Зачем я здесь? Можно было просто поплакаться сестре в машине и никуда не ехать. Купить в ближайшем супермаркете бутылку вина – или как чем там обычно запивают горе те, кто закончил многолетние отношения? – и остаться дома.

– Смотри какой, – сестра азартно кивает на постер-афишу. С него на нас смотрит улыбающийся парень с микрофоном, на вид ровесник или на пару лет старше. Над головой у него красуется предупредительная надпись «строго 18+».

– Типичная мамина булочка, – хмуро резюмирую я. – Может, зайдем в какую-нибудь кофейню? Я что-то совсем не в настроении. Поболтаем немного, и я вызову такси.

– Вот только давай без этого, – Тея требовательно сжимает мою руку. – Зря я, что ли, Влада дома сидеть оставила? И кстати, можешь уже начинать рассказывать о том, что твой психопат учудил.

В памяти вспышками проносятся мерзкие кадры сегодняшнего утра. Плотоядный взгляд турка, его торс, поросший темными волосами… Череда болезненных толчков, горящие азартом глаза Кости, запах чужой спермы.

– Он привел к нам третьего, – сдавленно признаюсь я. – Позволил какому-то своему знакомому трахать меня, пока я была на нем сверху.

Даже в приглушенном свете уличного фонаря я вижу, как лицо сестры покрывается пятнами шока.

– Он, что, совсем ебанулся?! – возмущенно верещит она, так что люди в толпе начинают на нас оборачиваться. – Это же самое настоящее изнасилование! Ты просила его прекратить?

– Просила, конечно. – Мне приходится задрать голову, чтобы слезы унижения закатились обратно. – Он всю ночь хлестал шампанское… Думаю, он половины не понимал…

– Так, стоп-стоп-стоп, – Тея берет меня за плечи и встряхивает. – А ну-ка, слушай сюда. Неважно, сколько он выпил. Это вообще ни на что не влияет. Мало того, что он без предупреждения притащил к вам в спальню левого мужика, так он еще и не остановил все, когда ты попросила. Да ему яйца за это мало отрезать! Надо заявление на него написать…

– Хватит! – Я сбрасываю с себя ее руки и делаю шаг назад. – Никуда я обращаться не планирую. Я собрала вещи и ушла. Все, чего мне хочется – это начать новую жизнь и поскорее о нем забыть.

– Как будто он тебя так просто отпустит, – уже спокойнее произносит сестра, помолчав. – Костян же буйнопомешанный. А если почувствует, что ты всерьез настроена от него уйти, вообще с катушек слетит. Тебе бы по-хорошему квартиру снять, чтобы он не знал, где тебя искать.

– Найдет себе другую на все согласную дуру и успокоится, – В левой половине груди больно колет от того, что я произнесла это вслух. – Костя не всемогущий. Начнет руками махать – вызову ментов.

Лицо Теи становится задумчиво-встревоженным.

– Сис, может, лучше у нас поживешь? Над тобой он власть имеет, а меня побаивается. Начнет быковать – Влад ему махом челюсть поправит.

Неопределенно мотнув головой, я киваю на закачавшуюся толпу.

– Стали впускать, вроде. Пойдем, раз приехали.

Клуб находится на цокольном этаже – моя отдельная фобия. Длинная лестница вниз, красная неоновая стрелка с надписью «Смеяться там», на ступенях – россыпь лежалых окурков и пивные подтеки. Костя бы заржал, если бы знал, куда я пришла. Спорю, я здесь единственная в кедах от Гуччи.

– Ну а чего ты ждала? – безошибочно считав мое неприятие, Тея цепляет меня под локоть. – Выступления восемнадцать плюс не проводят в отеле «Four Seasons».

Впереди нас ждет досмотр. Охранник с бицепсом размером с мое бедро улыбается так, будто выступает на разогреве.

– Запрещённые предметы есть?

Я качаю головой.

– Только дерьмовое настроение.

– С этим мы пропускаем, – подмигивает он. – Данил вам быстро его поправит.

Зал выступления оказывается просторнее, чем я ожидала, но с критично низкими потолками. В воздухе пахнет удушливым женским парфюмом и стейками. Маленькие круглые столики хаотично разбросаны по залу, на каждом стоит свеча в стакане. Выясняется, что у нас «ВИП»-места – прямо у сцены. Хотя сцена, конечно, громко сказано. Скорее, большая прямоугольная ступенька с микрофоном по центру.

