Юлия Ханевская: Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона

Юлия Ханевская
Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона

Пролог

– Лови ее! Не дай уйти! – голос, хриплый и злорадный, рвет тишину ночного леса.

Я бегу, задыхаясь, сердце бьется так, будто вот-вот вырвется из груди.

Подол платья путается в ногах, рвется о сучья, и я хватаю его в кулак, поднимая выше колен, иначе упаду.

Ветки хлещут по лицу, волосы выбиваются из косы и липнут к щекам.

Перед глазами пляшут пятна света – сквозь плотную завесу листвы едва пробивается луна.

Позади шум погони.

Топот ног, хруст веток, тяжелое дыхание.

Они ближе, чем минуту назад. Мужчины смеются, улюлюкают, словно гонят не человека, а зверя на убой. От этого смеха холод пробегает по спине, ноги подкашиваются, но я заставляю себя мчаться дальше.

Как же так? Я ведь доверилась… ему.

Все началось всего полчаса назад.

В моей комнате было тихо, только огонь в камине потрескивал, когда воздух передо мной вспыхнул и сложился в сияющий символ портальной печати. Пергамент сам лег на ладонь. Я узнала почерк сразу – резкие, уверенные линии, немного наклоненные вправо. Даррен.

«Я нашел артефакт. То, о чем мы говорили. С ним твоя защита будет безупречной. Приходи сейчас же».

Я даже не раздумывала.

Конечно, он помнит. Конечно, он заботится.

Радость захлестнула так сильно, что я не обратила внимания на поздний час. На то, что родители будут волноваться.

Он звал – и я пошла.

Шаг в портал, привычная вспышка света. Ощущение тепла, будто кто-то обнял меня.

Предвкушение.

Сейчас я увижу его.

А потом все рухнуло. Вместо ворот Академии – сырой запах мха, тьма и чьи-то черные силуэты. Трое. Маски закрывали лица, но не скрывали намерений.

Я успела понять только одно: меня перехватили. Это засада.

Уже тогда по коже пробежал холод.

Вспомнились те странные анонимные записки, что я получала весь последний год. Угроза в каждом слове. Я смеялась над ними сначала. Потом надеялась, что после свадьбы с истинным все закончится. Ведь он сильный. Ведь он рядом.

А теперь я одна. В темноте леса. С криками за спиной и магией, что не слушается.

Я пробую еще раз вызвать портал – но меня обжигает откат.

На этой территории наложен запрет на перемещения.

Значит, остается только бежать.

Ветки хрустят под ногами, острые сучья царапают кожу, а лунный свет режет тьму тонкими, неясными лоскутами. Я почти ничего не вижу – только зыбкие пятна серебра впереди и черноту за спиной.

Воздух рвется из груди короткими судорожными вздохами. Горло сжимает боль, сердце колотится так громко, что кажется – его слышат даже они.

– Никто тебе не поможет! – орет один из преследователей, и звук этого голоса врезается мне в спину, словно удар хлыста. – Тот, кто мог бы – сам заказал твою смерть!

Слова пронзают ледяным шипом.

Нет. Ложь. Этого не может быть.

Даррен не мог…

Но смех за моей спиной звучит так, будто он прав.

– Сбивай ее заклятьем! – кричит второй, ближе.

Совсем близко.

Странно, почему он сам не воспользуется магией? Но это мне только на руку.

Я едва не падаю, зацепившись ногой за корень, но вырываю подол из лап ветвей и снова несусь вперед.

– Не торопись, – отвечает первый, и в его голосе скользит мерзкая насмешка. – Просто прикончить – скучно. Можно же позабавиться. А это куда интереснее, если девица в сознании…

У меня внутри все холодеет.

В груди что-то сжимается до боли, дыхание сбивается в хрип, но ноги продолжают нести меня вперед.

Я не верю им. Не верю их грязным словам.

Но страх обволакивает так плотно, что каждый шаг дается будто сквозь вязкую тьму.

Даррен не мог… правда ведь?

Да, моя метка стала для него сюрпризом. Он не ожидал обзавестись истинной парой накануне помолвки с другой. Но ведь сразу же все отменил! Говорил, что найти пару для него гораздо важнее выгодных союзов.

Значит, лгал?..

