Она ненадолго замолчала, осмысливая происходящее. Неужели богини услышали ее, и они послали молодой королеве того, кто и вправду думал о ней, ее ребенке и королевстве? В ком можно не искать подвоха? Слова графа, кажется, шли от души… или нет? Может, и он ищет выгоды? Только умней, чем прочие. Пытается отодвинуть остальных советчиков и занять то самое место возле трона, с которого хочет согнать герцога Вилленского?

Да, отец и вправду желал власти, иначе не устраивал бы интриг, чтобы выдать дочь за короля, да и сейчас… И все-таки это был родной отец, который в глубине души любит свою дочь и не станет ей вредить. А граф Радкис – совершенно чужой ей человек… Но его слова легли ей на сердце и нашли отклик.

Наверное, молчание уже сильно затягивалось, потому что советник, подождав, поднялся с кресла. Он поклонился.

– Не стану вас утомлять, государыня, – произнес он. – Должно быть, вы хотите обдумать нашу беседу, и это верно. Я не стану вам докучать. Позволите ли оставить вас?

Королева вновь указала на кресло.

– Не спешите, ваше сиятельство. Раз уж мы начали этот разговор, то и продолжим его. Что еще вы можете мне посоветовать?

Советник в очередной раз вернулся на свое место. Он с минуту смотрел на свою новую госпожу и вдруг улыбнулся. В этой улыбке не было ни лукавства, ни иронии, ни некоего превосходства. На графа, чьи волосы уже начинали седеть, смотрела совсем юная женщина, которая могла бы быть его дочерью, если бы богини распорядились иначе. И эта женщина смотрела на советника настороженным взглядом, в котором все-таки таилась надежда.

Королева была готова внимать. Она отчаянно нуждалась в руке помощи, за которую могла ухватиться и довериться. И вот этот вот взгляд, в котором так ясно читалась мольба: «Не обманите моего ожидания, будьте мне другом», – и вызвал добрую, даже теплую улыбку графа Радкиса.

Однако Лания его не поняла и потому отвернулась и досадливо поджала губы. После поднялась на ноги и остановила советника прежде, чем тот успел вскочить с кресла следом за госпожой:

– Не вставайте, ваше сиятельство. Нас никто не видит, и потому никто не упрекнет вас в неуважении. Мне же легче слушать вас, прохаживаясь по гостиной, и ради того, чтобы вам не пришлось стоять, я усаживаюсь напротив вас. Оставайтесь в кресле и говорите, я вас слушаю.

– Как прикажете, Ваше Величество, – не стал спорить советник, и королева вернулась к окну.

Так ей было легче спрятать эмоции, а сейчас именно это и хотелось сделать. Лания всё еще не пришла к выводу, как относиться к этому человеку. Однако избавиться от него по-прежнему не хотелось.

– Кажется, моя улыбка обидела вас, – произнес Радкис, не сводивший взгляда с вдовы. – Простите меня за нее, государыня, если и вправду задел. Я не таил злого умысла и не насмехался над вами. Это было всего лишь… – он замялся, пытаясь подобрать слово. Лания полуобернулась, ожидая ответа, и граф все-таки произнес: – Умиление. Вы так юны, чисты и показались мне трогательной и уязвимой, что я на миг позволил себе увидеть в вас дочь. – Вдова окончательно развернулась к нему и теперь не сводила взгляда. Советник порывисто поднялся на ноги и, прижав ладонь к груди, воскликнул: – Богинь ради простите меня, Ваше Величество! Я вовсе не хотел показаться вам непочтительным…

– Я не оскорблена, ваше сиятельство, – приподняв руку, Лания остановила порыв Радкиса. – В чем-то ваши слова мне даже приятны. Но продолжим. Так что же вы хотели мне посоветовать еще? И присядьте, хватит уже этих подпрыгиваний. Может, однажды я и превращусь в ярую поборницу этикета, но сейчас я слишком растеряна, чтобы обращать внимание на все эти мелочи. Да и королем я еще быть не привыкла, – она невесело усмехнулась и вновь отвернулась к окну. – Говорите, дорогой граф, я вам внимаю.

