– Есть одна мысля, да только прежде надо материал подходящий собрать.

– Это тебе к Никандру-плотнику надо. В станице кому чего из дерева потребно, завсегда к нему идёт. Да только, боюсь, дорого тебе те доски встанут.

– Разберусь, – помолчав, решительно высказался Матвей. – А где его искать-то?

– А по нашей улице, по левую руку пятая хата будет. Там ещё сарай, словно теремок сказочный, не ошибёшься, – усмехнулась Настасья.

– Тогда ты, мать, домой ступай, а я до Никандра схожу, – решил ковать железо Матвей.

– Да чего тебе вдруг приспичило? – возмутилась женщина.

– А чего зря время терять? Поговорю, узнаю, может, у него и доски мне нужной нет. Тогда придётся чего другое думать. Так чего тянуть?

– Ну, тоже верно, – озадаченно протянула Настасья.

Оставив её у ворот своего подворья, парень прибавил шагу и через несколько минут вежливо окликнул, переступая через тын:

– Дядька Никандр, ты дома ли?

– Сюда ступай, – послышалось из сарая.

Оглядывая это произведение плотницкого искусства, Матвей только удивлённо хмыкнул. Похоже, плотник и вправду был настоящим мастером работы по дереву. И ворота саманного сарая, и окна хаты, и даже дверь были украшены резными наличниками с роскошной резьбой. С интересом осмотрев эту роскошь, Матвей шагнул в сарай и, коротко склонив голову, произнёс:

– Здрав будь, дядька Никандр. По делу я к тебе.

– И тебе здоровья, Матвейка. Случилось чего или сломалось что? – степенно отозвался мастер.

– Спросить хочу. Пару брусьев дубовых да доски покрепче, примерно как на дроги, у тебя найдётся?

– Найдётся, чего ж не найтись. А брус толстый нужен?

– Ну, примерно вот такой на сторону, – показал парень пальцами примерно десять сантиметров.

– Такой есть. И доска буковая имеется. Лёгкая и крепкая. Не враз и разрежешь.

– И почём отдашь?

– Инструмент бы мне поправить надобно, да на колёса тележные обода новые поставить, – подумав, назвал плотник цену.

– Добре. Пригоняй телегу, – решительно кивнул Матвей.

Работа была не сложная и много времени не займёт. Кивнув, казак жестом позвал парня за собой и, пройдя в дальний конец сарая, ткнул пальцем:

– Вот тебе брус, а вот доска. Инструмент когда возьмёшь?

– Давай так, дядька. Ты сейчас весь инструмент собери, а завтра, как телегу перегонять станешь, на неё всё дерево и погрузи.

– Добре. После полудня буду, – прикинув кое-что к носу, кивнул казак.

Вернувшись к своему верстаку, он быстро собрал весь инструмент, требовавший правки, в одну крепкую корзину и, протягивая её парню, добавил:

– Заточи как след. А то начал дерево рвать. А он резать должен.

– Сделаю, дядька. Покоен будь. Ты только кусок деревяшки какой не нужной покрепче мне дай, чтобы на чём попробовать было. После сам же и заберёшь с инструментом.

– Ага, вот, держи, – чуть подумав, ответил мастер, доставая с полки обрезок дубовой доски.

Сунув обрезок в корзину, Матвей коротко поклонился и, развернувшись, отправился в кузню. Привести в порядок несколько стамесок, рубанок и пару тёсел было делом нехитрым. Уже в кузнице как следует рассмотрев инструмент, парень задумчиво хмыкнул и принялся разводить огонь в горне. Весь инструмент был кованым, но его не мешало слегка подкалить. Засыпав в горн остатки каменного угля, он принялся качать меха, чтобы нагнать температуру.

Подхватывая клещами каждый инструмент, он нагревал его до ярко-красного свечения и плавно опускал в ведро с льняным маслом. Закончив, парень взялся за заточку. Одно тесло пришлось слегка подравнять, чтобы задать лезвию нужный угол. Закончил он уже в темноте. Всё полученное от плотника железо резало дубовую доску, словно масло. Убедившись, что всё сделано на совесть, Матвей погасил горн и отправился ужинать.

