И напомнила себе, что он много работает. Ради детей. Ради нас всех. Я не могу этого не учитывать. И все же иногда мне хотелось спросить его, что по-настоящему важно в жизни и стоит ли так надрываться на работе. Да, это позволяло нам жить с комфортом, но мешало им наслаждаться. Во всяком случае, в полной мере.

Одна из проблем супружеской жизни состоит в том, что мы не говорим нашим половинам всего, что считаем нужным. И никогда не скажем, потому что знаем: это будет плохо воспринято.

– До вечера, – сказал Джек, подходя ко мне.

Взглянув на меня с высоты своего роста, он взял меня за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. В них была та же морская голубизна, в которой я тонула все эти годы. Улыбнувшись, он поцеловал меня в лоб.

– Люблю тебя, Сиси.

– Я тебя тоже, – пробормотала я в ответ, закрывая глаза.

Когда я их открыла, он уже исчез.

За дверьми возникла какая-то суматоха. Шлепанье ног по дубовому полу. Взволнованные голоса, приглушенный шепот.

Опустив плечи, я тряхнула головой и вышла из комнаты.

У двери меня ждал Джей. Босой, в пижаме, русые волосы взлохмачены. С трудом сдерживая негодование, он заявил:

– Мама, Оливия стащила мой планшет и не отдает.

Не успела я ответить, как послышался пронзительный крик Оливии: «Нет, он все врет!» – и входная дверь с треском захлопнулась.

– Оливия, – сказала я, потирая виски в надежде, что день у меня начнется не с головной боли. – Ты же знаешь, что не должна ничего брать из комнаты Джея.

– А я ничего и не брала из его комнаты, – сердито произнесла Оливия, появляясь в дверях своей спальни со сложенными на груди руками. Хмурое лицо в обрамлении темных волос пылало гневом. – Его планшет валялся на полу в ванной. Я просто его убрала, потому что берегу вещи. Не то что он.

– У тебя есть свой собственный, – возразила я, потирая лоб и вспоминая те времена, когда мне не приходилось препираться с детьми в семь утра. Похоже, это было сто лет назад. – Отдай брату планшет и, когда в следующий раз найдешь что-нибудь не на месте, скажи мне или папе, а мы уже сами разберемся.

Оливия на секунду застыла. Потом резко повернулась и исчезла в своей комнате. Джей ухмыльнулся, злорадствуя, что его сестрицу поставили на место.

– А ты! – взялась я за него. – Ты хоть представляешь, сколько стоят такие вещи? Если ты опять оставишь на полу в ванной – или на любом другом полу – что-нибудь дороже десяти долларов, ты немедленно лишишься этой вещи и никогда больше ее не увидишь. Хоть планшет, хоть карту – что угодно. А теперь, Джей, иди и оденься.

Я смотрела, как он выходит, бормоча что-то под нос. Подождав несколько секунд, опасаясь услышать что-нибудь нецензурное, я спустилась. Ничего предосудительного сказано не было.

Меньше чем за час я привела себя в порядок и приготовила завтрак. Своего рода рекорд, который этим утром поставили миллионы родителей по всей стране. И даже успела все убрать после завтрака. Не хотела давать Стефани повода для критики.

Я относилась к ней достаточно хорошо, чтобы придерживать язык, когда она делала мне замечания.

Когда в восемь тридцать дети побрели по улице к школьному автобусу, я в очередной раз испытала чувство потери. С той стороны улицы мне помахала улыбающаяся Пэм Колфилд. Махнув ей в ответ, я быстро вернулась в дом, пока она не начала делиться последними местными сплетнями.

Перед уходом я некоторое время наслаждалась недолгой тишиной.

Через несколько минут я уже выруливала на улицу и, стараясь не слишком фальшивить, подпевала радиоприемнику.

Дорога до Стэмфорда в удачный день занимала всего полчаса. Сначала по автостраде, обсаженной деревьями, до выезда 34, потом по шоссе, ведущему в город.

Когда я повернула на Лонгридж, был уже десятый час, так что времени на чашечку кофе в кафетерии не оставалось. Иногда я позволяла себе такую роскошь.

