Налив себе еще одну чашку кофе, я поднялась наверх. Рюшки и подушки – так можно было описать интерьер комнат. У тети был кот, рыжий великан с острыми ушами, запечатленный на многих фото. После смерти мисс Грей его приютили соседи. Обстановка носила признаки его активного участия в жизни дома: следы когтей на ножках стульев и столов и аккуратные дырочки на листьях засохших фиалок. Рыжие шерстинки на мебели навевали грусть.

Спать я предпочла внизу, в гостиной. К моему великому облегчению ночью меня ничто не потревожило. Никто не нарушил тишину скрипом половиц, зловещим смехом или тяжкими стонами. Мне даже пришлось с некоторым сожалением напомнить себе, что призраки в этом мире не ограничивались паранормальными намеками. Уж лучше бы они таинственно шуршали на чердаках и подвывали из подвалов.

Единственной проблемой для меня стал холод. Если свет в доме еще не отключили, то газ уже не подавался. Газовый счетчик в прихожей, в который полагалось время от времени закидывать монеты в пять ассов, был опечатан.

Меня спас камин. Отсыревшие поленья вначале напрочь отказывались разгораться. Но я пожертвовала огню пачку квитанций, расписок и чеков за двадцать седьмой год из ящика письменного стола, полагая, что уж за двадцать лет тетя рассчиталась со всеми долгами.

Камин согрел комнату и меня. Дождь то стихал, то усиливался. Но в эту ночь Прорыва не было, лишь где-то по соседству лениво лаяли собаки.

В кабинете мистера Митча царила идеальная чистота. Я смущенно спрятала под стол ноги в туфлях и чулках, забрызганных уличной грязью. В гостинице сказали, что Майкл еще спит. Поэтому я не стала беспокоить Корбетта и добралась до конторы сама, по мелкому и холодному дождику.

Несмотря на погоду, было приятно покинуть старый дом и изучить окрестности. Я обратила внимание, что даже будучи расположенным в глубине пышного, разросшегося сада, Грей-лок навязчиво доминирует над деревней.

– Что ж, мисс Грей. Давайте приступим, – мистер Митч поправил запонки.

– Разве мы не ожидаем других претендентов? – я оглянулась на дверь.

– Других претендентов нет. С мелкими наследниками и представителями церквей я уже переговорил.

– Постойте, – растерялась я. – А как же родственники, о которых вы упоминали?

– Я говорил о них как о потенциальных наследниках, – с нажимом поправил меня мистер Митч. – Но за полгода они так и не объявились. Поверьте, мы использовали все способы, чтобы не нарушить букву закона и отыскать вашу родню: рассылали письма во все возможные инстанции, разговаривали с людьми. Мистер Ченнинг объездил все окрестности Экорни.

– Экорни? – повторила я удивленно.

Мы проезжали этот городок по пути сюда. Там жгли дубовые листья. Мне еще захотелось побывать в местном храме и увидеть Древо. Видимо, теперь побываю и увижу.

– Сведения поступили оттуда, – кивнул нотариус. – Якобы имеются законные отпрыски восьмого поколения Греев.

– Восьмого, – кивнула я.

Ну, теперь все понятно. Есть восьмое поколение, а у него имеются потомки. Что же непонятного?

– Дети вашего отца или вашей тети, – пожевав губами, сообщил мистер Митч.

– То есть у меня может быть сестра или брат… Или кузен… или кузина.

– Совершенно верно, – подтвердил Митч сухим тоном.

Что-то его определенно смущало. Он чуть ли не морщился.

– Существует ли вероятность, что это может быть ребенок тети Мэган? Она же… никогда не была замужем.

У меня, несомненно, возникла пара вопросов к мистеру Эверету, признавшемуся в романе с моей тетей. Честно говоря, я не могла в точности сказать, насколько далеко зашли их отношения, но судя по томным вздохам железного магната не думаю, что ограничились пылкими взглядами.

– Определенно, – Митч поправил галстук.

Да уж, есть от чего занервничать. Старая дева, которую, как я заметила по Ченнингу и Митчу, здесь чуть ли не боготворят, может оказаться не такой уж девой. Но она намного старше моего отца… отца Гортензии. Сколько же лет может быть моему кузену или кузине?

