Андрей Васильев: Ночь гнева

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями – не более чем случайность. Ну а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Глава 1

– Опять завернули, – с недовольным видом произнес Морозов и ударил по столу черной папкой из кожзама, которая находилась у него в руках. – В третий раз уже!

– Если ты полагаешь, что мы все взяли и поняли, о чем идет речь, то это не так, – отпив чая, отозвался Ровнин. – Вариантов-то много. Дополнительное финансирование завернули? Два новых компьютера, которые еще в том году обещаны были? Или всем московским ОВД корпоративный тариф на мобильную связь полагается, а мы пролетели?

– Вот это будет жаль, – оживился Баженов, лежавший на диване и копавшийся в недавно им приобретенном «Сименсе SL–45». Если честно, он этим телефоном задрал весь отдел, потому что сначала рассказывал всем, как он хочет сию бесподобную модель купить, затем деньги занимал, а после того, как стал счастливым обладателем оного дива дивного, разве что только инструкцию наизусть не цитировал. – Хорошая штука, блин! Там минуты очень дешево стоят. А если ночью и внутри сети, то, считай, вообще даром!

– Факт, – подтвердил Антонов, отрываясь от написания протокола об изъятии холодного оружия в виде драгунской сабли у гражданина Зураба Гивиевича Мгеладзе. Означенный гражданин в данный момент находился в СИЗО, где ждал психиатрической экспертизы, поскольку за пару дней до этого он, густо матерясь на французском, которого, по показаниям знакомых, до того момента он в принципе не знал, ни с того ни с сего зарубил сначала жену, потом соседа, а после еще и патрульным, прибывшим на вызов, перепало, да так, что один в больничку загремел. Но поскольку злосчастная сабля уже лежала в хранилище отдела, а отчетность всегда должна быть в порядке, протокол все же следовало оформить по надлежащим правилам. – Мою Светку в банке к такому подключили. Вещь.

– Да при чем тут тариф? – поморщился начальник отдела. – Рапорт мой завернули. Не желает министерство внутренних дел тебе, Олег, звание старшего лейтенанта присваивать. И плевать им и на прошлогоднюю благодарность министра, и на твое ранение, и на выслугу лет.

– На министерство не греши, – невозмутимо ответил Ровнин и хрустнул яблоком, которое взял из стоящей рядом с ним корзины с фруктами. Ее он еще вчера притащил из клуба Ленца, куда заглянул для того, чтобы прояснить один неприятный вопрос. Правда, за ночь трудами Ревиной из нее исчезли все персики, виноград и сливы, но кое-что все же осталось. – Нет, им на меня, конечно, плевать, но конкретно здесь они не при делах. Это Машка со мной так счеты сводит. Да ты же в курсе, чего я рассказываю?

– Думаешь? – усомнился Александр. – До сих пор? Ладно тебе!

– Говорю тебе – ее рук дело, – заверил его Олег. – Не удивлюсь, что она и в канцелярию главка перешла лишь для того, чтобы мне жизнь малиной не казалась. Из инфоцентра не нагадишь, а оттуда – запросто.

– Ну, это ты уже себя переоцениваешь, – разделил сомнения начальника Славян. – Не тянешь ты на рокового красавца, по которому кто-то станет годами сохнуть. Помню я Машку, вполне себе зачетная девка, наверняка она замену тебе давным-давно нашла.

– Дело не в том, какой я, – прожевав кусок яблока, пояснил Ровнин, – важно, что посмел не по ее сделать. Такого Машка не то что мне, но и отцу родному не простит.

– Может, тогда не стоило вот так, сплеча рубить? – подумав, предположил Морозов. – Если знал, что она настолько злопамятная?

