Глава 2

Есть несколько вещей, которые мужчине не следует делать в тридцать два года.

Например, напиваться три дня подряд так, что утром четвертого дня ты не помнишь, как оказался в аэропорту, почему на тебе спортивный костюм (который ты, кстати, ненавидишь) и откуда в кармане билет на рейс в какие-то горы.

Или вот еще: зайти к лучшему другу без предупреждения. Потому что там может быть твоя девушка. Голая. На его диване. С его… ну, вы поняли.

Три дня назад я собирался сделать предложение. Купил кольцо. Между прочим, за триста тысяч. Платина, бриллиант в карат – все как надо.

Забронировал то самое шале на горном курорте, о котором Алла мечтала последние полгода. «Хрустальный пик», романтика, Новый год, фейерверки, горячий шоколад у камина – весь этот гребаный набор сопливой романтики.

Я даже репетировал речь. Серьезно. Стоял перед зеркалом и репетировал, как идиот. «Алла, ты – любовь всей моей жизни».

Ха.

Ха-ха.

Ха-ха-ха, блядь.

Знаете, что самое смешное? Я действительно в это верил.

Думал, что она – та самая. Что мы вместе построим будущее, заведем детей, купим дом, все по плану. Я тридцать два года ждал, пока найду ту единственную. Отшивал всех, кто предлагал «просто поразвлечься». Потому что я серьезный мужик. Ответственный. Не из тех, кто трахается направо и налево.

А потом приезжаешь к другу – лучшему другу, с которым дружишь уже пятнадцать лет, блядь, – хочешь сделать сюрприз, приносишь пиво и пиццу… и видишь свою девушку. На его диване.

Без одежды. И он тоже без одежды. И они явно не обсуждают погоду.

Знаете, что происходит в такие моменты? Время останавливается. Буквально. Ты стоишь в дверях с пиццей в руках и думаешь: «Может, это сон? Может, мне показалось?»

Но нет. Это не сон. Это чертова реальность. Алла даже не испугалась. Она просто посмотрела на меня и сказала: «Вася, мы можем поговорить?»

Поговорить.

ПОГОВОРИТЬ.

Я чуть не убил их обоих. Серьезно. Я как будто со стороны наблюдал, как хватаю Игоря за глотку и вжимаю его лицо в этот чертов диван. Как орет Алла. Как соседи вызывают полицию, как меня уводят в наручниках и как я сижу за решеткой за покушение.

Но знаете, что я сделал вместо этого? Развернулся и ушел. Бросил пиццу прямо на пол, развернулся и ушел.

А потом купил бутылку виски. Потом еще одну. Потом вообще перестал считать.

Три дня. Три отвратительных дня я пил, пытаясь выбросить из головы образ Аллы на диване у Игоряна. Друзья звонили – я сбрасывал. Алла писала – я блокировал. Родители спрашивали, что случилось, – я врал, что все в порядке.

Все было не в порядке.

Я сидел в своей квартире, пил виски и думал: «На хрен мне этот курорт? На хрен мне эта поездка? Пусть Алла катится с моим другом куда подальше».

Но потом – где-то на третьей бутылке – я подумал: «А знаешь что, Вась? Ты заплатил за это шале кучу денег. Ты взял отпуск. Ты, блядь, заслужил эти каникулы».

И еще я подумал: «Знаешь, что ты сделаешь? Ты поедешь туда. И ты оторвешься. По полной. Познакомишься со всеми девушками на курорте. С КАЖДОЙ. Потрахаешься с кем-нибудь. Или даже с несколькими сразу. Забудешь эту стерву Аллу и этого мудака – бывшего уже лучшего друга».

План был гениальный. Простой. Понятный.

Проблема была только одна: я все еще был пьян, когда собирал сумку.

Поэтому в сумке оказались: три спортивных костюма (которые я ненавижу, но они были единственной чистой одеждой), две бутылки виски (на всякий случай), коробка презервативов (оптимизм, да), зубная щетка и… кольцо. То самое, за триста тысяч.

Зачем я взял кольцо? Хрен его знает. Пьяная логика.

Утром четвертого дня я очнулся на полу в прихожей. Голова раскалывалась. Во рту было сухо, как в Сахаре. Телефон пищал – восемнадцать пропущенных от Аллы, десять от Игоря (этот мудак еще смеет звонить!) и одно СМС от матери: «Сынок, у тебя же сегодня рейс. Не опоздай».