Радкис чуть помялся, после коротко вздохнул и, вернувшись в кресло, наконец заговорил. Впрочем, теперь он ощущал неловкость и потому слова его прозвучали осторожно:

– Мои советы касаются людей, Ваше Величество.

Лания вновь усмехнулась и спросила:

– Хотите рассказать мне о тех, кто окружает меня? Кому стоит доверять, а кого лучше удалить от Двора?

– Я готов высказать свое мнение, государыня, о тех, о ком вы спросите, – ответил Радкис. – Сам я наговаривать или хвалить кого-то не намереваюсь. Полагаю, что ваши слова вызваны тем, что подобные разговоры вам уже довелось слышать. – Королева не ответила, и граф продолжил: – Я хотел сказать несколько иное.

– Говорите, – устало произнесла Лания.

– Если не сочтете за дерзость, то я бы высказался о ваших родственниках. И о тех, в ком родная вам кровь, и кровь королевская.

– Выскажитесь, – кивнула Ее Величество. – Я вас слушаю, ваше сиятельство.

Она наконец отошла от окна, но не вернулась в кресло. Обняв себя за плечи, королева неспешно зашагала по гостиной. Советник проследил за ней взглядом, прочистил горло и произнес:

– Ваш отец – человек деятельный, но чрезмерно самолюбивый и, уж простите, бестолковый, если дело не касается его личной выгоды, в этом случае он становится подобен охотничьему псу. Выгоду чувствует издалека. Он жаждет власти, жаждет возвышения и заботиться будет лишь о себе и своем сыне, вашем брате, как о своем наследнике. И, не касайся дело интересов королевства, я бы его не осудил. Однако на одной чаше весов амбиции его светлости, на другой государство. Меня заботит государство, и потому я советую вам не наделять вашего батюшку полным доверием. Он будет просить вас о голосе в Совете… – Королева бросила на графа быстрый взгляд, и тот кивнул, явно правильно оценив его. – Не отказывайте его светлости, но и не давайте полной свободы.

– И как же мне это сделать? – не глядя на советника, спросила Лания.

– Пусть говорит, но решения принимайте сами. Не подпускайте герцога к себе близко, иначе он начнет приказывать вам как дочери, забыв, что перед ним королева. А следом приказывать начнет и ваш брат, а после и люди, кто посчитает власть герцога выше королевской. Помните, кто госпожа, а кто подданный, узы родства перед троном тают. Как бы там ни было, его светлость желал сделать из дочери королеву, и у него это вышло. Не это ли наивысшая награда устремлениям отца, радеющего о счастье дочери?

Лания бросила взгляд на графа, тот едва приметно улыбнулся, и вот теперь в его глазах мелькнул огонек лукавства. Хмыкнула и королева, ей эти слова пришлись по душе. Она кивнула, и Радкис продолжил:

– Что до Его Высочества и его светлости – ваших новых родственников, то их лучше держать поближе…

– Что вы хотите этим сказать? – обернувшись, удивленно спросила королева.

Но уже через мгновение взгляд ее стал пытливым, а вскоре и подозрительным. Ей вдруг подумалось, что советник Радкис – посланец обоих претендентов на трон, возможно, сейчас решивших действовать сообща. Или же одного из них, а про второго граф говорит, либо чтобы не вызвать ее подозрений, либо потому, что хочет через нее наблюдать за принцем или герцогом, смотря за кого радеет его сиятельство.

Понял ли мысли королевы советник, но он едва приметно вздохнул и пояснил свою мысль.

– Я хотел сказать, государыня, что ни один из королевских родственников не должен вызывать сочувствия из-за того, что с ним вы холодны, избегаете или же намеренно удалили от Двора. С одной стороны этот поступок был бы понятен. Все-таки оба они, особенно Его Высочество, могут быть вам опасны. Однако подобное было бы недальновидным. Особенно сейчас, пока вы слабы и не показали себя иначе, чем жена почившего короля.

Ваши враги могут использовать всё это против вас. Если позволите управлять государством кому-то другому, сами устранитесь, а родственников вашего супруга изгоните, то это даст вашим противникам сильное оружие, которое они используют. Под этим предлогом могут нанести удар и отнять трон у его законного владельца. Поначалу до рождения, а после, если родится мальчик, могут и…

– Убить, – глухо закончила за графа Лания.