– Может, и не стоило, – согласился с ним Олег. – Но мне тогда не до сантиментов было. Да и вообще…

Тем, что скрывалось за словом «вообще», он в полной мере ни с кем так и не поделился, потому договор с Ленцем и смерть давно всеми забытого Равиля Алирзаева так и остались его тайной. Что же до упомянутого разговора с Остапенко, то он состоялся через несколько дней после похорон Францева, когда сотрудникам отдела в самом деле было вообще ни до чего. Ребята почти не спали, одновременно пытаясь зацепиться за хоть какие-то нити, ведущие к истинному виновнику смерти Аркадия Николаевича, и при этом еще выполнять свои непосредственные обязанности. Со вторым более-менее удавалось справиться, поиски же доказательств причастности Шлюндта к смерти Командора уперлись в тупик. Более того, выходило так, что он вообще тут ни при чем. Ни единой улики, ни единого доказательства отыскать не удалось, и если бы не железобетонная уверенность Веретенниковой в том, что именно этот человек стоит за гибелью Францева, то, скорее всего, данную версию в какой-то момент и Морозов, и остальные сотрудники просто отмели бы в сторону как безосновательную.

Вдобавок к осознанию непоправимой потери и накопившейся невероятной усталости добавились серьезные опасения, которые отлично отражала старая народная пословица про цветочки и ягодки. Уход Францева запросто мог стронуть с места лавину безнаказанности. Пока Аркадий Николаевич был жив, многие обитатели сумерек опасались давать себе волю и творить что пожелается, но вот теперь, когда его не стало, они могли решить, что руки развязаны и настал их час. Не сразу, со временем, но вероятность этого была очень велика. Само собой, мысли о подобном развитии событий особой радости сотрудникам отдела тоже не доставляли.

Ясное дело, на фоне всего происходящего разговор с Марией, которая как-то вечером дозвонилась Олегу и тут же потребовала очной встречи, его не обрадовал. Но понимая, что эта девушка, пока своего не добьется, от него не отстанет, все же согласился с ней пересечься, тем более что Остапенко, как оказалось, в данный момент находилась в кафе на Сухаревке, до которого ходу Ровнину было минут семь, не больше.

– Папа подарил, – вместо приветствия показала Маша юноше мобильный телефон. – Очень удобная штука, конечно. Ты что-нибудь будешь есть?

– Нет, – устало ответил оперативник, борясь с желанием прямо тут, на стуле, уснуть. За последние три дня он суммарно поспал часов, может, десять, потому даже его особо не битый еще жизнью организм начал сбоить. – Разве кофе выпить? Хотя куда еще, он у меня по венам вместо крови уже струится.

– Выглядишь не очень, – заметила Маша, – заездили тебя совсем.

– Спасибо за сочувствие, – не особо маскируя иронию, ответил ей Олег, – но у нас в отделе много разного случилось, потому мы все сейчас там не очень выглядим.

– А, ну да. – Остапенко сочувственно покивала. – У вас же начальника застрелили недавно. Блин, ужас, конечно.

– Ужас, – снова согласился с ней Ровнин. – Так для чего звала? У меня времени в обрез.

– Что желаете? – поинтересовался подошедший к столику официант.

– Кофе, – ответила девушка, дождалась, пока он отойдет, и спросила: – С какой новости начать?

– С хорошей.

– Обе хорошие, – рассмеялась Маша, – но неравноценные. Одна попроще будет.

– Вот с нее и стартуй.

– Мы с тобой идем на концерт. – Остапенко щелкнула застежкой сумочки и достала из нее два белых прямоугольника с надписями «Пригласительный билет».

– Самое время, – согласился с ней Олег. – Только его мне сейчас для полного счастья и не хватает. Живу скучно – сил нет!

– Это не просто концерт, а статусное мероприятие, – возмутилась девушка. – Там все начальство будет. А! Я поняла! Ты настолько заработался, что забыл, какой праздник на носу.

– Праздник? – Ровнин потер лоб. – Какой праздник? Ты про седьмое ноября, что ли?

– Про десятое, дурачок! – рассмеялась Маша, перегнулась через столик и щелкнула его билетами по носу. – День милиции. А это пропуск на концерт, который к нему прилагается. Между прочим, ого-го какой, там все звезды соберутся и нас чествовать станут. Причем обязательно кто-нибудь на себя нашу форму напялит, каждый год такое случается.