Я собираю остатки сил, вычерчиваю пальцами знакомые линии рун – и пространство дрожит, готовое разорваться. Но едва магия вспыхивает в ладонях, ее тут же давит чугунная плита чужих чар.

Портал рвется искрами и гаснет.

– Делаешь себе только хуже, пташка! – кричит один из них. – Остановись, поговорим.

У меня внутри все обрывается.

Поговорим?

Я слышу хриплую усмешку, и от нее подгибаются колени. Нет. Только быстрее. Только вперед.

– Сбивай ее заклятьем! – настаивает второй.

– Заткнись! – рык в ответ.

В мужском голосе странное возбуждение.

Его, похоже, раззадоривает сама погоня. Ему нравится, как я рвусь, задыхаюсь, цепляюсь за каждый шаг.

Он хочет догнать.

Хочет добраться до меня первым и схватить собственными руками.

Деревья редеют – и вдруг впереди овраг. Луна выхватывает белесый блеск воды на дне обрыва.

Не река, всего лишь ручей.

Я не думаю. Просто прыгаю.

Воздух на миг вырывает меня из времени, платье развевается, сердце замирает – и я приземляюсь на другой край. Едва удерживаюсь, вцепившись в корни. Груды земли сыплются вниз, растворяясь в черноте.

Я поднимаюсь, но подол цепляется за сучок. Резкий рывок – и ткань рвется.

Это замедляет, но я не останавливаюсь. К тому же, преследователи овраг преодолели гораздо легче, чем я.

Их шаги все ближе, дыхание одного уже у самого затылка.

Вскидываю руки снова, с отчаянной мольбой бросаю магию в пространство. Мир взрывается вспышкой, искры жгут кожу – и на этот раз портал распахивается.

Я падаю в него, вываливаюсь с другой стороны на камни перед воротами, и впервые за все это время выдыхаю.

Дом. Я дома.

Но облегчение длится лишь миг.

Ветер приносит запах гари, и я поднимаю голову.

Пламя уже охватило стены, лижет окна, ревет в ночи, вырываясь изнутри. Второй этаж – весь в огне, крыша в раскаленных языках.

– Нет… – срывается хриплый шепот.

Я бросаюсь вперед, распахиваю ворота и бегу во двор. Камни под ногами горячие, воздух тяжелый от дыма.

– Папа?! – голос дрожит. – Мама?! Патрик?!

На земле, в полутени, лежит отец. Я падаю рядом, хватаю его за плечи, трясу, пытаюсь повернуть к себе.

– Папа! Очнись! Где мама? Где Патрик? Отвечай же!

Он не двигается. Его тело слишком неподвижно. Я прижимаю ладони к его груди – и чувствую влажное. Теплое. Когда отнимаю руки, они все в крови.

Мои пальцы дрожат. Мир качается. Нет. Нет, он не может быть… не может быть мертв. Я не верю. Не верю!

Я поднимаюсь, делаю шаг к дому – но огонь обжигает лицо, жар отталкивает. Я не могу войти. Не могу помочь.

Сзади раздается сухой треск магии. В воздухе открывается портал.

Я оборачиваюсь – и вижу их. Те самые маски. Черные силуэты.

Они нашли меня.

Я рвусь прочь, но поздно – кто-то уже держит мою руку.

Хватает за талию, сбивает с ног, бросает лицом в землю – прямо рядом с телом отца.

Камни ранят щеку, дым душит, и мир сжимается до размера черной точки перед глазами.

– Наше дело прикончить ее, давай заканчивать, – слышу чей-то холодный голос прямо над головой.

Я не сдаюсь. Бью ногами, хватаю воздух, цепляюсь за землю, за грубую ткань чужой одежды, за чьи-то руки – за что угодно.

– Отпустите! – вырывается из меня. – Не трогайте! Оставьте!

Внутри что-то ломается, и я начинаю шептать имя отца, имя матери, имя брата, словно молитву.

Пусть кто-нибудь услышит. Придет на помощь.

– Чего добру пропадать? – низкий, скользкий голос. – Смотри, какая пташка… Держу пари, дракон ее не распаковал.

Слова – как нож.

Я вздрагиваю, и вдруг магия рвется наружу сама, без моего приказа: вспышка резкого света метит в мерзавца, что меня держит.