Через пятнадцать минут я уже въезжала на парковку. Мое обычное место было незанятым, как, впрочем, и другие рядом. Результат дистанционной работы во многих компаниях и повысившейся платы за парковку из-за сокращения числа сотрудников, которые ею пользовались. Однако совет директоров нашей «Лучшей жизни» продолжал упорствовать.

Я всегда предпочитала работать с реальными людьми. Переписка и онлайн-конференции никогда не заменят живого человеческого общения. В вестибюле охранник Стив кивнул и помахал мне, пропуская внутрь. Снаружи здание казалось маленьким, но там размещалось немало контор. Кабинеты массажиста-терапевта и специалиста по акупунктуре, художественная студия и даже фирма, организующая квесты в реальности и как-то выжившая во время социальной изоляции. «Лучшая жизнь» занимала весь верхний этаж и имела собственный вестибюль, куда приходил лифт.

Джина, сидевшая за стойкой администратора, одарила меня ослепительной улыбкой и нарочито жизнерадостным возгласом: «Доброе утро».

– Доброе утро, Джина, – ответила я, положив сумку на стойку. – Мой первый клиент – мистер Робертсон? В половине десятого?

Она покачала головой, и я пожалела, что отказалась от кафетерия.

– Он отменил визит. Вместо него будет другая клиентка.

Я немного подождала в надежде, что не придется вытаскивать из нее информацию клещами.

– Я вообще-то ничего о ней не знаю, – продолжала Джина с улыбкой, грозившей мне глаукомой. – Только то, что она просила записать ее именно к тебе. Сказала, что ей понравилось твое фото на сайте. А раз ты сейчас свободна…

– Ладно, я ее приму, – вздохнула я, забирая из ее рук тонкую картонную папку и снимая сумку со стойки. – А кто еще на работе?

– Все. Сегодня же понедельник.

– А как сам?

Джина скорчила рожицу, отлично поняв, о ком идет речь.

– Как всегда, не в духе.

Я чуть улыбнулась, округлив глаза.

– Старина Саймон не дает нам расслабиться.

– Он просил тебя зайти.

– Наверное, хочет узнать, почему у нас так мало приходящих клиентов. Я буду только рада снова общаться с живыми людьми. Еще одного года на удаленке я просто не вынесу.

– Полностью с тобой согласна. Но ты все-таки подготовься.

– Само собой, – бросила я уже на ходу.

Мой кабинет был в самом конце коридора. Открыв дверь, я ощутила запах ванили и сосновой смолы.

Сняв пиджак, я попыталась разгладить брюки, сокрушаясь, что накануне повесила их в шкаф кое-как. Вот Джек всегда был аккуратен и вешал свою одежду как следовало. Рядом с ним я выглядела как тетушка Салли.

Потом я включила компьютер и кофемашину. Поставив сваренный кофе на стол, я открыла почту, где была куча новых сообщений, и взялась за папку новой клиентки.

Информации там было немного. В последнее время это стало характерным для всех новичков. Только имя, возраст и перечень жалоб.

Постоянное беспокойство, усталость, бессонница, тревожность, ощущение пустоты, плохое настроение…

Похоже, все эти симптомы были выужены из Сети и примерены на себя.

Но, по крайней мере, это был новый клиент. Так что не стоит усложнять ситуацию.

Через несколько минут на моем столе запищал телефон, и я подняла трубку. Джина сообщила о прибытии клиентки, и я пошла ее встречать.

Вот так я познакомилась с Эллой.

Глава 2

Сначала все было как всегда. Обычный приход на работу. Привычные новые клиенты.

Когда десять лет консультируешь людей – выслушиваешь их проблемы, большие и не очень, – это немного надоедает. К счастью, я была в достаточной степени профессионалом, чтобы относиться к каждому входящему в мой кабинет с уважением и со вниманием, словно это был мой первый клиент.

Но это только внешне. А в душе я позволяла себе отвлекаться. Я думала, что приготовить на ужин, каким новым спортом вдруг заинтересуется Джей и как совместить занятия Оливии плаванием с Малой бейсбольной лигой или футболом.

Футбол.

Я прямо-таки ощутила, как бы вздрогнули мои родственники в Великобритании от этого слова.