– За форму обидно, – заметил Олег, кивком поблагодарил официанта, который принес ему кофе, и выхлебал одним махом полчашки. – Не заслужила она такого.

– Не думала на эту тему. Но мы с тобой пойдем туда не песни слушать.

– А зачем тогда? – Маша все же смогла заинтересовать Ровнина своими дальними заходами.

– Знакомства полезные заводить, – мило улыбнулась девушка. – И вот тут мы плавно переходим к первой новости, самой главной.

– Удиви меня.

– С удовольствием. – Остапенко извлекла из сумочки сложенный вдвое лист бумаги и ручку. – Ознакомься и подпиши.

– Я просил меня удивить, а не напугать, – сообщил девушке Ровнин, но листок все же взял и развернул. – Что тут?

Если бы он устал чуть меньше, то, возможнее, быстрее бы среагировал на фигурировавшие в документе формулировки вроде: «в связи с невозможностью в данный момент применить полученные знания и умения в полной мере» и «прошу перевести меня», а так это заняло почти две минуты. Именно столько понадобилось Олегу, чтобы полностью осознать прочитанное.

– Все уже решено, – тем временем щебетала Маша. – Папка отправил кучу запросов по тебе, все с грифом «срочно». Дольше всех, между прочим, твой Саратов копался. Но все ответы пришли, все положительные, так что волноваться не о чем. Наверху все согласовано, должность тебя ждет. Сразу после оформления, кстати, третью звездочку получишь, этот момент тоже проговорен. А ближе к новому году и меня туда же переведут.

– Да что ты? – восхитился Олег, медленно проговаривая слова.

– В другое подразделение, конечно, не в твое, – уточнила девушка. – Совсем вместе не получится. Супруги в одном отделе служить не могут, ты же знаешь, такое только в кино бывает. Но в то же управление, конечно.

– Вот досада, – опечалился Ровнин, которого после только что прочитанного и услышанного слово «супруги» уже совершенно не смутило. – Эх!

Блин, значит, это все-таки Остапенко-старший шустрил насчет него. А он-то себе напридумывал! И, главное, сразу ведь эту возможность со счетов списал как изначально невозможную. А оно вон как – и невозможное возможно. Причем Аркадий Николаевич, выходит, докопался-таки до истины, просто не успел ему про это рассказать.

Хотя сделку с Ленцем все равно напрасной не назовешь. Ну да, запрос шел от чекистов, но Алирзаев все равно узнал бы, что к чему. Не от ведьм, так от кого-то из саратовских кадровиков. Слишком уж неплохая была награда для того, чтобы подобные сведения бесхозными надолго оставались.

Хотя это уже неважно, поскольку все, что могло случиться, – случилось. Неугомонный Равиль мертв, одна половина его банды тоже, вторая в данный момент на нарах парится за то, что приятелей своих постреляла, так что бояться больше некого. Можно даже домой съездить при оказии, родителей повидать и куртку зимнюю забрать.

Вот только когда такая оказия выдастся – поди знай.

– Олег, я не понимаю, – сдвинула брови Маша. – Что не так?

– Все не так. – Ровнин аккуратно вернул листок в первоначальное состояние и протянул его девушке. – Абсолютно. Я не буду ничего подписывать.

– Ты дурак? – искренне удивилась его собеседница. – Или я что-то не так объяснила?

– Почему? Все понятно.

– Так в чем дело?

– Мне не надо, – чуть подался вперед Олег. – Понимаешь? Меня и сейчас все устраивает.

– Ладно, – явно давя в себе желание повысить голос, произнесла Маша. – Давай еще раз, поподробнее. Наверху принято решение в следующем году создать новое управление, которое начнет заниматься преступлениями, связанными с компьютерами и всем таким прочим. Этого добра в стране все больше, а преступники у нас не дураки, новые технологии осваивают быстро, так что без специальной службы контроля не обойтись.

– И? – поторопил замолчавшую было девушку Ровнин.