Творческий улей, где каждый погружен в свое важное дело.

Наконец останавливаюсь перед дверью из темного дерева без каких-либо опознавательных знаков, набираю в грудь побольше воздуха и коротко стучу костяшками пальцев.

– Войдите, – раздается низкий мужской голос по другую сторону.

Я толкаю дверь и шагаю внутрь.

Кабинет огромный, с панорамным окном, из которого, я уверена, открывается вид на залив Пьюджет-Саунд. Все поверхности – массивный стол, подоконник, стулья – завалены. Рулоны чертежей, раскрытые альбомы по архитектуре, макеты разной степени готовности. Картину дополняют пустые кофейные чашки и огрызки остро заточенных карандашей. На большой пробковой доске – хаос из приколотых листков, фотографий и вырезок.

Посреди контролируемого, как мне кажется, бедлама, спиной ко мне, стоит темноволосый мужчина. Он склонился над столом и что-то чертит на большом листе, полностью поглощенный процессом.

Я тихонько кашляю.

Мужчина вздрагивает и медленно выпрямляется. С легким хрустом разминает шею и оборачивается. Его волосы в очаровательном беспорядке, будто не раз проводил по ним рукой. Он смотрит на меня, но сначала, кажется, не видит. Моргает, словно приходя в себя, и в серых глазах появляется недоумение.

Для миллионера и владельца солидного архитектурного бюро он одет слишком свободно. Темная футболка облегает торс и плечи, не оставляя сомнений в его физической форме. Потертые джинсы из дорогого денима сидят слишком хорошо. В деловом костюме ему, наверное, неудобно было бы часами работать над проектами.

Грант чуть склоняет голову набок и изучает меня несколько секунд.

– Вы ко мне? – произносит Итан наконец, голос у него низкий, с приятной хрипотцой.

Я внутренне напрягаюсь, недоумевая.

Он что, серьезно забыл?

– Добрый день, мистер Грант, – спокойно говорю я, стараясь скрыть нарастающее раздражение. – Я Стелла Монро. У нас назначено собеседование на десять.

Он нахмуривается и отводит взгляд в сторону, тихо бормоча:

– Стелла Монро… собеседование…

К моим щекам мгновенно приливает краска – не столько от смущения, сколько от абсурдности ситуации.

Ну надо же! Сам назначил и забыл! Какая прелесть.

Его взгляд цепляется за что-то на краю огромного монитора. Я прослеживаю за ним и вижу ярко-желтый стикер, прилепленный к рамке: «СТЕЛЛА МОНРО. PR. ОТ РАЙАНА. 10:00».

Мужчина замирает и резко моргает. На его лице проскальзывает облегчение, тут же сменяясь досадой.

– Точно! Монро. – Он даже слегка щелкает пальцами. – Прошу прощения. Голова немного забита. Проходите. Если, конечно, найдете себе место. Тут у меня… творческий беспорядок, так сказать.

Мужчина небрежно машет рукой в сторону стула, заваленного стопками журналов.

«Пик гостеприимства», – усмехаюсь про себя, но вслух говорю:

– Ничего страшного.

Сохраняя спокойствие – в конце концов, чего еще ожидать от гения? – аккуратно сгружаю весь антиквариат на пол и невольно задаюсь вопросом, не обнаружится ли под этой горой затерянная цивилизация.

Итан снова поворачивается к своему святилищу и принимается с какой-то лихорадочной поспешностью что-то быстро дочерчивать, бормоча себе под нос:

– Этот узел… Черт, опять не то! Здесь нужен совершенно другой изгиб. Свет должен падать иначе… Разумеется, иначе!

Его рука мечется по бумаге, оставляя резкие, уверенные штрихи, а сам он при этом едва заметно покачивается. Кажется, что весь остальной мир перестал для него существовать. Включая меня.

Я молча жду, разглядывая его спину. Интересно, он вообще помнит, что не один в кабинете? Или я уже стала частью интерьера, как пыльный фикус в углу?

Наконец, спустя пять минут он оборачивается, нервно вертя карандаш в пальцах.