– Продолжим?

Митч начал читать завещание. Начал он обыденным тоном… дом и участок земли на улице Семи Церквей, счет в банке «Боулес и сыновья»… а закончил торжественным голосом, словно на службе в церкви:

– Грей-лок, недвижимое имущество, бывшее во владении семьи Грей в течение восьми поколений, а ныне нежилое, площадью…

Да, все-таки хорошо, что в этом мире уже отменили майорат. В противном случае усадьба отошла бы округу или церкви. Это меня бы не особо расстроило, но я хочу получить доступ к особняку и разгадать его тайну.

– … оставляю своей племяннице Гортензии Грей. Также мой второй счет в банке «Боулес и сыновья», отмеченный как неприкосновенный, завещаю раздать между семью церквями округа Мидконнер, дабы священнослужители в них молились за прощение моих грехов и благополучие души в ином мире.

Интересно, во сколько тетушка оценила свои грехи?

– Моего кота Типси я так же поручаю заботам моей племянницы Гортензии Грей. В случае, если она не сможет позаботиться о нем сама, ей надлежит найти для Типси новых хозяев. За этим проследит специально созданная комиссия во главе с миссис Хёрст из Общества защиты домашних питомцев… С миссис Хёрст я уже поговорил. Ей завещана небольшая сумма в три тысячи либр.

– Замечательно.

– Вот ее адрес. Постарайтесь связаться с ней в ближайшее время. Старушка волнуется.

– Непременно.

Нотариус вернулся к своей папке:

– Своей давней подруге мисс Лоуренс я завещаю пять тысяч либр, помещенных в банк «Боулес и сыновья» под семь процентов годовых, и альбом с фотографиями. Дафна, помни свою старую Мэг… Мисс Лоуренс уже тоже оповещена. Рекомендую навестить и ее. Во время нашей беседы она несколько раз упоминала ваше имя.

– Конечно, мистер Митч. Постараюсь обойти с визитами всех близких тетушке людей.

– Что ж, мисс Грей. Осталось несколько формальностей, и вы владелица Грей-лока, – удовлетворенно выдохнул поверенный. – Не забудьте оплатить пошлину и вписаться в реестр Мидконнер в качестве владелицы. А сейчас позвольте выдать ключи от вашего имущества.

Я прокашлялась, не спеша забирать со стола внушительную связку старомодных ключей со следами ржавчины.

– И все-таки я хотела бы получить некоторую информацию о том, кто может в дальнейшем претендовать на наследство тетушки. Наверное, моя просьба прозвучит навязчиво…

– Нет, нет, – Митча мой прагматичный подход даже порадовал. – Вы имеете на это полное право. Однако не думаю, что есть повод для беспокойства. Какой бы крепкой памятью и умом ни обладал друв Шелли, передавший нам сведения, жрец стар и немощен. Поговаривают, он не доживет до Самайна. К тому же в книге смертей и рождения в Экорни-темпл нет никаких записей с именем Грей.

– А кому посвящен Экорни-темпл?

– Богине Дуир. Той, что принимает любое рождение как благость и не отвергает незаконнорожденных, – кисло напомнил поверенный.

– У вас есть адрес мистера Шелли?

– Конечно, я вам его напишу. Он живет при храме.

Корбетт ждал меня у нотариальной конторы. Он прислонился к дереву, и дамы, возвращавшиеся со службы в церкви Сына Божьего, с подозрением поглядывали на его громоздкую фигуру. Майкл улыбался и кивал, приподнимая шляпу.

Я кратко пересказала ему содержимое завещания. Дождь почти прекратился, но похолодало так сильно, что под легкомысленной шляпкой у меня мгновенно замерзли уши.

– Хочешь осмотреть Грейс-лок прямо сейчас? – Корбетт пытливо заглянул мне в лицо.

Я подышала на руки, только сейчас заметив, что все ещё держу в раках связку ключей от особняка. Хочу ли я посетить старое поместье?

– Не хочу. Мне неуютно даже думать об этом. Не спрашивай почему. Девичьи страхи. Наверное, я уже навоображала себе… всякое: большой подвал под домом, в нем алтарь и повсюду кости жертв фантомайстеров.

