– Это не предложение, Анья! – из-за раздражения русский араба начинает еще больше хромать. – Это приказ. Шейх Амин – наш правитель. Его желание – закон для всех. И твое «хочу» или «не хочу» никого здесь не интересует.

– Я не смогу отработать долг, если вы меня отдадите! – приходит вдруг в голову. Господин Ахмад любит деньги. Он что угодно сделает, чтобы заполучить их.

И я внутренне ликую, что в голову пришел этот чудесный аргумент.

– Ваш долг будет прощен. Полностью. Ты искупишь его в гареме нашего Повелителя.

– Нет! – вырывается у меня снова. Протест так и рвется наружу. – У нас не было такого уговора! Я не согласна!

Глаза господина Ахмада сужаются, превращаясь в маленькие злые щелочки. Он медленно поднимается со своего широкого бархатного кресла и устрашающее надвигается на меня.

– Я сказал, – произносит, растягивая слова, – ты не можешь отказаться.

И прежде, чем я успеваю хоть что-то ответить, Ахмад замахивается и оставляет на моей щеке жгучую, болезненную пощечину.

Его ладонь ударяет меня со всей силы. И это удар оглушает.

Я пошатываюсь и едва могу удержаться на ногах.

– Это тебе для убедительности, Анья. Станешь хорошей шлюхой для нашего господина и, может, он позволит тебе даже встретиться с семьей.

Слезы заливают глаза, но я делаю все, чтобы не показать их.

Каждую клеточку тела ломает от удушающей несправедливости.

Касаюсь ладонью пылающей щеки. Мне очень больно. Но жгучий след заставляет поверить в весь тот ужас, что со мной сейчас происходит.

Я закрываю глаза, и передо мной возникает лицо Шейха Амина. Красивое восточное лицо с властным, уверенным выражением.

Я прокручиваю в голове его взгляд, которым он смотрел на меня в нашу встречу, и все становится понятным. Он еще тогда все решил. Увидел вещь, которая ему понравилась, и теперь просто забирает ее. Просто потому что может.

– Вы не имеете права так поступать… – собрав все свои силы, цежу сквозь зубы.

Ударит еще раз? Пусть! Я не боюсь. То, что меня собираются продать в гарем, куда страшнее!

Господин Ахмад вновь замахивается, но не успевает ничего сделать. Дверь в его кабинет резко, без предварительного стука распахивается, и это заставляет мужчину отскочить от меня на целых пару метров.

Оборачиваюсь, и вижу двух мужчин в черных одеждах.

Желудок скручивается в узел.

– Мы здесь за тем, что было обещано шейху, – произносит один из них, к счастью, на английском, и его голос беззвучно падает на бархатный ковер.

Хозяин кабинета, тот самый, что секунду назад собирался снова меня ударить, превращается в загнанную, скукожившуюся крысу.

– Она готова, – бормочет себе под нос, но наши гости отлично слышат.

Но я не готова.

Я никогда не буду готова!

– Пройдемте с нами! – тот же голос теперь обращается ко мне.

Мотаю головой. Отступаю на шаг, хотя понимаю, что бежать мне некуда. И так паршиво это осознавать!

Один из стражей, тот, что выглядит моложе, делает нетерпеливый шаг. Его рука тянется ко мне. И тут во мне что-то обрывается.

– Нет! – мой голос, хриплый от страха, но все равно уверенный, разрывает приторную атмосферу кабинета. – Я никуда с вами не пойду! Вы не имеете права!

Кажется, я даже бью по его руке, не отдавая отчет своим действиям.

Сердце колотится так, что может вырваться из груди.

– Анья! – взволнованно рычит на меня хозяин отеля, но на него плевать!

Я вижу только двух хищников, которые теперь смотрят на меня как на дикое животное в клетке.

– Вы делаете хуже! – обращается ко мне тот, что старше. Его голос спокойный, но я все равно чувствую прямую угрозу.

– Я не вещь, ясно?! – выкрикиваю я, это становится последней каплей, и слезы все же прорываются наружу. – Я не согласна! Вы слышите? Не согласна!

Молодой охранник снова пытается схватить меня за руку.