– Так. PR, значит. – Итан хмыкает, смерив меня скептическим взглядом. – Дэвид считает, что нам нужен пиарщик. А Райан, вечный оптимист, почему-то решил, что именно вы нам поможете. Но я считаю, что мои здания и так неплохо за себя говорят. Или вы не согласны? – он выпаливает все на одном дыхании и вскидывает бровь.

Его взгляд тут же мечется к эскизу на стене, потом к другому, затем на секунду задерживается на блике света на металлической ножке стола, прежде чем снова вернуться ко мне.

Кажется, удерживать внимание на чем-то одном дольше пяти секунд для него непосильная задача.

– Ваши проекты действительно впечатляют, мистер Грант, – начинаю я, заставляя голос звучать собранно и по-деловому, хотя его скачущий фокус внимания вызывает острое желание метнуть в него тем самым карандашом. – Они действительно впечатляют, – подтверждаю, поймав его блуждающий взгляд. – Но любой, даже безупречный проект нуждается в правильном контексте. В грамотной подаче, чтобы его «голос» достиг нужной аудитории без искажений.

Итан чуть заметно дергает плечом, и я расцениваю это как знак того, что он все еще слушает, пусть и с явной неохотой. Или это нервный тик?

С гениями никогда не угадаешь.

– Представьте, что общественное восприятие – тоже своего рода конструкция. – Я использую метафору, которая, надеюсь, будет ему близка. – Без четкого плана она превратится в хаотичное нагромождение слухов и домыслов, – на последнем слове чуть повышаю голос. – Моя задача: не придумывать «имидж», который вам даром не нужен, а выстроить четкую коммуникационную стратегию. Помочь вашим идеям быть понятыми теми, кто, может, и не читает профильные журналы, но принимает решения о многомиллионных инвестициях в недвижимость.

Итан снова смотрит на меня. На этот раз взгляд его задерживается, и в нем мелькает любопытство. Карандаш в пальцах замирает, но лишь на мгновение, прежде чем снова начать отбивать по столу раздражающий ритм.

– Предыдущие «специалисты» пытались сделать из меня то блогера, который постит свой утренний кофе, – Итан кривится, будто съел лимон, – то светского льва, улыбающегося на камеру. Идиотская затея. Пришла одна дамочка, – он произносит это слово с особым пренебрежением, – вся из себя: бренды, тренды, кейсы. И первое, что она мне заявила: «Мистер Грант, вам нужен… корги». Я думал, ослышался. Корги. Собачка на коротких ножках, если вы не в курсе. Оказывается, это «смягчит ваш образ» и «сделает ближе к народу». Корги! Для архитектора, который проектирует небоскребы! – Его речь ускоряется, и он заканчивает тираду нетерпеливым взмахом руки.

Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не улыбнуться.

– Полагаю, корги не вписывался в ваши архитектурные концепции? Или не прошел кастинг на роль музы?

На лице Итана мелькает целая гамма эмоций – от удивления до явного раздражения. Грант на мгновение замирает, очевидно, обдумывая мой дерзкий ответ, и я инстинктивно выпрямляю спину, готовая к любому выпаду с его стороны.

Итан с силой швыряет карандаш на стол так, что тот подпрыгивает и со стуком падает на пол, и, фыркнув, начинает мерить кабинет широкими, нервными шагами.

– Еще бы! – Голос его сочится сарказмом. – Корги, значит… «располагает»! Нет уж, увольте! Мне не нужны ваши пляски с бубном! Я хочу, черт побери, строить! Создавать проекты, которые меняют города, а не собирают ваши… эти… лайки! Кому они сдались?!

Он резко останавливается у панорамного окна не оборачиваясь.

– И клиентов я хочу нормальных! Понимаете? Тех, кто соображает, за что платит! За инновации! За уникальность, мать ее! А не за смазливую мордашку архитектора в этом вашем… Инстаграме^[1]! Тьфу!

– Грамотный PR – не пляски и не собачки, мистер Грант, – намеренно понижаю голос я. – А серьезная работа на перспективу.

Я выдерживаю паузу, давая ему возможность переварить сказанное.

