическим хлыстом, кровь в жилах мгновенно загустела, а тело сковало напряжением. К счастью, Матильда этого не заметила.

«Спокойствие, Эстери, только спокойствие. Во всём криминальном мире у тебя репутация бессердечной суки, а за десять лет ты так и не смогла вымарать из памяти ночь с каким-то мужиком. Позорище же ведь!»

– А кредитов у него… астероиды не сосчитать! На чай оставляет моим девочкам больше, чем стоимость услуг по прейскуранту! – продолжила Матильда нахваливать клиента.

– Терпеть не могу цваргов, – скрипнула зубами и даже смотреть в планшет не стала. – Заносчивые женоненавистники из патриархального мира, которые считают себя сверхсуществами благодаря данным природой резонаторам, а женщины для них пустое место. Кстати, даже собственные. Эти эгоисты промывают мозги всем направо и налево так, как им удобно, превращая цваргинь в племенных кобыл. Это же надо, даже закон ввели, до скольких лет цваргиня замуж выйти должна! В нормальном Мире женщины бы уже взбунтовались против таких правил. Матильда, при всём уважении, мне не нужен мужчина, тем более цварг. Оставьте уже эту затею. Не лезьте в мою личную жизнь!

Последнее предложение выдохнула зло, однако Тиль и не думала сдаваться. Вместо того чтобы извиниться и замолчать, эта самоуверенная владелица борделя вызывающе сложила руки на объёмной, чуть обвисшей, но явно некогда очень красивой груди.

– Эстери, дорогая, скажи, когда у тебя последний раз секс был, ну? Десять лет назад? Когда Леей забеременела?

Я вздрогнула.

Так откровенно об этом меня ещё никто не спрашивал.

Возможно, потому, что подавляющее большинство клиентов, подчинённых и просто знакомых боялись меня и считали по меньшей мере исчадьем ада, которому непременно нравятся болезненно-садистские извращения. Репутация сказывалась…

Я сама не то чтобы активно способствовала, но никогда не препятствовала распространению всевозможных слухов о себе. Абсолютная истина: на любого хищника найдётся более опытный, но чем выше ты стоишь в пищевой цепочке, тем большую безопасность можешь обеспечить себе и своим близким. А на изнанке Тур-Рина безопасность, как ни крути – самое важное. Порой даже важнее еды или крыши над головой.

– У меня есть личная жизнь, если ты об этом. – Собственный голос царапнул гортань. – Пожалуйста, давай закроем тему.

Не соврала. Почти. Ну разве что чуточку.

Правда заключалась в том, что за эти десять лет я всё же несколько раз из принципа находила мужчин для одноразового секса. Ужасно хотелось выкорчевать разъедающие душу воспоминания…

Увы, не получилось. Секс не сложился от слова «совсем». Отчасти даже стало только хуже. Именно потому я и была уверена, что даже с зеленоглазым красавчиком ничего не получится.

Матильда выразительно хмыкнула, явно показывая всё, что думает.

– Я же о тебе забочусь от чистого сердца. Самых воспитанных и надёжных мужчин предлагаю из списков посетителей своей «Афродиты». Ты же, Эстери, такая красавица, а всё одна да одна… Не будешь же ты встречаться с вот этими мордоворотами?!

При последнем слове она брезгливо дёрнула плечом в сторону прозрачной, но полностью изолирующей процедурную двери. За толстым слоем вертикальной пентапластмассы² дежурили братья-близнецы Глот и Рон. «Близнецовость» их распознавалась элементарно – у Глота было порванное ухо, а у Рона крупный шрам перечёркивал лоб, бровь и нос. Оба весили за полтора центнера, причём подавляющая масса концентрировалась в мышцах, имели грубоватые квадратные челюсти со смещённым прикусом и предпочитали брить головы налысо. Ах да, Рон ещё украсил свой скальп с левой стороны кроваво-красной татуировкой ядовитой змеи, потому что однажды словил столь сильный удар по головушке, что череп слегка деформировался. Рон хотел скрыть возникшую асимметрию.

Огромные, внешне страшноватые братья подпирали единственный выход из помещения и были моими телохранителями. «Моими» – настолько, насколько вообще можно доверять на Тур-Рине.