Я поежилась и посмотрела на небо. Тучи опускались к земле, из темных становясь такими белыми, что резало глаза. Корбетт не улыбнулся, а задумчиво кивнул:

– Холодает, – сказал он. – Сегодня пятый день Маббона. В деревне поминают усопших, Лиззи, хозяйка «Сонного пастуха», обещала открыть на закате гостиную гостиницы для всех желающих. Нас пригласили. Вечером по радио должен выступать Верховный Жрец. Все ждут, что он назначит преемника.

– Прорывы?

– Не обещают. Маббон еще в силе.

Мне страшно захотелось шума, тепла, жареного картофеля и сидра. Но список дел был вызывающе велик. Неопределенность вчерашнего дня сменилась загруженностью сегодняшнего.

– Первым делом нужно поговорить с друвом Шелли, – вздохнула я. – Он в прямом смысле дышит на ладан.

– На полынь, – поправил меня Майкл. – В храме Дуир умирающих кадят полынью с Высокогорья. У нас на севере это первая защита от злых духов. Схожу и поговорю с Лиззи. Попробую на целый день выпросить у нее «плюмаж». Съездим в Экорни и вечером будем тут. Подружки твоей тетушки наверняка придут на поминание, вот и потолкуешь с ними в «Сонном Пастухе». Лиззи говорит, соберется вся деревня.

Лиззи. Какая милая и щедрая особа. Наверняка достаточно обеспеченная… и одинокая раз так свободно любезничает с гостями мужского пола.

Однако план Корбетта казался идеальным. Пока он ходил в гостиницу, намереваясь также позвонить оттуда в храм Экорни и предупредить о нашем визите, я скоротала несколько минут, прогуливаясь по центральным улочкам Лайонсроуд.

В лавке галантерейщика меня уговорили купить отороченную мехом серую накидку, которую следовало надевать поверх пальто. Я набросила ее сразу, радуясь теплу и элегантности вещи. Объемный капюшон не глушил звуки, а свободный силуэт позволял без усилий держать руль.

В воздухе подозрительно пахло зимой. С одной стороны, хорошо: в мороз фантомы становились более медлительными. С другой, меня немного пугали местные дороги в дождь и снег. Нам предстояло пробыть в пути больше двух часов. Но, к сожалению, – я уточнила у местных – следующий поезд останавливался в Мидконнер только завтра. Друв Шелли может нас и не дождаться.

Майкл задерживался. Я провела некоторое время в кафе, а затем с опаской вышла на воздух. Дождевые капли превратились в мелкие снежинки. Они таяли, не достигая асфальта, но становилось все холоднее.

Я не спеша двинулась навстречу Корбетту. Прихожане разошлись, и только группа священников в синих рясах, поглядывая на небо, что-то горячо обсуждала на ступеньках церкви Сына Божьего.

Я была уверена, что Майкл заметит меня на тротуаре, и пошла дальше. Но трасса была пуста и тиха.

Один из священнослужителей, статный седоватый мужчина средних лет, показался мне знакомым. Он тоже повел в мою сторону вопросительным взглядом, но его снова вовлекли в спор. Я ускорила шаг. Со мной поздоровалась женщина средних лет. Она назвала меня по имени спросила, буду ли я на вечернем поминовении в гостинице. Я ответила, что постараюсь и, к счастью, на время удовлетворила любопытство абсолютно незнакомой мне дамы.

Росла уверенность, что Гортензию здесь хорошо помнят. А мне совсем не хотелось вовлекаться в досужие разговоры. Ведь всем интересно знать, каковы мои планы в отношении Грей-лок. Выходцы из джентри, Греи долгие годы были аналогом местной аристократии за неимением лорда земель, разорившегося в первую мировую.

Линда Фоссет по памяти нарисовала мне карту деревни. Судя по рисунку, за оградой маленького храмового кладбища (по понятным причинам давно перенесенного в другое место и сохранившего лишь плиты с именами выдающихся жителей деревни, о чем свидетельствовала табличка на заборе), должна была начинаться тропинка к пустырю с изваянием Бадб и захоронением.

Тропа была точно там, где на нее указывала самодельная карта, нарисованная Линдой с внушающей уважение точностью в пропорциях. Я воровато оглянулась и ступила на гравий.