– Во-первых, – продолжаю, стараясь говорить четко и по делу, – мы создадим вам репутацию визионера. Человека, который, как вы сами сказали, меняет облик городов. Ваше имя должно ассоциироваться с будущим архитектуры. Мы подготовим материалы: статьи о проектах, интервью, где вы сможете поделиться своим видением. И опубликуем их в самых авторитетных архитектурных журналах и онлайн-ресурсах. Тех, что читают ваши потенциальные клиенты.

Итан коротко кивает. Обернувшись через плечо, бросает взгляд на стопку эскизов и снова отворачивается к окну.

– Во-вторых, важно ваше присутствие на ключевых профессиональных мероприятиях, – добавляю я, чувствуя, что лед тронулся. – Но не для того, чтобы улыбаться с бокалом шампанского, а в качестве эксперта, к чьему мнению прислушиваются.

Снова выдерживаю паузу, наблюдая за Итаном, и вижу, как его рука тянется к затылку, зарываясь пальцами в темные волосы.

– И главное, – заключаю я, чуть повышая голос, чтобы пробиться сквозь шум его мыслей. – Мы выстроим вокруг вашего имени и Grant Design прочное основание. Несущую конструкцию из репутации и успешных проектов, которая будет работать на вас круглосуточно.

Он чуть поворачивает голову. Слово «круглосуточно», кажется, зацепило.

– Чтобы к вам приходили именно те клиенты, которые ищут не обычного подрядчика, а соратника, готового воплощать смелые идеи. Те, кто ценит суть, а не красивую обертку, и готов платить за настоящий талант. Чтобы, услышав вашу фамилию, у всех возникала единственная ассоциация: не «очередной архитектор», а знак качества.

Итан резко разворачивается ко мне всем телом.

– Вы видели мой проект общественного центра в Портленде? Тот, что кабинетные крысы зарубили на финальном этапе? – Он выплевывает последние слова.

Вопрос застает меня врасплох, но я тут же начинаю, мысленно прокручивая в памяти вчерашние поиски:

– Да, читала о нем. В Architectural Review. Там было… – запинаюсь я, пытаясь подобрать слова. Статья оказалась, мягко говоря, разгромной.

– Там было три абзаца злобной критики от старого хрыча, который до сих пор считает Ле Корбюзье авангардистом! – отрезает он и, подойдя к столу, с такой силой опускает на него ладонь, что стопка бумаг на краю опасно подпрыгивает. – Ни слова о том, что проект получил одобрение комиссии по наследию! Эти писаки только и умеют, что желчью брызгать!

Его голос становится громче, и в нем звучат знакомые мне нотки – негодование талантливого человека, которого не поняли.

Бинго! Вот оно.

Больное место размером с небольшой кратер от метеорита.

– Об этом я и говорю, мистер Грант. Одна поверхностная статья, написанная человеком, который не отличит эскиз от плана эвакуации, обесценивает годы вашей работы.

Я выдерживаю паузу, давая словам впитаться, и, чуть наклонившись к нему, продолжаю:

– А вот правильно поданная информация – пара комментариев от нужных экспертов, одно толковое интервью – и ваш проект обсуждали бы совсем иначе. Возможно, его бы и не «зарубили». Комиссия ведь дала добро.

На его скуле дергается желвак, однако он молчаливо кивает.

– Уверена, вы стремитесь к большему, чем просто дорогие дома. Ваше имя должно быть связано с музеями, с инновационными пространствами, с победами на международных конкурсах. Или вас устраивает перспектива вечно проектировать элитные бутики для жен миллионеров?

Мои слова попадают в цель. Итан прищуривается, изучая меня, но затем жесткая линия его плеч медленно смягчается.

– Вы быстро соображаете, – произносит он наконец, и в голосе впервые улавливаю нотки уважения. – До вас я слышал лишь занудный бубнеж про целевую аудиторию и контент-планы. Словно я собираюсь продавать пончики, а не строить будущее.

– Целевая аудитория и контент-планы – всего лишь инструменты, мистер Грант. – Я позволяю себе едва заметную улыбку. – Не более чем линейка и циркуль в ваших руках. Вы же не считаете их нудными, когда создаете свои проекты? Наша цель, как я это вижу, – чтобы о ваших шедеврах узнал мир. И не только узкий круг ценителей, но и те, у кого есть власть и ресурсы, чтобы воплотить ваши самые смелые замыслы.