В палатке повисла гробовая тишина. Рубио замер и затравленно смотрел в холодные, абсолютно серьёзные глаза Довлатова, начиная осознавать, что шутки, если они и были, действительно закончились, а его статус иностранного журналиста в этой заблокированной зоне ничего не значит.

– Нет! Вы не можете! Я ничего не знал! Клянусь! – его голос сорвался на визгливый шёпот. – Мне просто позвонили и сообщили детали.

– Кто? Когда? Как? – Довлатов сел на стул и открыл свою папку, беря в руки ручку.

– Вот. Первый звонок был вчера вечером с незнакомого номера, – Рубио дрожащими руками достал свой телефон. – Мужской голос, искажённый, с помехами, сказал, что завтра в Твери будет весело, и чтобы я приезжал, чтобы потом не пожалеть. Я подумал, что это чья-то дурацкая шутка, но решил всё-таки съездить и посмотреть. Да и просто снять небольшой репортаж про открывшееся легальное казино высочайшего уровня.

– Дальше, – коротко проговорил Денис, когда журналист ненадолго замолчал.

– Потом пришло сообщение, в котором были координаты этого отеля и подробности теракта, следом за ним прилетело ещё одно сообщение, что внутри сотрудники СБ. И буквально за десять минут до того, как вы меня увели на разговор, мне позвонили с того же номера. Этот же самый искажённый голос сказал, что будет сообщать мне детали постепенно, чтобы держать аудиторию в напряжении. И всё! Больше я ничего не знаю! Я никак не связан с террористами, я просто хотел быть первым!

– Это вы будете объяснять семьям погибших, почему не сообщили никому о такой сенсации заранее, – презрительно бросил Довлатов, выхватывая телефон из рук журналиста. – Сказать ему, что муж той самой сотрудницы, что связалась со мной, – глава второй Гильдии? – повернулся к Эду Денис.

– Зачем? Пусть для него это будет сюрпризом, – ровно ответил Эдуард, подходя к ним и занимая стул, с которого только что встал главный следователь. – Давай в СБ, отдай телефон Тиму, пускай займётся номером, а я пока проверю, всю ли правду сказал наш фландрийский друг.

– А…

– Дмитрию Александровичу я сам доложу обо всём, когда закончу разговор с господином Рубио, – проговорив это, Эдуард повернулся к начавшему снова ёрзать на стуле журналисту.

– Вы меня отпустите? – робко поинтересовался журналист, стараясь не глядеть на сидевшего напротив него странного мужчину, который даже не представился.

– Нет, конечно, – пожал плечами Денис. – Вы же так рьяно препятствовали спасению этих невинных людей, – больше не взглянув на Рубио он резко развернулся и вышел из палатки. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принёс ему ожидаемого облегчения.

– Публичная казнь, – он усмехнулся и мысленно передёрнулся от собственных слов, сказанных ради давления на этого испуганного мужика. – Но ведь сейчас любая жестокость оправдана, если она могла дать зацепку и ускорить поиск, или всё-таки нет?

Он достал чистый лист из папки и, сделав портал, переместился на Площадь Правосудия, откуда бегом направился в сторону здания СБ, чтобы проверить первую и пока единственную появившуюся у них зацепку, не до конца веря, что это действительно сможет привести к заказчику.

***

Ванда в очередной раз просматривала записи, отмечая каждое движение загадочного уборщика. Она переключала камеры, пытаясь выстроить его маршрут по коридорам цокольного этажа. Вот он выходит из служебного лифта, вот подходит к двери технического отсека и, используя карту-ключ, открывает дверь.

– Стой, – прошептала Ванда, перематывая назад. – Вот тут. Видишь? Он не просто прикладывает карту, а набирает код. Разве у этих карт не универсальный доступ?

– Я не знаю, – честно ответил Вадим, стоявший рядом с Вишневецкой.

– Вадим, посмотри, – Ванда отодвинулась от монитора, дав ему место. – Обрати внимание: у него как минимум хорошая физподготовка. И сюда, – она переключила на запись с камеры у входа в служебную зону правого крыла. – Здесь он уже без капюшона, но в маске и кепке.