Отчаянный и абсолютно бесполезный прием загнанной в угол кошки. Настолько бесполезный, что хватка мужчины все равно смыкается на моем тонком запястье.

– Отстань от меня! – рычу я и вырываюсь. Я буду делать это, пока есть силы.

Брыкаюсь и бьюсь, как только могу, стараясь нанести своим похитителям как можно больше повреждений. Попасть по ногам, да по чему угодно!

Но мое сопротивление все равно выглядит жалким.

И секунды не проходит, как меня ловко берут под руки с обеих сторон.

Мужчинам хватает силы, чтобы попросту оторвать меня от земли, но я все равно продолжаю извиваться и предпринимаю попытки драться.

Понимаю, как это выглядит со стороны, особенно, когда пробую плюнуть в них, но ситуация складывается таким образом, что уже не до сохранения чувства собственного достоинства.

Все, что осталось во мне – настоящий животны ужас.

Мужчины несут меня к двери, по коридору, а после мы врываемся в просторный светлый холл на первом этаже.

Присутствующие здесь гости и обслуга замирают с масками изумления на лицах. Но им плевать. Я – всего лишь взбунтовавшаяся дикарка, которую уводят. И никому даже в голову не приходит заступиться.

Сразу за стеклянной дверью отеля ожидает лимузин. Длинный, черный. С наглухо тонированными окнами, что даже не разглядишь, что там внутри.

Задняя дверца открыта, и я понимаю, что это для меня.

– Нет! – мой последний возглас, полный всей ненависти и страха, но бессмысленный. – Отпустите!

Тот, которого я поцарапала, наклоняется ниже, чтобы затолкать меня внутрь.

Мужчины легко справляются с этой задачей, и вот я в салоне. Там темно и тихо. Тут же бросаюсь к двери, но она уже заблокирована.

Машина трогается с места. Отель, свет, последние огни моего прошлого – все уплывает.

И я остаюсь один на один с собственным отчаянием.

Глава 3

Аня

Лимузин не едет, он будто бы плывет по вечернему городу, унося меня все дальше.

Мне никогда не нравится Асл. Наверное, потому, что я застряла тут против воли. Но сейчас особенно жалко расставаться с этим небольшим городом на самой окраине государства.

Там, в маленькой каморке отеля, осталась вся моя жизнь – вещи, документы, книжка, которую я так и не дочитала.

Никогда не думала, что банальные, простые моменты, к которым я привыкла, вдруг станут мне недоступными.

А то, от чего я всей душой хотела избавиться, покажется благом.

Например, я согласна работать вообще без сна, драить унитазы, выносить мусор, вечно выслушивать незнакомую арабскую речь наших гостей, от которых порой воротило, только бы выбраться из злосчастного лимузина.

Но я прекрасно понимаю, что этого не случится.

Я сижу внутри роскошного салона, точно каменная. С идеально прямой спиной, словно это сможет на что-то влиять. Инстинктивно сжимаю кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

Сначала были горькие слезы, но теперь и их нет. Хотя на щеках все еще остались пересохшие соленые дорожки.

Я смотрю в окно, но там уже ничего не видно. Меня встречает лишь собственное отражение в практически черном стекле.

Не знаю, сколько мы едем. Время кажется проклятой вечностью.

Когда лимузин въезжает на территорию дворца шейха, я перестаю дышать.

Вот и все.

Машина останавливается, и из салона меня вытаскивают чьи-то сильные руки. А я больше не могу сопротивляться.

Нет, я не смирилась, просто физически устала бороться. Но мое сопротивление, оно осталось внутри. Оно горит там. Просто не видно глазу.

Пока меня ведут ко входу в здание, я стараюсь рассмотреть все. Каждую мелочь. Каждую травинку, которая может помочь мне в будущем.

Но, на самом деле, здесь настолько красиво, что эта красота завораживает. И сильно отвлекает.

Впереди не просто здание – дворец. И не просто дворец – а будто город в городе.

Прожекторы подсвечивают высокие фонтаны, что устремляют свои хрустальные струи, кажется, к самому небу, кругом много зелени вдоль аллей, повсюду россыпь из цветов, многие из которых я даже ни разу не видела.