Его бросает назад, он отлетает к пылающему дому, ударяется в горячую стену и падает. Вопит, быстро поднимаясь и отскакивая от огня, ошпаренный.

Я вдыхаю свободнее – надежда, как теплый прилив, проносится по телу.

Но она мгновенно остывает.

Успеваю увидеть, как из портала выходит третий. Тот, чьего голоса я так и не услышала. Он делает шаг вперед, взмахивает ладонью и…

Я ощущаю, как что-то тянет внутри, будто тонкие нити скручивают мышцы в тугую петлю. Рука, которой я только что отшвырнула насильника прочь, становится чужой, ноги не слушаются, тело тяжелеет и сливается с гравием дорожки.

Я слышу, вижу, чувствую, но не могу двинуться.

Этот третий незнакомец в маске подходит ко мне спокойно, без спешки, как убийца, который любит, чтобы жертва смотрела на него последний раз.

Я лежу и молча плачу. Внутри разгорается один тонкий, отчаянный крик, который не выходит наружу. Но я не закрываю глаза, а внимательно смотрю, впитываю каждое движение, каждую деталь – словно это может мне когда-нибудь пригодиться.

Он высокий, широкоплечий. Выделяется на фоне двух других. Те будто бы подчиняются ему – стоят поодаль и ничего не делают. Тот, которого я отшвырнула в огонь, злобно скалится, стряхивая пепел с дымящейся одежды. Ему маска закрывает только половину лица, а вот щетинистый подбородок и кривые зубы остаются видны.

Третий склоняется надо мной, перекрывая вид на остальных.

Запах дыма и пота вызывает тошноту.

Он весь в черном, нет ни единой полоски кожи на виду – даже руки затянуты в перчатки. Я всматриваюсь в прорезь маски, пытаясь рассмотреть цвет глаз. Не получается.

Рука его жестко хватает мою, задирает рукав и рвет ткань до самого плеча – холод металла царапает кожу, и мне чудится массивный перстень с черным камнем.

В этот миг он обнажает метку на моем плече. Символ истинности и руна, обозначающая того, кому он принадлежит.

– Вот так. Пусть дракон смотрит, – слышу его шепот, и от этих слов по всему телу пробегает волна тошноты.

Затем он выпрямляется и исчезает из моего вида. Отходит в сторону.

Его сменяет самый мерзкий из их компании.

Он рывком разводит мне бедра и начинает задирать платье.

Слезы сами текут по щекам, горечь в горле, а внутри – пустота и дикий страх. Я молю кого‑то, невнятно шепчу имя отца, но голос застревает в груди и превращается в сухой вздох.

– Хватит, он же почует, – нервно бросает второй.

– Я быстренько, еще и тебе достанется. А потом… ему уже все равно.

Его пальцы крепко сжимают мою голову.

И вдруг, он снимает маску.

– Ты что творишь?! – орет его напарник.

– Не ссы, кому она уже расскажет?

Я его не знаю.

Ему лет под тридцать, рыжая щетина режет щеки, темные глаза блестят. В них что‑то знакомое, как будто я видела их раньше, но не помню где. В его взгляде нет сожаления, только голая ненависть и какая‑то звериная жажда.

Он смотрит мне прямо в глаза и произносит, будто утверждает приговор:

– Ты дракону не по масти, детка. Придется тебя убить, чтобы метка появилась на более подходящей кандидатуре.

А затем его рот впивается в мои сжатые губы.

Это не поцелуй, а нападение: грубое и беспощадное.

Дыхание тухлое с привкусом копоти и крови, пальцы сжимают волосы, до боли натягивая кожу головы, и во мне все резко сжимается от отвращения.

Я задыхаюсь, и мир вокруг сужается до одного‑единственного желания – чтобы все это прекратилось.

В ту ночь меня убили.

Убили всю мою семью.

И самое горькое во всей этой ужасной трагедии оказалось то, что приказ был отдан Дарреном Риверзеном.

Драконом, чья метка на моем плече казалась истинным благословением.

А стала приговором.

Глава 1

Я распахиваю глаза и судорожно втягиваю ртом воздух, будто только что вынырнула из глубокой воды. Легкие горят, тело бьется в панике.

– Не трогайте! Отпустите!