Вадим навис над монитором, внимательно всматриваясь в то, что показывала ему Ванда.

– Но в правом коридоре первого этажа он теряется. Здесь есть одна слепая зона, из которой он не вышел, поэтому я не могу узнать, куда и откуда он шёл. Он будто исчез, но разве такое может быть? Даже если он использовал портал, то на камерах должны были в этот момент быть помехи. Так всегда бывает из-за искажения пространства, – быстро говорила Ванда, делясь с оперативником своими мыслями. Лицо Вадима стало каменным, когда Ванда указала на фигуру, застывшую на экране.

Окунев ничего не ответил. Он не отводил взгляда от изображения, прищурившись и заметно напрягшись.

– Вадим? – позвала его Ванда, осторожно прикоснувшись к его плечу. Окунев резко отшатнулся от стола и, отвернувшись, начал нервно расхаживать по кабинету, проводя рукой по коротко стриженным волосам.

– Вадим, что случилось? – она встала и сделала шаг к нему, но он отстранился.

– Нет. Не может быть, – пробормотал он. – Это же полный бред, он не мог так поступить с Гараниным, только не с ним.

Не глядя на Ванду, Вадим вернулся к компьютеру, переключая камеры с архивных записей на режим реального времени. Он листал окна с видами из разных уголков отеля: ресторан, холл, коридоры, служебные помещения.

– Что ты ищешь? – спросила Ванда, заглядывая ему через плечо.

– Его, – сквозь зубы процедил Вадим.

Наконец он остановился. На экране была камера, смотрящая на один из постов охраны на первом этаже рядом со входом в ресторан. Там среди нескольких охранников, спокойно разговаривая с кем-то по рации, стоял мужчина в таком же чёрном костюме, как и у остальных.

– Вот он, наш уборщик, – Вадим кивнул на экран. – Егор Власов. Заместитель начальника охраны отеля и правая рука Артёма Орлова.

Ванда пристально вгляделась в лицо на экране, сравнивая его с мелькающим в её памяти образом человека в капюшоне и маске. Походка, осанка, ширина плеч. Её учили распознавать подобным образом людей, но она всё равно не была в себе уверена.

– Ты уверен? – почему-то шёпотом спросила она.

– Абсолютно, – процедил Окунев. – Я с ним знаком, как и Рома. Мы работали вместе с Власовым ещё до прихода Гаранина в Гильдию. Он вместе с Маркеловым вводили Романа в курс дела, так сказать. Только один его предал, сбежав с Анной во Фландрию, а второй, как оказалось, предал сейчас. А ведь Гаранин для него сделал очень многое. Это ведь Власов сообщил ему, что Мишин готовит на него покушение, за что Рома был очень сильно ему благодарен. Там всё сложно, тебе лучше у Романа Георгиевича самой спросить, если интересно. Но я точно уверен, что это он.

Ванда отступила назад, прислонившись к стене от нахлынувшего головокружения.

– Он стёр записи, у него был полный доступ, – проговорила она вслух, собирая мысли в кучу. – У него была универсальная карта-ключ, как у Орлова. Он знал все коды и расположение камер. Он мог в любой момент пронести что угодно и куда угодно. Но почему он не ушёл, когда устройство было активировано?

– Его мог кто-нибудь отвлечь, – пожал плечами Окунев, вновь переводя взгляд на экран, где Власов отдавал какие-то распоряжения охране здания. – Что будем делать? Мы не можем его обвинить на глазах у всех, тем более что убедительных доказательств нет.

Ванда закусила губу и взяла в руки рацию, выходя на канал связи с Романом. Она должна была поделиться своими подозрениями, даже если они окажутся безосновательными.

