Греза, сотканная ночью, была странной, наверное, даже пугающей, но отчего-то Лания не испугалась. Она взирала на супруга, стоявшего перед ней, и не чувствовала содрогания. Он был бледен, и одежду, в которою король был одет, женщина прекрасно знала. Именно в нее обрядили монарха перед тем, как положить в гроб.

Государь некоторое время рассматривал свою супругу, после тяжело опустился на одно колено, сжал непослушными пальцами покрывало, в которое укуталась его жена, и, склонившись, поцеловал его.

– Так кавалеры целовали подол платья дамы, которой клялись в вечной любви и преданности, – произнесла Лания. – Но обычай этот минул уже как пару столетий назад, да и нет того между нами, в чем вы клянетесь, Ангвир.

Он не ответил. С заметным трудом распрямился и, покачиваясь, побрел к гробу.

– Государь, – позвала супруга Лания. – Вы что-то хотели мне сказать?

Покойник обернулся и произнес незнакомым низким хриплым голосом:

– Сбереги.

– Дитя? Королевство? Скажите, государь, кого мне опасаться? И как мне следует поступить? Дайте совет!

– Прощай, – ответил он и продолжил путь к своему последнему ложу.

– Ангвир, остановитесь, не оставляйте меня, прошу!

Лания вскочила с кресла и… распахнула глаза. Она и вправду стояла на ногах. Покрывало сползло на пол от резкого движения. Поморгав, королева перевела взор на гроб. Ее супруг лежал там, как и прежде. Женщина шумно выдохнула и потерла лицо.

– Присниться же… – пробормотала она и застыла с приоткрытым ртом, глядя на цветок фаэля, лежавший на полу у гроба.

Гулко сглотнув, вдова осторожно приблизилась к нему. Она с минуту смотрела на цветок, затем перевела взор на покойника.

– Ангвир… – дрогнувшим голосом позвала Лания и вдруг коротко хохотнула.

Глупость какая! Она ведь дотрагивалась до мужа! Значит, задела цветок и не заметила, как случайно стянула его и уронила на пол. Покачав головой, королева положила фаэль обратно в гроб, шумно выдохнула и вернулась в кресло. Однако тело устало от сна в неудобной позе, и вдова вернулась в опочивальню. Но перед тем как закрыть дверь, снова посмотрела на монарха, повела плечами и покинула зал прощания окончательно. А когда улеглась на кровать, то заснула быстро, и никакие странные сны ее больше не тревожили. Кажется, вообще больше ничего не снилось.

Проснулась в этот раз королева от того, что кто-то осторожно трогал ее за плечо и звал:

– Ваше Величество, Ваше Величество, государыня…

Открыв глаза, вдова увидела служанку. Та тут же отступила и низко поклонилась:

– Простите, что дотронулась до вас без дозволения, Ваше Величество, – произнесла женщина.

– Что случилось? – сонно спросила Лания.

– Пора вставать, Ваше Величество, – ответила горничная. – Скоро придут убирать фаэли и готовить государя к последнему прощанию.

– Да, хорошо, – кивнула королева, протяжно вздохнула и поднялась с ложа.

И пока она приводила себя в порядок, завтракала и ждала, пока горничная причешет ее, Ланию не отпускало чувство, будто это не короля, а ее саму готовят к погребению. Страх, столь сильный, какого не было ни разу за эти дни, сжал горло в ледяные тиски.

– Что с вами, Ваше Величество? Вам дурно? – заметив, как побледнела королева, с тревогой спросила служанка. Вдруг накрыла губы ладонью, и глаза ее наполнились слезами: – Не доглядела… Неужто…

– Нет, со мной всё хорошо, – выдавила через силу вдова. – Это всё скорбь. Продолжайте.

Горничная провела по глазам тыльной стороной ладони и взялась за вуаль.

– Всё, моя госпожа, – отойдя на шаг, произнесла женщина.

– Всё, – эхом повторила Ее Величество и поднялась с кресла.

Но пошатнулась и навалилась на плечо горничной, поспешившей поддержать государыню. Ноги Лании дрожали, и пришлось потратить время на то, чтобы взять себя в руки.

– Да что же это? – вновь чуть не плача, запричитала служанка.

