Ярослав Солонин: Игорь Кущ и «Сектор Газа». Авторизованная биография

© Ярослав Солонин, текст, 2025

© Екатерина Харламова (Кущева), фото, 2025.

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Пролог

Двадцать пятое июля 2023 года. Наша третья встреча с Кущом, через два дня после его 64-летия. Он в приподнятом настроении, некоторое послевкусие праздника, вместе с ним – усталость, удивление:

Я всё это прошёл – весь наш совок – и остался в рок-н-ролле, не где-нибудь за Коммунистическую партию Советского Союза, за перестройку. Сколько эпох пережил, всю эту хуйню. И до сих пор живой. Подойти к телефону не могу. Потому что столько народу, вся страна звонила. Москва звонила. Танька Фатеева: «Я люблю тебя, Кущев». Твою мать! Это в 64 года я должен признание в любви получать. Ты доживи до 64, и чтобы тебе баба в любви призналась. Не знаешь, что ответить. Я сказал: «Тань, всё, наше время утекло, только остаётся подрочить на воспоминания». И больше ничего. Любит, падла, а может, брешет. И ты можешь представить – ко мне дочь пришла. Не, не первая, вторая дочь, Вика. Старшая, Катя, всё время здесь – если что, звонит, приезжает.

У меня немного кружится голова: старшая дочь Катя называет вторую жену Куща, Арину, с которой он в разводе, сестрой. А ещё у этого 64-летнего деда напряги с третьей женой, Надеждой, с которой они на грани развода. А ещё от неё у него три сына: Федька, Сашка и Ромка. Боже, какая духота на улице. Так недолго написать что-то в духе «Улисса» Джойса или «Тарантула» Боба Дилана.

Извиняясь, Игорь переспрашивает, как меня зовут:

У меня бывает: хоп – и забываю что-нибудь. Меня же машина сбила. Там такой удар был по башке, я не знаю, каким чудом я жив остался. Значит, Господь меня ещё зачем-то оставил на этой земле. Меня ударила машина, и я головой пробил другую машину. Двойной удар получился.

Это наша третья встреча с Кущом. Я наслаждаюсь видом, открывающимся с балкона 16-го этажа. Игорь говорит, что всегда любил последние этажи, хотя первый дом в Новомосковске был двухэтажный, родительский дом в Воронеже – пятиэтажный, первое семейное гнездо – в двухэтажном.

В разговоре мелькают имена женщин, гитар, любимых песен, только успевай ловить. Хорошо, есть диктофон. И всё-таки я задаюсь вопросом: есть ли люди, которые хорошо знают Куща? На него обижаются, его прощают, его ненавидят, его любят. Этот человек вызывает сильные эмоции. Больнее всего достаётся самым близким. Узнаёшь какой-то факт из его жизни и умиляешься, потом это умиление перебивается тем, что вызывает недоумение или отторжение. И эти американские горки всю дорогу. Кто знает Куща хорошо? Точно не он сам. Вчера он удивился и обрадовался, что о нём пишут книгу, сегодня подозревает, что на нём хотят нажиться. Он называет Хоя гением, потом – дураком, потом ещё как-то. Вчера говорил, что у него с лидером «Сектора Газа» не было соперничества, сегодня утверждает обратное, мол, на конфликте строится настоящее творчество. Позавчера он называл себя ветераном панк-рока, сегодня говорит, что панк-рок на дух не переносит.

Так кто его знает хорошо? Может, те, кто отказались от интервью? Или те, кто с радостью согласился побеседовать?

Если кто и знает, то старшая дочь Катя, принявшая непосредственное участие в создании этой книги. Но она всячески стремится его превознести, а может, у неё оптика так настроена. Кущ относится к тем людям, о которых много говорят, но мало знают. Говорят зачастую всякие небылицы, чему в немалой степени поспособствовал и он. Кущ и сам автор многочисленных баек о «Секторе Газа». Вопрос в том, такие ли уж это байки?

Чего не хватает в открытом доступе, так это информации, которая бы позволила прорваться… Куда? В тайны «Сектора»? Ну, хотя бы. Так и кажется, что все недоговаривают. Кущ проклинает «Сектор» и молится на него, открещивается от этой группы, называя «Историей с бородой», но сам посвятил добрые (или злые) лет десять «возрождению традиций жлоб-рока», посадив, к чертям, здоровье.

Хочется исправить это досадное недоразумение. Поэтому я и взялся за этот труд. Хочется, чтобы даже люди, которые думали, что знают Куща, хлопнули себя по лбу и воскликнули: «Ну ничего себе!» Я уверен, что для многих Кущ раскроется с неожиданных сторон. Изначально я хотел разбить книгу на три части, в соответствии с трёхактной структурой. Но жизнь Куща не вписывается ни в голливудский, ни в советский канон зрительского кино. Скорее, это артхаус.

Хочется пожелать приятного путешествия по волнам памяти, рок-н-ролльного угара и абстинентной тоски. Ну и какой рок-н-ролл без грязи, смертей и скандалов? Всего этого здесь тоже предостаточно.

Книга адресована широкому кругу читателей: тем, кто любит «Сектор Газа», и тем, кто терпеть не может эту группу. Фанатам Куща и его хейтерам. Всем, кто интересуется субкультурами, историей второй половины XX века, историей отечественного рока, а также тем, кто любит понаблюдать за чужими скандалами.