Глава 5

Специально огороженная площадь перед отелем для проведения короткого брифинга с прибывающими в Тверь с пугающей скоростью журналистами напоминала муравейник, в который я воткнул большую палку. Посоветовавшись, мы всё же решили не давать много эфирного времени Шелепову без тщательной подготовки и инструктажа. Мы поставили его в первые ряды, чтобы он задал несколько провокационных вопросов. Он действительно был на меня похож, но только если тщательно не приглядываться. Но я сомневаюсь, что кому-то сейчас будет хоть какое-то дело до журналиста.

Наспех установленные прожекторы освещали не только меня, стоявшего на специальной площадке за трибуной с микрофонами, но и фасад отеля «Северное Сияние». Я обернулся и бросил взгляд на здание, возле которого копошились целители и вирусологи. Выглядело это нереалистично, словно в малобюджетном кино. И, чёрт побери, хотелось бы, чтобы это было действительно так.

Литвинова, стоявшая за спинами операторов, дала отмашку, и брифинг начался.

– Евгения, брифинг будет проводить Дмитрий Александрович? Или же вы под его чутким руководством? – прозвучавший в воцарившейся тишине голос Шелепова оказался подозрительно громким.

– Разумеется, Марк, Дмитрий Александрович сам ответит на все действительно важные вопросы, как всегда делает на подобных выступлениях. Но у нас сейчас слишком мало времени, поэтому не исключено, что оставшуюся часть пресс-конференции проведу я, – ответила вместо меня Литвинова, бросив яростный взгляд на Шелепова, от которого тот слегка съёжился.

Я выдохнул с облегчением, когда услышал, что изменённый заклинанием голос Марка всё же отдалённо похож на мой. Мы этот нюанс чуть не упустили из вида, до того момента, пока не нужно было уже выходить, а настоящий Шелепов заголосил, испугавшись внезапно свалившейся на него ответственности.

Заклятие накладывали грубо и топорно, но даже этого хватило, чтобы сгладить истерические нотки в настоящем голосе репортёра. Почему-то сам Шелепов говорил всегда с надрывом, от которого хотелось или повеситься, или дать ему по морде. Второе желание возникало почему-то гораздо чаще.

Эрили дали мне практически сто процентов на то, что наличие в одном кадре со мной Марка Шелепова, даже на пару секунд, избавит впоследствии от всех проблем, даже если мне придётся и дальше играть роль популярного журналиста.

Ну что же, если мы ничего не можем сделать важного и пока являемся простыми статистами, то почему бы не воспользоваться моментом и не заняться решением других проблем, которые, что бы ни произошло, от нас никуда не денутся впоследствии.

– Прежде всего, хочу заверить всех граждан и, в первую очередь, родных и близких находящихся в отеле людей, что ситуация находится под полным и жёстким контролем, – начал я свою речь, сделав небольшую паузу, во время которой вспышки фотокамер меня ослепили, а перед глазами появились подозрительные чёрные пятна. – В отеле «Северное Сияние» в связи с обнаружением опасного патогена введён режим строгого карантина силами Центра по контролю и распространению заболеваний при поддержке Службы Безопасности. Хочу подчеркнуть, что это превентивная и вынужденная мера. Говорить о целенаправленном теракте, о каких-либо политических или иных мотивах преждевременно. На данный момент все силы брошены на установление обстоятельств произошедшего и спасение людей. В здании сейчас работают лучшие эпидемиологи, вирусологи и целители страны.

Тишина продлилась ровно три секунды, после чего эта небольшая площадка буквально взорвалась от воплей перекрикивающих друг друга журналистов, стремившихся что-то узнать и уточнить.

– Дмитрий Александрович! Лукас Рубио, корреспондент «Фландрийского вещания», начал трансляцию с места событий за полчаса до вашего появления! Сейчас его нет, по нашим данным, он задержан вашими сотрудниками. Вы что-то скрываете? Или это строгий контроль и цензура над средствами массовой информации?

Я сосредоточился на парне, задавшем этот вопрос достаточно громко, чтобы я обратил на него внимание. Молодой совсем, немного растрёпанный, с горящими от азарта глазами. Не удивлюсь, если это вообще его первый действительно важный репортаж, с которым он попал в эфир совершенно случайно.