Утром, наведя на инструмент окончательный лоск, парень занялся отковкой ободов. Разогрев металлический прут, он быстро превратил его в железную полосу и начал пробивать отверстия под гвозди. Так повторилось четыре раза. К тому моменту, когда Никандр загнал во двор телегу, все подготовительные работы уже были закончены. Показав, куда ставить транспорт, Матвей вынес из кузни уже готовый инструмент и, кивая на корзину головой, предложил:

– Испробуй сам, дядька. Коль чего не так, я сразу и поправлю.

Кивнув, плотник достал всё тот же многострадальный обрезок доски и, вдумчиво опробовав на нём весь инструмент, удивлённо проворчал:

– Добре тебя батька выучил, Матвейка. Стамески и новыми так не резали. Добрая работа. Спаси Христос.

– Благодарствую, дядька Никандр, – поклонился парень. – За телегой завтра зайди. Готова будет.

– Не к спеху, – отмахнулся плотник. – Как сделаешь, так и ладно.

– Ну, сам смотри, – не стал спорить парень.

– Неужто и вправду за день управишься? – не поверил казак.

– Так дело-то нехитрое, да и привычное, – пожал Матвей плечами.

– Добре. Завтра зайду, – кивнул Никандр, направляясь к тыну.

Проводив его взглядом, Матвей взялся за дело. Подставив под телегу толстое полено, он жердью приподнял её заднюю часть и, ногой подвинув ещё одну деревяшку, принялся снимать колёса. Отмерив полосу железа прямо по месту, он отрубил нужный кусок и, быстро склепав обод, принялся нагревать его. Потом, перекинув клещами обод на колесо, он быстро набил его на место и, закрепив гвоздями, повторил процесс.

Через два часа, сняв уже передние колёса, Матвей сделал короткий перерыв, воды попить и слегка остыть от жара. Заглянувшая с кузню Настасья, с интересом оглядев его работу, удивлённо проворчала:

– И вправду мастером стал. У батьки и то дольше выходит. Это что же, ты ту доску на свою работу сменял?

– Угу.

– И зачем она тебе?

– Дроги новые сделать хочу. Наши старые совсем. Того и гляди развалятся. Да и колёса там на одну дорогу.

– Это что же, ты теперь у нас и за кузнеца, и за плотника будешь, – поддела его Настасья, лукаво прищурившись.

– Надо будет, и тебя на кухне заменю, – не подумав, брякнул Матвей, снова прикладываясь к ковшу с водой.

– Что, и обед сам сготовишь? – не поверила женщина.

– Случись нужда, сготовлю, – кивнул Матвей, мысленно обозвав себя ишаком.

Удивлённо хмыкнув, Настасья окинула сына задумчивым взглядом и, выходя, уточнила:

– Опять до самой ночи возиться будешь?

– Приду, как закончу, – туманно отозвался Матвей, быстро сбивая с колеса старый обод.

Ещё пара часов уже привычной работы, и телега плотника обзавелась почти новыми колёсами. Ставя их на место, парень не забыл смазать ступицы дёгтем. Как говорится, марку мастера нужно было держать. Убедившись, что обода насажены ровно и колёса на телеге вращаются без особого усилия, он навёл в кузне порядок и отправился в дом.

Утро началось с того, что Матвей взялся месить глину. Ему нужны были хоть какие-то подшипники. Вылепив основы под гильзы, парень сунул их в горн для просушки и взялся обрабатывать дубовые бруски. С задней осью особых проблем не было. Тут нужно было только обточить концы для посадки подшипника. А вот с поворотным механизмом ему пришлось повозиться. Для большего угла поворота и большей надёжности он решил использовать шкворневой способ.

Помня, что дерево плохо работает на смятие, парень оббил концы осевого бруска железом и, просверлив сквозные вертикальные отверстия, занялся поворотными кулаками. Выбрав из хлама несколько подходящих кусков, снова взялся за глину. Ему предстояло отлить поворотные кулаки. Сунув форму в горн, Матвей перевёл дух и осторожно вытянул из него поддон с формами под подшипники. Готовые формы от температуры едва не раскалились.