Рейс.

Блядь.

Рейс через два часа.

Вскочил – и чуть не упал обратно, потому что мир вокруг закружился. Похмелье накрыло меня, как цунами. Но я кое-как добрался до ванной, сунул голову под холодную воду, почистил зубы, натянул первое, что попалось под руку, – спортивный костюм. Вылил на себя полфлакона туалетной воды и схватил сумку.

Такси. Аэропорт. Регистрация. Все как в тумане.

Помню, как девушка на регистрации посмотрела на меня с подозрением – видимо, я выглядел как алкаш после трехдневного запоя (что, в принципе, недалеко от истины). Но билет был настоящий, паспорт тоже, так что она молча выдала мне посадочный талон.

Зона вылета. Кофе. Три чашки подряд. Не помогло – голова все равно раскалывалась.

Рядом кричал младенец. Какая-то женщина с тремя детьми вообще не следила за ними: один размазывал шоколад по креслу, другой бегал кругами, третий орал так, будто его резали.

Я подумал: «Господи, только бы эта семейка не села со мной в самолет».

Угадайте, что случилось? Правильно. Они сели. Прямо позади меня. Но мне было все равно. Я был слишком пьян – нет, не пьян, а в том странном состоянии между похмельем и остаточным опьянением, – чтобы волноваться о чем-то.

В самолете я сразу откинул спинку кресла на полную (извини, кто бы ни сидел сзади, но мне реально похрен) и попытался заснуть. Но сначала нужно было сделать кое-что важное.

Я достал из кармана фляжку (да, спасибо, дьюти-фри) и сделал пару глотков виски. Чтобы снять похмелье. Чисто в медицинских целях.

Потом еще пару. И еще. Где-то на пятом глотке стюардесса склонилась надо мной и сказала очень вежливо, но твердо:

– Мужчина, вы не могли бы убрать алкоголь? На борту запрещено распивать спиртные напитки, не приобретенные у нас.

– Ага. Конечно. Извините, – посмотрел на нее, попытался сфокусировать взгляд.

Убрал фляжку. Но виски уже сделал свое дело. Голова перестала раскалываться. Вместо этого все вокруг стало каким-то мягким, теплым, нереальным. Я закрыл глаза и провалился.

Снилась мне, естественно, Алла. Мы были в шале, у камина. Я делал предложение. Она плакала от счастья. Все было идеально. А потом во сне появился Игорян. И картинка поменялась – я снова стоял в его квартире с пиццей в руках, а они… ну, вы помните.

Где-то на краю сознания я слышал, как орет младенец. Как храплю я сам. Как кто-то позади стонет: «Господи, когда мы уже приземлимся?»

Но мне было все равно. Я спал. Спал и видел кошмары про Аллу, Игоряна, кольцо за триста тысяч и разбитые мечты.

– Мужчина? Мужчина, проснитесь. Мы приземлились.

Открыл глаза. Надо мной склонилась стюардесса – та самая, которая хотела отобрать у меня фляжку. Она профессионально улыбалась, но ее взгляд говорил: «Господи, ну и алкаш».

– Мы приземлились, – повторила она. – Вам нужно выйти из самолета.

Моргнул. Огляделся. Салон был пуст. Абсолютно. Все пассажиры уже вышли, включая ту мамашу с орущим младенцем.

– А, – понимающе сказал. – Да. Конечно. Извините.

Встал. Пошатнулся. Схватился за спинку кресла. Голова снова разболелась – похмелье вернулось с удвоенной силой.

– Ваша сумка в багажном отделении, – напомнила стюардесса с той же профессиональной улыбкой.

– Спасибо, – пробормотал и побрел к выходу.

Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Горы. Снег. Елки. Все такое праздничное… блядь.

Достал телефон – там было еще двадцать пропущенных от Аллы и сообщение от Игоряна: «Вась, ну давай поговорим по-мужски. Я все объясню».

Объяснит. Ага. Что тут объяснять? Удалено сообщение. Номер заблокирован. Все. Хватит.

