Опустившись на край кровати, хватаюсь за голову. Мне плохо… Я бы не хотела разводиться, тем более с любимым человеком. Я клялась, что буду с ним до последнего вдоха. Но он… не оставил и шанса на совместное будущее.

Прижав ладони к животу, тихо плачу. Господи, дай мне сил со всем справиться…

Надо связаться с адвокатом.

– Кристин, – слышу голос отца. Открываю дверь. Он стоит на пороге и смотрит на меня.

Быстро вытерев слезы, я выпрямляюсь. А потом и вовсе встаю с места.

– Да, папуль.

– Если ты так категорична и уверена, что ничего не исправить… – Он неуверенно добавляет: – Давай свяжемся с моим юристом. Сталь же тоже не против расторжения брака? Тогда не будем затягивать. Разведешься, и уедем отсюда.

– Да. Так и надо. Позвони ему, пожалуйста… Я завтра пойду заявление на увольнение писать. А потом отправимся к нему. Тянуть нечего. Дима точно будет за развод.

– Точно?

– Без сомнений.

– Ну и ублюдок он. Такую красавицу и умницу потерял. Ничего, будет еще локти кусать. Но я тебя ему больше не отдам. Никогда!

Глава 8

Такси плавно катится по улицам. Еду в ЗАГС. Внутри меня – пустыня. Все, что могло сгореть, уже сгорело за этот месяц. Остался только пепел.

Авто останавливается у здания. Выхожу из салона и сразу замечаю молодоженов. Девушка в белом платье, сияющая, как солнце, и жених, держащий ее за руку так крепко, будто боится отпустить. Их фотографируют. Они смеются, обнимаются, целуются. Радость разлита в воздухе. Люди вокруг хлопают в ладоши, поздравляют. Жизнь здесь рождает новые союзы.

А я пришла ставить точку.

Прошел месяц с того дня, как я подала заявление. За это время Дима ни разу не позвонил, не написал, не поинтересовался, как я. Ни слова. Его молчание стало самым громким ответом. Он уже выбрал – выбрал равнодушие, выбрал другую. И теперь именно мне придется завершить то, что еще недавно казалось вечным.

В груди щемит, но я иду вперед. Смотрю на счастливые лица, понимая, что когда-то я тоже стояла в этих стенах с сияющими глазами и верила, что у нас все получится. Я тоже держала его за руку, тоже мечтала о долгой жизни вместе. Но, видимо, счастье не гарантировано никому. Оно требует верности, заботы, искренности – всего того, что мой муж не смог дать.

Я не чувствую себя жертвой. Нет. Я чувствую себя женщиной, которая слишком долго верила, но теперь вынуждена стать сильнее, чем когда-либо. Я пришла сюда не за справкой о разводе, а за правом идти дальше. Без иллюзий. С тяжелым, но честным сердцем. С девичьей фамилией.

Смотрю на девушку в белом платье и улыбаюсь ей, хоть и горько. Пусть ее дорога будет другой. Пусть ей повезет больше, чем мне.

А я… Я пришла, чтобы поставить подпись и окончательно отпустить мужчину, которого когда-то любила до боли, но который так и не сумел полюбить меня в ответ.

Сегодня я теряю его официально. Но одновременно возвращаю себе себя.

Захожу внутрь ЗАГСа. Воздух здесь сухой, пахнет бумагой и чем-то казенным, будто сама жизнь решила придать этому месту вкус официального финала. Поднимаю глаза и вижу Диму.

Первый раз за месяц.

Он стоит у стены, засунув руки в карманы. Лицо спокойное, почти равнодушное, как в ту проклятую ночь. Его взгляд встречается с моим. Ощущение, будто время на мгновение останавливается. Я ищу на его лице хоть что-то – сожаление, боль, злость, хотя бы тень того мужчины, которого когда-то любила. Но там пусто. И эта пустота больнее любого обвинения.

Сердце рвется на части. Сделав глубокий вздох, встречаю его взгляд. Мне нельзя упасть перед ним. Нельзя показать, что на что-то надеялась. Он уже сделал выбор. А я делаю свой – быть сильной.

Нас приглашают в кабинет. Мы садимся напротив сотрудницы ЗАГСа – усталой женщины средних лет, которая каждый день видит и счастье, и такие вот разломы. Она смотрит на бумаги, потом на нас.