– Две маргариты и воду, – говорит Тея молоденькой официантке в сетчатых колготках и белых кедах.

– Принято. – По-детски распахнутый взгляд из-под ярко-синих ресниц устремляется на меня. – А вы что будете?

Растерявшись, я вопросительно смотрю на сестру, желая удостовериться, что правильно поняла вопрос. Тея прыскает смехом.

– Девушка, две маргариты и вода… – повторяет она вдвое медленнее. – Это наш заказ.

– А, теперь поняла-а, – девушка расплывается в расслабленной улыбке. – Хорошо, скоро принесу.

Проводив ее глазами, я со вздохом оглядываю зал. Разговаривать-то толком все равно невозможно.

Публика собралась разношерстная. Сразу за нами – компания девчушек лет по двадцать в крошечных топиках-корсетах и рваных джинсах. Сосут два коктейля на четверых и выжидающе смотрят на сцену.

На так называемых «ВИП» местах справа от нас – мужчина и женщина. Он в деловом костюме-тройке, она в вечернем платье в блестках – на мой вкус, странный выбор наряда для подобного шоу.

Слева сидит компания подруг. По виду далеко за сорок, но старательно молодятся: широкие вырезы декольте, пышные укладки и многочисленные достижения пластической хирургии на лицах.

– Бедные дамы, – иронизирую я, наклонившись к Тее. – Зря наряжались. В зале от силы три мужика.

– Боюсь, они пришли к конкретному, – задорно скалится сестра. – У маминой булочки, как ты его назвала, куча фанаток.

Характерный хлопок микрофона заставляет меня вздрогнуть. И без того тусклый свет гаснет, и на сцене появляется ведущий.

– Привет, столица! Вы готовы пошуметь?! А что так тихо? Я вас не слышу!!

Далее следует пара прогревочных шуток про запрет порно и цены на алкоголь. Зал хихикает, я закатываю глаза. Здесь все, как и ожидалось: лед в коктейле – замороженная водопроводная вода, а местный юмор – полный отстой.

– Погоди, Ди. – Тея ободряюще теребит меня за руку. – Сейчас выйдет Даня, и все будет как надо.

Пробормотав скептическое «угу», я присасываюсь к трубочке. Уйти сейчас все равно не получится, значит буду пить.

О выходе звезды вечера я узнаю по истеричному женскому визгу. Оторвав взгляд от телефона, смотрю на сцену. Да, это тот самый парень с афиши. Небрежно взлохмаченные волосы, квадратная челюсть и яркий пухлый рот, одет в темные джинсы и толстовку. Взгляд ироничный, походка уверенная – даже, пожалуй, чересчур. Из-за приподнятого рукава угадывается татуировка.

Я ловлю вопросительный взгляд Теи и в ответ равнодушно пожимаю плечами. Что я о нем думаю? Типичный интернет-красавчик. Спорю, в его соцсетях сплошные селфи и фотки у зеркала в спортзале.

– Привет, столица! – выдернув микрофон, Данил, или как его там, обводит зал глазами. – Как настроение, ребят?

Публика одобрительно гудит.

– В общем, такие дела, друзья. Бумажку с подсказками я оставил в своей личной гримерке… – он скалит зубы в шутливо-досадливой усмешке. – Давайте притворимся, что она у меня есть… Поэтому предлагаю сегодня просто с вами пообщаться. Как вы на это смотрите?

Зал выкрикивает громогласное «Да!!!» и восторженно улюлюкает. Кажется, будто все, кроме меня, в курсе, что будет дальше.

– …И начну я, пожалуй, с той, кто сидит передо мной и выглядит так, словно под ее ногами воняет кошачье дерьмо. – Смеющийся взгляд парня останавливается на мне. – Да, это я говорю тебе, леди. Представься.

– Диана, – поперхнувшись от неожиданности, я тянусь к стакану с водой.

– Ди-ана, – повторяет он, словно пробуя мое имя на вкус. – Диана, ты с кем здесь сегодня?

Занервничав от избытка внимания, я беспомощно поворачиваюсь к Тее.

– Я… эм… Пришла с сестрой.

– Очень предусмотрительно. – Внимание Данила переключается на нее: – Ты наверняка в курсе, что твоя сестренка адски горячая. Ты поэтому пришла с ней? В качестве телохранителя?

– Ты как всегда в точку, Даня, – беззлобно смеется Тея, с легкостью включаясь в диалог.