– Они хорошие ребята, – пробормотала я, думая больше о параметрах распыления плазмы и всматриваясь в крошечное окошечко в медкапсуле.

Лицо Корри имело правильный для его расы миттаров голубой цвет, грудная клетка спокойно поднималась сквозь плотный дым. Процедура шла отлично, несмотря на недавно перенесённое отравление.

– Ты что, спишь с ними?! – театрально прошептала бабушка пациента и демонстративно схватилась за грудь. – Если скажешь «да», у меня инфаркт случится!

Я хмыкнула и поддела:

– А почему нет? Мужчины же, всё как ты хотела. И, Тиль, сердце располагается не настолько слева, оно ближе к центру грудной клетки.

– Тебе не по статусу! – прошипела Матильда. – Эстери, посмотри на себя! Ты… ты…

Я даже заинтересовалась. Что «я»?

– У тебя внешность межгалактической фотомодели! У меня в «Афродиту» на кастинг девочки приходят ежедневно, и каждая из них удавилась бы за такие ноги, лицо или волосы, как у тебя! Я содержу райский дом уже более сорока лет и, поверь, прекрасно разбираюсь в женской красоте. Женщины эффектнее, чем ты, я ещё не встречала, несмотря… на некоторые твои странности.

Такого комплимента услышать в свой адрес я никак не ожидала, а потому слегка растерялась и ответила без иронии:

– Я не сплю с телохранителями. Что из меня был бы за работодатель, если бы я имела интим со своими подчинёнными?

– Фу-у-у… – Матильда показательно шумно выдохнула, но не прошло и минуты, как она снова взялась за своё: – Но если ты с ними не кувыркаешься, то это всё равно плохо. Любой женщине нужен мужик, а ты, Эстери, не любая, ты роскошная…

– А мне не нужен! – На этот раз намеренно резко я прервала речь собеседницы. Миттарка в ответ лишь покачала головой и всплеснула перепончатыми руками.

– Ну ладно, акробатикой не хочешь заниматься, могу понять. Но ты о Лее подумала? Ей отец нужен, хороший, надёжный, правильный, а не всякие… – Она вновь фыркнула, бросив косой взгляд на мою охрану.

Я сжала губы, молча рассматривая лицо Корри через прозрачное окошко. Процедура орошения лёгких подходила к концу, небольшие жабры на шее уже имели правильный сапфировый оттенок.

– Ты знаешь, – задумчиво сказала Матильда, – как-то я слышала теорию, что женщины за первые десять секунд знакомства с мужчиной могут сказать, будет у них секс или нет. Что на самом деле не надо долго знакомиться, ходить на свидания и прочее… Само это ощущение, что секс с мужчиной будет хорошим и они подходят друг другу на физическом уровне, определяется в первые мгновения. Давай я оставлю у тебя планшет и ты всё-таки посмотришь…

Диод над окошком моргнул салатовым цветом, и крышка с шипением отъехала вверх. Миттарка осеклась, сосредоточив всё внимание на внучатом племяннике. Подросток несколько раз вздохнул, всё ещё пребывая во сне, а затем длинные ресницы дрогнули. Корри открыл глаза и откашлялся.

– Я здоров? – Корри всегда спрашивал одно и то же.

– Абсолютно. – Я улыбнулась и потрепала мальчика по вихрастой голове. – Только ты должен прийти ко мне снова через месяц, хорошо?

– Хорошо. – Он важно кивнул и с подозрением посмотрел на бабушку. – А о чём вы говорили, пока я спал?

Я думала, что Матильда ответит как обычно, что-то вроде «о погоде» или «о росте цен на продукты», но она пожаловалась:

– О том, что госпожа Эстери Фокс проявляет на редкость ослиное упрямство. Она уже много лет одинока и всё никак не выберет принца.

Я с укоризной посмотрела на пожилую миттарку, но та лишь развела руками. Зато Корри неожиданно сгладил обстановку:

– О-о-о, так это госпожа Фокс правильно делает. Она ждёт самого лучшего! Меня! Я, когда вырасту, сделаю ей предложение. Вы же пойдёте за меня замуж?