– Волнение, только и всего, – тускло ответила ей королева.

Надо было заставить себя сделать, что требовал долг. Сегодня она хоронила своего первого и единственного мужчину, который был ей мужем. И пусть он не любил ее, но подарил дитя, не отказывал в просьбах и не был с ней строг. Холоден, да, но не обижал… если не считать равнодушия и иную возлюбленную.

Мотнув головой, Лания распрямилась и выдохнула. Кажется, слабость миновала, и можно было выйти в зал прощания. Королева уже подошла к двери, когда услышала:

– Какая же я глупая! – государыня обернулась и увидела на лице горничной улыбку. – Ваше Величество в тягости, вот вам и дурно, а я уж надумала!

– Да, вы правы, – слабо улыбнулась вдова и шагнула туда, где спал вечным сном ее супруг.

Служанки уже собирали увядшие фаэли. Они обернулись за звук шороха ткани и тихих шагов. Женщины прервали свое занятие и склонились перед королевой.

– Продолжайте, – уже привычно ответила она и прошла к окну.

Лания повернулась к служанкам спиной и зажмурилась, что есть сил. Ей сейчас до зубовного скрежета хотелось прогнать их, запереть дверь и объявить, что тело короля останется здесь, и она вместе с ним. Но, разумеется, ничего этого женщина делать не стала. Лишь стояла и прислушивалась к происходящему позади.

И когда служанки удалились, Ее Величество развернулась и неспешно направилась к гробу, в котором покоились ее благополучие и спокойная жизнь. Замерев, она несколько минут смотрела на мужа, но вдруг вскинула руки и, упав ему на грудь, разрыдалась, совсем как какая-нибудь простолюдинка. Громко всхлипывала, что-то бессвязно говорила и цеплялась за каждый ускользающий миг своего тоскливого, но беззаботного прошлого, когда самым ужасным было осознание, что ее супруг в эту минуту думает не о ней.

Лания сейчас не оплакивала мужа, но так выходили наружу ее напряжение и бесконечные размышления о будущем, страх и недоверие собственному окружению. Она ведь и вправду не понимала, кому можно верить! Даже собственная родня не казалась надежной. Когда-то ее отдали в жены мужчине, которому она не была нужна, ради собственных амбиций и устремлений. Продали, как какою-нибудь скотину!

А что если они посчитают более выгодной дружбу с кем-то из претендентов на престол? Они ведь уже были, на них можно было рассчитывать и заслужить новые блага, а плод, который сейчас зрел в утробе матери, еще был далек от минуты, когда возвестит криком о своем рождении. Более того! Это ведь может быть девочка! И тогда, вступив в схватку с врагами Лании, отец и брат могут заведомо проиграть. Ведь так? Так. Но кроме, как на них, рассчитывать вдовствующей королеве было не на кого.

Она не слышала, как вновь открылись двери, и в зал вошли люди. Лишь когда чьи-то ладони опустились на плечи, вскрикнула и порывисто обернулась. Рядом стоял жрец Смерти. По другую сторону гроба собирались родственники почившего короля, высшие сановники, иностранные послы, придворные. Пришел и жрец Жизни. И все они сейчас смотрели на свою королеву.

Первым склонил перед ней голову дядя короля, за ним, словно получив отмашку, начали склоняться и остальные. Впрочем, скорее всего дело было в том, что люди растерялись, застав государыню в том состоянии, в каком она пребывала.

– Твоя скорбь угодна богиням, дитя, – произнес жрец. – Но пора проводить твоего мужа, его час настал.

– Да, наставник, – ответила Лания и, посмотрев еще раз на супруга, отошла от гроба.

В этот раз уже хорошо знакомый женщине жрец встал в ногах покойного и повернулся к нему спиной. Жрец Жизни, обойдя гроб, заглянул в лицо королеве и пожал ей руку, то ли желая поддержать, то ли успокаивая, а затем встал за головой монарха. Ритуал начался.

Был он долгим. Сначала жрец Жизни напоминал духу усопшего, какой путь он прошел. Нет, конечно, он не пересказывал события тех двадцати восьми лет, какие успел прожить монарх. Это были песнопения, которые звучали в храме в преддверии рождения дитя, после рождения, слава наследнику, после песнь, какую поют юношам, когда они признаются взрослыми, коронация, свадьба, объявление о наследнике.