Когда я увидела ее в приемной, у меня возникло ощущение, что я ее уже где-то встречала. Иногда такое чувство вдруг возникает на улице или в многолюдном месте. Лицо человека кажется знакомым, хотя ты не можешь вспомнить, где и когда с ним пересекался. Загадочное дежавю, которое ты не можешь объяснить.

Подойдя к женщине, я протянула ей руку. Чуть поколебавшись, она протянула мне свою.

– Рада вас видеть. Пройдемте в мой кабинет.

Кивнув, она, глядя в пол, последовала за мной.

– Могу я предложить вам воду или кофе?

Молодая женщина покачала головой и молча присела на диван. На вид ей было не больше двадцати пяти. Ее персональные данные я уже забыла. При желании их можно проверить – но я всегда предпочитала услышать все от самого клиента.

Чтобы не создавать между нами барьера, я не стала садиться за стол, а поставила стул сбоку от него. Небольшая хитрость, которую клиенты сразу же распознают и приветствуют, но тем не менее она очень важна.

– Итак, вас зовут Элла. Вы не возражаете, если я буду звать вас просто по имени?

– Да, конечно, – отозвалась Элла, сжав руки на коленях и чуть ерзая на диване. – А к вам как обращаться: доктор или как-то еще?

– Нет, лучше просто Сара. Формальности ни к чему.

Элла чуть кивнула. Лицо у нее было бледным, но, когда она говорила, на ее щеках вспыхивал румянец. Светлые волосы стянуты на затылке в конский хвост, макияж был неярким и только угадывался. Высокая и стройная фигура наверняка притягивала мужские взгляды.

– Вы англичанка? – спросила Элла, по-прежнему избегая смотреть мне в глаза. – Извините за любопытство.

– Когда-то была, – ответила я с заученной улыбкой. – Хотя живу здесь уже больше пятнадцати лет. Но произношение у меня по-прежнему английское.

– Да, я сразу заметила.

– Итак, расскажите, Элла, что привело вас сюда.

Женщина снова поерзала.

– Мне трудно сказать. Наверное, мне не надо было приходить.

– Я очень рада, что вы пришли. Считайте мой кабинет безопасным местом, где мы с вами можем говорить о чем угодно или вообще ни о чем. Местом, где все ваши мысли будут восприняты без всякого осуждения. У нас есть час, чтобы побеседовать о чем хотите, и, если вам покажется, что все это напрасно, вы ничем не рискуете, кроме потерянного времени. Звучит неплохо, правда?

– Похоже, что так.

– Для начала расскажите немного о себе.

Тихо вздохнув, Элла некоторое время хранила молчание.

– Не знаю, с чего начать. Вы хотите, чтобы я повторила то, что сказала по телефону, когда мне перезвонили после моей электронной заявки?

Я покачала головой:

– Давайте сначала поговорим о вас. О вашей жизни, положении, о том, что привело вас сюда.

Судорожно сглотнув, Элла стала смотреть в окно, словно надеялась увидеть там кого-то, кто ответит на все мои вопросы. Потом покачала головой и уперлась взглядом в пол.

– Я не знаю, что говорят в таких случаях. Никогда раньше не была у психолога.

– Расскажите немного о себе.

– Имя мое вы знаете. Свой адрес и возраст я сообщила женщине, которая мне позвонила.

– Хорошо, но ведь это лишь формальные данные. А я хочу знать о вас самой.

Элла подняла голову, первый раз посмотрев мне в глаза. Сначала мне показалось, что в ее взгляде было недовольство, но я быстро поняла, что это страх.

– Что вы имеете в виду?

– Это просто сведения, а меня больше интересует ваша личность, – пояснила я, стараясь успокоить ее, прежде чем она выскочит из кабинета.

Такое у меня уже случалось. И, честно говоря, не один раз. Иногда люди чувствовали себя здесь просто ужасно, несмотря на мои благие намерения, уютную обстановку, тщательно подобранные комнатные растения и репродукции картин Моне и Матисса на стенах. Несмотря на мое деликатное обращение и профессиональное радушие.

Но порой это не помогает, и люди не идут на откровенность, скрывая то, что им на самом деле хочется изменить. А вы знаете ответы далеко не на все вопросы. И не можете предложить им быстрых решений.

Отведя глаза, Элла, похоже, приняла мои условия.