– Или же объявить о том, что ваш сын не похож на покойного монарха, то есть обвинить в неверности.

– Что им мешает сделать это сейчас? – королева все-таки вернулась к креслу, тяжело опустилась в него и прикрыла лицо рукой – ей стало дурно.

– Богини, – охнул Радкис и, поднявшись с кресла, стремительно приблизился к Лании. – Ваше Величество, вам нехорошо? Я напугал вас? Ну конечно, напугал, а вы еще и в тягости… Дурак! – в сердцах обозвал себя советник. – Я попросту хотел без обиняков, а вышло… Эй, кто там!

На его крик выбежала служанка. Она охнула и бросилась к королеве, рядом с которой хлопотал Радкис.

– Что случилось? Государыня! Что вы сделали с Ее Величеством? Стража!

Двери распахнулись, и в покои стремительно вошли два гвардейца. Они окинули быстрым взглядом представшую им картину, а затем бросились к советнику. Разобраться явно не успели, но верная служанка махала руками и тыкала в графа так рьяно, что сомнений не было, на Ее Величество напали.

– Принеси воды! – успел воскликнуть Радкис, и его повалили на пол.

И неизвестно, чем бы всё это могло закончиться, но тут прогремел голос той, кто никогда не повышал голоса.

– Хватит! – гаркнула Лания. – Немедленно оставьте советника в покое! Он всего лишь пытался мне помочь! А вы! – взор ее остановился на горничной. Горничная ответила преданным взглядом, и вдова выдохнула: – Принесите мне воды.

– Государыне стало дурно! – возмущенно воскликнул с пола граф, еще удерживаемый гвардейцами. – Если бы я желал навредить Ее Величеству, разве стал бы я призывать хоть кого-то? Надо же иметь ум!

– Я просто испугалась за госпожу! – в ответ возмутилась горничная.

– А мы исполняли свой долг, – произнес один из гвардейцев.

– Мы защищали нашу королеву, – добавил второй.

Они наконец отпустили советника и отошли в сторону. Лания решила не бранить гвардейцев, да и поняла, отчего всполошилась служанка. Все дни со смерти короля она истово следила за тем, чтобы государыне не причинили вреда, должно быть, была в не меньшем напряжении, чем сама королева. И вдруг увидела, что все-таки что-то произошло, а она этому не помешала. Женщина всего лишь продолжала служить своей госпоже.

– Я всеми вами довольна, – произнесла Лания. – Благодарю за службу, вы можете вернуться на свой пост, мне ничего не угрожает, – это относилась к гвардейцам. – Принесите мне воды, – это было сказано уже служанке, – и его сиятельству. Ему тоже нужно успокоиться.

Гвардейцы, поклонившись, слаженно развернулись и покинули покои. Горничная тоже поклонилась, бросила на графа подозрительный взгляд и удалилась исполнять повеление. Радкис, уже стоявший на ногах, передернул плечами и что-то фыркнул вслед горничной.

– Теперь я приношу вам извинения, ваше сиятельство, – сказала Лания. – Она заботится обо мне все эти дни, но сейчас переусердствовала в своей заботе.

– Пусть усердствует и дальше, – ответил советник. – Теперь я вижу, что вы не так беззащитны, как я опасался.

– Присаживайтесь и ответьте наконец на мой вопрос, – продолжила королева. – Что моим врагам помешает сейчас сделать то, о чем вы говорили?

– Отсутствие повода, – сказал граф, вернувшись в кресло. – Если они осмелятся что-либо сделать сейчас, то это будет узурпация власти, что даст повод как и вашим сторонникам, так и сторонникам оставшегося претендента, начать борьбу. Сейчас все притихли и наблюдают за развитием событий…

– У меня есть сторонники? – спросила Лания, прервав Радкиса.

Он улыбнулся и неспешно кивнул.

– Разумеется, Ваше Величество. Но это ваши сторонники, – он сделал ударение на слово «ваши», – то есть законной власти. Однако если вы позволите кому-то иному управлять королевством, то они отвернутся, и тогда в стане одного из ваших противников будет прибавление. И потому я пришел, чтобы поговорить с вами, чтобы не было совершено роковой ошибки. Воля покойного государя известна и недвусмысленна – он благословил свое дитя, а стало быть, вас.