И когда жрец Жизни замолчал, запел жрец Смерти. Свирель вновь должна была зазвучать в склепе, чтобы сопроводить дух из этого мира в потусторонний, где его ожидали обе богини. Но пока еще продолжался ритуал прощания, предварявший последний выезд государя к народу.

Лания поначалу не сводила взора со своего супруга, но спустя какое-то время начала поглядывать на тех, кто стоял напротив нее по другую сторону гроба. Она не поймала ни одного ответного взора. Если на нее тоже кто-то посматривал, то было это также украдкой. И все-таки королева пыталась прочесть по лицам, что думают придворные… ее придворные отныне и до поры, пока следующий король ни примет бразды правления государством в свои руки.

Однако ничего она не увидела. Люди хранили на лицах скорбное выражение. Впрочем, ни жизненного опыта, ни знания человеческих душ, ни умения разбираться в чувствах – ничего этого у молодой вдовы не было, и потому она видела только то, что полагалось показать в данный момент. Но что таилось в умах и на сердце…

Вздохнув, Лания вновь устремила взор на тело супруга. В памяти всплыл сегодняшний сон, и она закусила губу. «Сбереги»… Неужто и вправду он пришел, чтобы напоследок напутствовать? Но почему тогда не сказал большего? Почему не указал на врагов?

Вон они стоят напротив с непроницаемыми лицами. Вроде бы скорбят, а вроде и попросту равнодушны. Есть в этой толпе хоть кто-то, кто бы искренне переживал о кончине своего государя? Или тот, кто сочувствует его вдове и младенцу, на чью жизнь может начаться охота, если в людских сердцах корысть не оставила места чести? Кому довериться, в ком искать помощи и поддержки?

И в это мгновение в тишине, воцарившейся на миг, послышался звук быстрых шагов. Кто-то спешил в покои Прощания. Лания устремила взор к распахнутым дверям, за которыми тоже стояли придворные и чиновники ранга пониже тех, кто вошел в зал. А потом в сердце несчастной вдовы зажглась искра отчаянной надежды. Что если это знак? Что если это идет тот, кто станет защитой и опорой? И она затаила дыхание, потому что еще невидимый взору человек, уже был совсем близко.

Зашуршали подошвы по полу – люди пропускали того, кто желал успеть на церемонию… Головы склонились, и в покои Прощания уверенным шагом вошел Его Высочество принц Канлин Мелибранд, младший брат почившего короля, дядя короля еще не родившегося и деверь вдовствующей королевы. Лания ощутила разочарование и опустила голову. Соперник не может быть союзником…

Канлин, коротко кивнув придворным, склонил голову перед жрецами, обошел гроб и встал рядом с королевой. Да, это было его место, как ближайшего родственника, но Лании подумалось, что он сейчас указывает ей и всем остальным на свое положение и притязания…

Слезы вновь навернулись на глаза. От жалости к себе и того безумного состояния, в каком женщина находилась с ночи. И когда почувствовала прикосновение к своей руке, вздрогнула и посмотрела на деверя. Взгляд его был серьезен. Без издевки или просто иронии.

– Мы оба потеряли нашу опору, – тихо сказал Канлин. – Не печальтесь, сестрица, я буду рядом с вами и поддержу.

Лания на миг застыла, не сводя пытливого взгляд с глаз принца. Они были удивительного сочного темно-василькового цвета. Канлин был похож и не похож на своего брата. Да сходство улавливалось легко, все-таки они были родными братьями. Однако черты лица его были ярче, наверное, даже привлекательней, хотя рост и стать старшего брата выглядела примечательней.

Канлин кивнул, кажется, подтверждая свои слова, и женщина отвернулась, окончательно приходя в смятение. Она не верила тому, что сказал деверь, но верить хотелось, безумно хотелось верить! Волнение оказалось неожиданно сильным, и голоса жрецов вдруг стали слышны будто через толщу воды. На лице ее выступил холодный пот, ноги подкосились, и королева оказалась сжатой в объятиях принца, не позволившего ей упасть на пол, потому что измученное сознание покинуло свою хозяйку.