– Подтверждаете ли вы свое решение о расторжении брака? – Голос ровный, без эмоций.

Я киваю. Горло перехватывает спазмом. Поэтому просто говорю взглядом: «Да».

– Подтверждаю. – Дима отвечает моментально. У него это выходит легко, как будто речь идет о какой-то формальности.

Мне передают бумаги. Я беру ручку. Рука дрожит. Делаю усилие и сжимаю пальцы крепче. Ставлю подпись, ощущая тяжелый камень в груди – будто подписываю не документ, а приговор собственной любви. Но вместе с этим камнем приходит и облегчение: я ставлю точку не только на браке, но и на всех иллюзиях, которые так долго держали меня в плену.

Теперь я свободна. Пусть и с разбитым сердцем, но свободна.

Дима берет ручку и подписывает бумаги так же холодно, как и говорил. Для него это не рана, не боль, не потеря. Просто очередная галочка. И этим он еще раз доказывает мне, что я права: рядом с таким человеком не может быть будущего.

Женщина что-то объясняет про порядок получения документов, но ее слова тонут в шуме моей внутренней тишины. Я ничего не слышу, потому что внутри меня уже идет другая работа: я мысленно закрываю дверь.

Брака больше нет. Однако моя жизнь продолжается.

Выхожу из ЗАГСа быстрыми шагами. На улице – яркое солнце. Мир явно нарочно решил осветить чужое счастье и подчеркнуть мой конец. Очередные молодожены фотографируются у входа: девушка в белом платье смеется, мужчина держит ее за талию, и в их глазах – уверенность в будущем.

Я иду вперед, шаг за шагом. За плечами – чемодан тяжелых и ненужных воспоминаний, а внутри – новая жизнь. Маленькая и хрупкая, но такая настоящая. Все остальное – позади.

– Крис! – слышу неожиданно.

Этот голос, слишком знакомый, разрезает воздух. Я мгновенно замираю. Оборачиваться не хочется. Не хочу снова видеть того, кто предал, кто разрушил мое «навсегда». Сегодня поставлена точка. Сегодня все кончено.

Но все же я поворачиваюсь. Потому что могу. Потому что сила – это не убегать, а смотреть правде в глаза, даже если она причиняет боль.

В моем сердце еще есть любовь, но теперь ее хватит только на одного – на ребенка, который растет внутри меня. Все остальное умерло вместе с нашей подписью.

– Здравствуй, – говорю с горькой усмешкой. Внутри здания мы даже не поздоровалась.

– Как ты?

– Прекрасно, – развожу руками. – Как вижу, ты тоже… Наш разрыв пошел тебе на пользу. Точнее, новые отношения.

Он смотрит на меня в упор, сжав губы в тонкую линию. Опускаю взгляд на телефон, захожу в приложение и вызываю такси. Ужасно больно, однако я держусь.

– Я рад, что ты в порядке.

Его глаза исследуют меня. Лицо, шея, грудь, снова лицо. Меня обдает жаром. И в то же время я ненавижу его за предательство. За то, что смотрит с такой жадностью и холодом одновременно.

– Спасибо, Дима. Я все же ждала от тебя мужского поступка. Не хотелось бы торчать перед ЗАГСом при таких условиях. Смотреть на тебя с ненавистью и отвращением. В следующий раз, если тебя достанут какие-либо отношения, скажи это в лицо женщине. Не ломай и не унижай ее, занимаясь любовью в супружеской постели. Это как минимум не по-мужски.

– Все со временем забудется. Так получилось.

– Так получилось, – бросаю со злой усмешкой. – Жизнь – бумеранг. Не забывай, ладно? Всего хорошего, Дима.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу в спину:

– Ты обязательно будешь счастлива, Кристина.

Глава 9

Кристина. Прошло чуть больше пяти лет

Выходим с дочерью из дома. Даша держит меня за руку и без умолку болтает, пока мы идем по дорожке.

– Крис! – догоняет нас Марина. – Может, я поеду с вами? Чтобы помочь. Вдруг что-то понадобится.

Я благодарно улыбаюсь ей.

– Не нужно, Мариш. Я уже вызвала такси. Сами справимся.

Сестра прикусывает губу, но не возражает. Потому что знает, что бессмысленно. Меня в последнее время ни на что нельзя уговорить.

– Хорошо. Тогда позвони, как закончите. Может, вечерком куда-нибудь поедем. Прогуляемся?