Семь дней. У меня есть семь дней, чтобы забыть эту стерву, этого мудака и весь этот пиздец. Семь дней, чтобы напиться, познакомиться с девушками и перетрахать все, что движется.

План идеальный. Что может пойти не так?

Забрал сумку с багажной ленты, которая там каталась в полном одиночестве, вышел из аэропорта, трансфер до курорта уехал без меня, я вызвал такси.

Начинаем, Василий Васильевич. Начинаем новую жизнь.

Без Аллы. Без Игоряна. Без этого чертова кольца, любви и прочей чуши.

***

До Нового года: 7 дней

Глава 3

Знаете, что происходит, когда вы лежите в горячей ванне с вином больше часа? Нет, даже не час – все полтора?

Вы превращаетесь в блаженный, расслабленный овощ, который едва может пошевелить конечностями. Мозг отключается. Мышцы расслабляются до состояния желе. И вы просто плаваете в теплой воде, как сонная русалка, которой абсолютно наплевать на весь мир.

Я лежала в ванне, с головой погрузившись в пену, с полупустым бокалом в руке – уже третьим, если честно. Смотрела, как за окном кружатся снежинки в свете фонарей. Играла какая-то медитативная и тягучая музыка, а на полках мерцали свечи.

Идеально. Абсолютно, восхитительно, божественно идеально.

Впервые за три дня я не думала о Кирилле и его предательстве. Не вспоминала рыжую стерву в моем доме и розовый халат с единорогами. Не прокручивала в голове сцены того проклятого дня.

Я просто… была. Существовала. Дышала. Лежала в теплой воде и чувствовала, как напряжение медленно покидает тело, растворяясь в лавандовой пене.

Веки предательски отяжелели. Очень отяжелели. Голова медленно склонилась набок, и где-то на периферии сознания мелькнула мысль: «Только не усни в ванне, Аврора. Утонешь, как полная идиотка. Представь себе заголовок в местной газете: «Девушка утонула в ванне с вином после того, как ее бросил парень». Жалко. Грустно. До невозможности тупо».

Но тело совершенно не желало слушаться разума. Руки были как чужие, ватные. Ноги – вообще где-то далеко, в параллельной реальности. Вино сделало свое коварное дело, и я медленно погружалась в сон прямо там, в воде…

Стоп. СТОП!

Резко дернулась, открыла глаза и села так быстро, что вода выплеснулась через край ванны, а пена белыми облачками полетела на пол. Сердце колотилось как после пробежки. Дыхание сбилось.

Ладно. Хватит. Пора вылезать, пока я действительно не утонула в собственной ванне в первый же день каникул. С трудом поднялась на ноги – они подкашивались, голова кружилась от резкой смены положения, а может, от вина.

Потянулась за полотенцем – огромным, пушистым, белоснежным, размером с королевское одеяло. Вытерла лицо, завернулась в полотенце, вышла из ванной, оставив там бокал, догорающие свечи и телефон на краю раковины, который все еще играл расслабляющую мелодию.

Коридор второго этажа встретил меня приятным теплом и мягким светом настенных бра. Это добавляло шале очков в категории «идеальное место для залечивания разбитого сердца».

Внизу был роскошный камин, надо было растопить его, чтобы пахло дровами и уютом, прямо как дома. За окнами метель усилилась, снег бился в стекла, но внутри было так тепло и спокойно, что хотелось свернуться калачиком под пледом и никогда отсюда не уезжать.

Я шла к лестнице медленно, наслаждаясь моментом, на ходу вытирая волосы вторым полотенцем и напевая что-то себе под нос, и, делая очередной шаг вперед по коридору… врезалась во что-то очень твердое, теплое и определенно живое.

Замерла на месте, как соляной столб. Полотенце для волос застыло у меня в руках где-то на уровне лица. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Медленно, очень медленно я открыла глаза и подняла взгляд.

Грудь. Мужская. Голая.

Широкая, с легкой россыпью темных волос. Выше – сильная шея, квадратная челюсть, покрытая щетиной, и лицо. Незнакомое мужское лицо с темными глазами, которые смотрели на меня с таким же шоком, как и я на него.

Высокий. Очень высокий. Темные взъерошенные волосы. Широкие плечи. И эта проклятая голая грудь прямо передо мной.

Мужчина. В моем шале. ЧУЖОЙ мужчина.