Сложно даже вообразить, что можно разбить такую пышную растительность в стране, где царят вечное солнце и горячие золотые пески.

И подобная красота, она вроде бы должна радовать глаз, но на самом деле, только лишь давит своей роскошью. Потому что показывает: тот, кому она принадлежит, имеет безграничную власть и богатство.

Не успеваем дойти до входа, как навстречу нам выдвигается женщина.

На ее лице нет ни тени улыбки. Оно вообще не выражает никаких эмоций. Элегантное темное платье скрывает фигуру и не бросается в глаза.

– Я Марьям, – говорит она, даже не поздоровавшись. – Главная распорядительница в женских покоях. Идем за мной.

Ее английский хорош. Четко и понятно каждое слово.

«Женские покои»… Значит, у шейха действительно много женщин? Я где-то читала, что у них может быть до ста наложниц на любой вкус. Это отвратительно, но, в то же время, быть может, Амин попросту забудет про меня, свое новое приобретение?

Конечно, надежды на это мало. Мне хочется рвануть с места и побежать, но куда? Огромная, красивая территория, за которую меня точно не выпустят.

Быть может, мне удастся договориться с этой самой Марьям? Она ведь женщина, должна войти в мое положение, когда я объясню ей, что меня притащили сюда без согласия.

Женщина ведет меня по лабиринтам коридоров. Сначала я пытаюсь запомнить дорогу, но вскоре понимаю, что сбилась. Это просто нереально с одного раза уложить в голове весь путь.

Стены вокруг украшены изящной резьбой по камню, красивыми шелковыми панно. Под нашими ногами роскошные мягкие ковры, с переплетающимися цветными узорами, мгновенно поглощающие звук каждого шага.

Наконец, мы достигаем точки назначения. Входим в помещение, напоминающее больше дорогой, элитный спа-салон, чем комнату, пусть и во дворце.

В воздухе ощущаются пары ароматических масел, пол украшен мелкой мозаикой, свет приглушен, но настолько, чтобы было хорошо видно.

В центре комнаты расположен небольшой бассейн с прозрачной голубоватой водой, над которой тоже поднимаются клубы ароматного пара.

– Тебя подготовят ко встрече с Повелителем, – полным безразличия тоном произносит Марьям.

Она взмахивает рукой, и, будто из неоткуда, появляются еще несколько женщин.

– Раздевайся, – просит одна из них холодно и сухо.

Я понимаю, что сейчас именно тот самый момент. К тому же, я не могу держать все внутри. У меня попросту не получится.

– Нет, – выдыхаю по-русски, но мой голос звучит тихо, хотя и четко.

Марьям устало вздыхает с таким видом, будто видела уже тысячи таких упрямых девок. А, значит, совершенно точно понимает, то, что я сейчас сказала.

– У тебя нет выбора. Когда предстанешь перед Повелителем, ты должна соответствовать…

– Я не хочу соответствовать! – беру на себя смелость перебить Марьям. – Не хочу ни перед кем представать!

В комнате повисает неприятная, тяжелая пауза.

Распорядительница делает шаг ко мне, чтобы оказаться ближе, пока остальные женщины немного отступают.

Марьям заглядывает мне в глаза, и мое сердце начинает биться чаще, потому что я не знаю, чего ожидать.

– Каждая девушка здесь когда-то чего-то не хотела, – спокойно и тихо произносит распорядительница. – Просто поверь, что лучше подчиниться сейчас. Это сэкономит тебе силы.

Глава 4

Аня

– Нет, – уверенно отвечаю.

На самом деле, все, что я сейчас слышу, все, что со мной происходит с того самого момента, как мы с ведром упали в ноги шейху, напоминает дурной, не смешной сон.

Я просто никак не могу проснуться. А как только проснусь… снова окажусь в Асле, в своей маленькой подсобной комнатке без окна, где, оказывается, было очень комфортно, я просто отказывалась это замечать.

– Как знаешь, – произносит Марьям так же ровно, как и все остальное. Ей нет дела до того, что я чувствую. – Не захочешь подчиняться по своей воле – тебя заставят. Наш Правитель умеет ломать.