Помня, что резкий перепад температур для глины может быть губителен, он поставил поддон у самого жерла, так, чтобы формы остывали постепенно. Сообразив, что на данном этапе заняться ему больше нечем, парень отправился в конюшню. Нужно было проверить, всё ли у коней в достатке и, если придётся, почистить стойла. Тренировок он не бросал, но Елизар, убедившись, что навыки у парня появились серьёзные, отпустил его в свободное плаванье. Теперь он занимался сам, когда выдавалось свободное время.

Закончив с конюшней, Матвей прихватил из дому кнут и, уйдя на задний двор, принялся тренироваться. Как оказалось, навык работы с этим оружием серьёзно помогал орудовать шашкой. Парень приучился точнее оценивать расстояние до цели и правильно выбирать силу удара. А самое главное, верно оценивать окружающее пространство. Срубив два десятка прутьев, воткнутых в плетень, он убедился, что наука старого казака не прошла даром и, прибрав за собой, отправился отдыхать.

* * *

Расплавленный металл ровной, тонкой струйкой перелился в форму и, растёкшись, начал медленно остывать. То, чего больше всего Матвей боялся, не случилось. Нагретая форма из обожжённой глины выдержала. Да, температура плавления латуни гораздо ниже температуры плавления стали, но и её было вполне достаточно, чтобы форма не выдержала. Весело глядя на узкий поддон, на котором и лежали нагретые заранее формы, парень уже мысленно прикидывал, как ещё можно будет использовать подобный метод.

Поворотные кулаки для телеги он отлил из бронзы, благо обрезков этого металла в кузнице хватало. Откуда Григорий натащил столько сплава, он так и не смог понять. Все эти обломки не были от чего-то одного. Похоже, кузнец собрал их на какой-то свалке. Дождавшись, когда металл остынет, Матвей принялся поливать его поверхность тонкой струйкой воды, чтобы окончательно сбить температуру.

Ещё примерно через четверть часа он принялся осторожно сбивать с гильзы глиняную форму. Его хитрость с воском помогла. Форма легко соскользнула, и парень, внимательно осмотрев полученный результат, радостно усмехнулся. У него всё получилось. Поверхность полученной детали была ровной и даже не очень шероховатой. Достаточно было просто пройтись по ней мелким наждаком.

Так же осторожно сбив внутреннюю часть формы, Матвей задумчиво повертел её в руках и, иронично хмыкнув, проворчал:

– Блин, матерею на глазах. И запчасть получил, и формы целые. Похоже, мне дико везёт. Или кто-то там наверху решил малость мне подыграть.

Разобрав все четыре формы, Матвей внимательно осмотрел полученный результат и, отложив гильзы в сторону, взялся за изготовление роликов. Всё та же латунь в виде небольших брусков нагревалась и вытягивалась на наковальне в прут, после чего снова нагревалась и прокатывалась. Получив пруток круглого сечения нужной толщины, парень нарубил их зубилом. Нарезав ролики нужной длины, он перешёл к шлифовке.

То и дело заглядывавшая в кузню Настасья явно пыталась угадать, чем именно занят её ушибленный на голову отпрыск, но так ничего не поняв, уходила. Матвей, которому этот пригляд начал действовать на нервы, в очередной раз заметив её силуэт в дверях, не отрываясь от работы, прямо спросил:

– Мать, ты боишься, что я кузню спалю, или тебе просто заняться нечем? Так я могу и к наковальне поставить.

– Да я всё понять не могу, чего это ты такое затеял. Отец вроде никакой особой работы тебе не оставлял, – смутилась женщина.

– Да вот придумал тут кое-что, вот и ковыряюсь, – фыркнул Матвей, продолжая шлифовать ролики влажным речным песком.

– Гляди, попадёт тебе от отца, что без него железо плавить взялся. Он баял, что дело то жутко сложное да опасное.

– Ну, ежели без ума делать, то и до ветру ходить опасно. В дырку провалиться можно, – усмехнулся парень. – А ежели знаешь, как делать, то и ничего опасного нет.

– А ты, выходит, знаешь?

– Ну, кое-что помню. Да и не спешу. С оглядкой работаю, – вывернулся Матвей.

– И как? Получается? – не сдержала женщина любопытства.

– А куда оно денется, мам? Вон, только отшлифовать да собрать осталось.

– Ну, дай-то бог, – кивнула Настасья и вышла из кузни.