– Ты, кстати, тоже огонь. Просто не вижу смысла об этом говорить, потому что у тебя кольцо на пальце. – Парень корчит сочувственную гримасу. – Я ведь здесь не для того, чтобы за твоего мужа отдуваться.

Компания сорокалетних подруг заходится громким кокетливым смехом. Я с возмущением кошусь на них. И что в этом смешного?

– Вернемся к тебе, Ди. – Искрящийся весельем взгляд парня возвращается ко мне. – Ты состоишь в отношениях?

Проигнорировав вспышку боли в левой половине груди, я решительно качаю головой.

– Нет.

– О, так еще интереснее. По шкале «Я в одиночку пересмотрела все сезоны «Друзей» до «Час назад я вызвала грузчиков, чтобы забрать от него свои вещи», где ты сейчас находишься?

– Съехала сегодня с утра, – с несвойственной прямотой отвечаю я и машинально подношу к губам коктейль.

В ответ на мое признание зал тянет сочувственное «ууу», как будто на сцену вынесли трехлапого щенка.

Парень тут же поднимает ладонь, тормозя коллективное сочувствие.

– Вот только, блядь, давайте обойдемся без этого унылого «ууу». Мы здесь не для того, чтобы кого-то жалеть.

Он делает многозначительную паузу и выразительно, почти флиртуя, смотрит на меня.

– С ним всё окончательно?

– Да.

– Он знает?

– Да, – я до хруста поджимаю пальцы в кроссовках, чтобы не зареветь. – Теперь уже в курсе.

– Отлично. Ребята, аплодисменты Диане, которая только что сделала шаг в свою лучшую жизнь, – Данил стучит пальцем по микрофону. – Расставание ведь сродни ломке. Сначала трясёт, затем постепенно светлеют глаза, а в один прекрасный день вдруг начинаешь различать нормальных мужиков…

Ослепительно улыбнувшись, он прикладывает ладонь к груди и склоняет голову.

– Диана, я буду ждать.

Зал хохочет, словно это лучшая шутка из услышанных, в то время как стареющие кокетки косятся на меня с ревностью.

– Я же говорила, что он классный! – орет Тея мне в ухо. – Заметила, как бережно он с тобой шутил?

– Скорее, это апогей его возможностей, – огрызаюсь я, отрывая взгляд от самодовольно улыбающегося Данила. Меньше всего этим вечером мне хотелось оказаться в эпицентре внимания и публично обсуждать расставание с Костей. А благодаря ему случилось и то, и то.

– О, это ты зря, – хмыкает сестра. – Сейчас ты в этом убедишься.

5

Я заказываю второй коктейль, пока Данил движется по залу, собирая биографии зрителей, словно лесник – переспевшие ягоды. «Кто ты? Кем работаешь? Почему так одет?» И получив ответ, мгновенно сдабривает его собственной мини-историей.

Когда блондинка из-за соседнего стола говорит, что работает в банке: «О, так это ты звонишь мне трижды в неделю с вопросом “не хочу ли я взять кредит?” Ты заебала, серьезно. Видела нынешнюю ключевую ставку? Так вот, блядь, забудь мой номер, пока она не упадет до шести».

Парня, на чьей руке красуется татуировка «Моя жизнь – мои правила», он поднимает на смех.

«Бро, не хочу тебя расстраивать, но футболка у тебя отстойная. Скажи честно, ее подарила твоя девушка?»

И когда парень, краснея от смущения и смеха, кивает, Данил, напустив на себя вид доброжелателя, доверительно советует:

– Лучше своди татуху, бро. Десятиметровый каблук здесь круче будет смотреться.

Я прикрываю рот рукой, чтобы булькающий смешок не вырвался наружу. Нет, мне не смешно, скорее, заражает атмосфера всеобщего веселья. Да и Тея хохочет так, что хочется пнуть ее под столом.

Надо признать, что, несмотря на грубость юмора, работать с аудиторией Данил умеет. Над слишком уверенными он подтрунивает жестче, с теми, кто тушуется, обращается мягче, проходя по самому краю. В его шутках есть секс, но без излишней пошлости; есть дерзость, но без грязи.

Скрестив руки на груди, наверняка для того, чтобы зал смог оценить рельеф его мускул, он останавливается перед столом возрастных кокеток.

– Так, теперь ты, брюнетка, косплеящая черненькую из Виагры… Я имею в виду, до того, как она свихнулась и стала петь мантры. Как тебя зовут?