– Обязательно. Но на следующих выходных. – Я обнимаю ее на прощание.

Мариша обиженно надувает губы, но опять ничего не говорит. Мы с дочкой направляемся к подъехавшей машине.

Садимся на заднее сиденье, и Даша сразу прижимается ко мне, устраиваясь поудобнее.

– Мам, а после больницы мы домой поедем? – спрашивает она, глядя мне прямо в глаза.

Я улыбаюсь, поглаживаю ее по голове:

– После больницы заедем в магазин. Хочу купить тебе новую одежду. Платье или джинсы… Посмотрим, что тебе понравится.

Даша хлопает в ладоши, ее глаза сияют радостью:

– Правда, мама?! Новое платье? А можно еще заколки для волос? С блестками!

– Конечно можно. Ты у меня заслужила все самое красивое.

Она крепко обнимает меня за шею и горячо шепчет:

– Мамочка, я тебя люблю.

К горлу подступает ком.

– И я тебя люблю, родная. Сильнее всего на свете.

Мы едем дальше. За окном мелькают улицы, дома, прохожие. А я слушаю дыхание дочери, ее довольное посапывание у меня на плече. Счастье, думаю я, всегда прячется в простых моментах. В этих объятиях, в ее доверчивых словах, в смехе, который еще не знает боли.

Такси останавливается у больницы. Мы выходим, держась за руки, и через несколько минут идем по длинному коридору, где пахнет лекарствами и холодным больничным воздухом. Контроль проходит спокойно: врачи внимательные, улыбаются Даше, она отвечает серьезно, будто понимает, что уже взрослая.

Дочка часто болела в детстве. Поэтому раз в несколько месяцев я привожу ее на контроль. Боюсь ужасно. Если бы не моя принцесса – я бы сломалась еще тогда. Именно из-за Даши я сейчас уверенно стою на ногах, поднимаюсь по карьерной лестнице и добиваюсь высот. Ради нее.

– Крис, – внезапно слышу за спиной, когда я решаю вызвать такси и поехать в торговый центр.

Я вздрагиваю от неожиданности. Голос слишком знакомый и в то же время чужой. Оборачиваться не хочется: точка давно поставлена, жизнь идет своим чередом, а прошлое пусть остается в прошлом. Но не всегда можно действовать так, как хочется. Порой приходится идти против инстинктов.

– Ой, тетя! – шепчет дочка. В ее глазах вспыхивает радость. – Мама, это же моя тетя, верно? Тетя Диана.

Я вижу, как Диана бледнеет. Она понимает: если девочка узнала ее, значит, я не скрывала от дочери этой части семьи. Да, я рассказывала, хоть и с болью. Для Даши я сохранила этот образ, потому что ребенку нужна правда, пусть даже в словах и воспоминаниях.

Сказала, что папа уехал по работе. Очень далеко. А ее тетя осталась в другом городе.

Диана подходит ближе. От нее веет теплом, и это чувство разрывает меня надвое – вроде родное, но причиняющее боль. Она опускается на корточки перед Дашей и шепчет:

– Да, это я, твоя тетя Диана.

Я ловлю себя на странном ощущении: словно прошлое и настоящее столкнулись прямо перед глазами. Моя дочь – точная копия Димы. Я вижу это каждый день, поэтому забыть его так и не удалось. Да и как, если он ходит передо мной каждую минуту? Спит рядом, смотрит такими глазами, что те воспоминания и боль не отпускают?

Диана поднимается и, сглотнув, обращается ко мне:

– Сядем где-нибудь, поговорим?

Я киваю. Сил мало, но я держусь. Все равно от нее не сбегу. Слишком хорошо знаю ее характер. Подключит связи мужа и все обо мне разузнает.

– Как ты? – спрашивает она.

Я сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться при ребенке. Голос с трудом остается собранным:

– Я хорошо, спасибо. А ты как?

– Я очень рада вас видеть. И если ты не против, Крис, давайте где-нибудь сядем, поговорим. Пожалуйста… Тут неподалеку есть ресторан. А внутри – игровая площадка для детей. Или… У вас есть дела?

– Мы приехали на ежемесячный контроль. Уже закончили.

– Контроль?

– Да. Все в порядке. Не переживай. Ты на своей машине?

– Да. Поехали?

– Окей.