Лето – осень, 2023

Intro

Седьмое июня 2004 года. Воронеж. Весь город оклеен афишами с надписью «Сектор Газа» и некой размытой фотографией, в контуре которой проглядывают сразу и Кущ, и Хой. Такое ощущение, что все неформалы и шпана стеклись к ДС «Юбилейный», который стоит на месте старого кладбища. Здание оцеплено ментами, среди которых удивительно много симпатичных женщин в серых штанах, заправленных в высокие берцы, с «демократизаторами» наперевес и пистолетами в кобурах. Пятнадцатилетние панки с зелёными, розовыми, красными, жёлтыми, синими ирокезами щемятся в спасительные стены милицейского коридора, потому что следом за ними движутся бритоголовые парни явно недружелюбного вида. Ба-бах, маты-перематы. Несколько потасовок, в одной из которых мутузятся два деда рокерской наружности. Ещё минуту назад один из них давал интервью местной газете, и вот уже к нему подбежал второй и с криком «Ты кого послал на хер?» кинулся драться. Сцепились, как гоголевские Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, только седые волосья летят. В это время жовиальный, сангвинистичный пухлощёкий мужчина средних лет, представившийся как «Семён Тетиевский, несправедливо выброшенный Хоем на помойку бас-гитарист “Сектора Газа”», с энтузиазмом втолковывает молодой журналистке, возможно – практикантке: «Я думаю, надо пробиваться на MTV. А сам я больше джаз люблю». В это время к нему подбегает пергидрольная блондинка лет 16: «Дядя, можете купить нам сигарет?» Но он слишком увлечён мечтами об MTV, чтобы заниматься такими вещами. И хорошо! Несовершеннолетним – запрещается! И что она вообще забыла на этом концерте? Там поют матом, а хорошие девочки учат уроки. Похоже, на этот концерт пришло немало «нехороших девочек», которые курят и занимаются ещё чем-то, чем прожжённых «экс-секторов» не удивишь.

На следующий день местные издания запестрят заголовками: «Колхозные панки», «Концерт группы “Сектор Газа” закончился дракой басиста с солистом», «Сорокалетние гопники», «“Сектор” жил, жив и будет жить». Флешбэк: у агрессивного деда в бандане на лице шрам, след от пулевого ранения – пытался застрелиться после неудачных гастролей. Да что за вакханалия, в самом деле? Хой уже четыре года как умер, а на афишах «Сектор Газа». Постарался агрессивный дед в бандане, именующий себя директором Игоря Кущева, гитариста легендарного состава группы. Говорят, в этот вечер передрались буквально все. Экс-барабанщик «Сектора» Якушев клеился к дочери Куща, а тот угрожал набить ему морду. Это «Ex-Сектор Газа», детка. Но так было не всегда, были времена и получше. Или не было? Прошлому свойственно рядиться в розовые одежды и прирастать чудесными деталями.

Данное интро – не документальное воспроизведение событий одного дня, а, скорее, плод авторской фантазии и визуализация того, как мог бы выглядеть байопик, если бы его снимали по мотивам скандальных публикаций о Куще. Так вот, этого я постараюсь избежать по ходу всего повествования. Но прикол в том, что правда зачастую шокирует ещё больше, и этого избегать я не намерен и буду пользоваться данным мне правом биографа на всю катушку.

Глава 1
«Мой дед, родная династия»

Мой дед, родная династия,

Он лихой был казак.

А я в него пошёл, и сердце доброе,

Получается так.

Игорь Кущ. Династия

По одной из версий, казаки – беглые холопы и крестьяне, искатели воли, сбежавшие из русских земель в Дикое поле. Считается, что казаки как общность сложились к XVI веку. С XVIII века сибирские казаки стояли на страже южных рубежей России. Народ своевольный, среди талантов которого выделяют особую казачью музыкальность. По материнской линии Игорь Кущев относится к уральским казакам.

ИГОРЬ КУЩЕВ

По матери деда зовут Сидельников Дмитрий Прокофьевич, оренбургский казак. Он начинал батраком. Работал за еду то есть. Поэтому дед у меня из таких, небогатых. Был человеком довольно-таки работящим. Я про него написал песню: «Мой дед, родная династия, он лихой был казак. Работящий был, царство небесное, он учил меня так…» Музыкальность у меня от деда с бабкой, в их породу слух. И у бабушки был слух сильный, и у мамы. И дедушки.

По отцовской линии в роду Кущева немцы и поляки.

ИГОРЬ КУЩЕВ

А у отца все немцы. Его отец, Евгений Кущев, поляк, а мать – немка. Вот у него как раз немецко-польские корни. Но там история умалчивает. Во время войны бабушку вроде убили немцы, а вроде бы не убили. Вроде бы она и бежала. Пропала без вести. Но опять же где дед? Это Дрогобыч. Украина. Пятьдесят километров от польской границы. Какой он там донской казак? Там и близко не было. Он приехал в Воронеж во время войны, отца привёз в город Павловск и там оставил. А сам поехал в Дрогобыч, потому что он управляющим банком был. У него дома постоянно находились два автоматчика, охраняли. Дед две академии окончил: финансовую и военную. Он довольно-таки умный был человек. Но история о нём умалчивает. Отец не любил об этом рассказывать, да и деда потом и не видел, собственно говоря.

Во время Великой Отечественной Дмитрия Прокофьевича отправили механиком в танкоремонтную мастерскую в Сталиногорске.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Получается, благодаря этому дед и спасся. Хороший работник, танки ремонтировал. Он ещё одного товарища своего подтянул, тоже спас, получается.

После Рязани отца распределили в Воронеж. В Новомосковске жили мамины родители, бабушка и дедушка Игоря. Сначала был город Бобрики, основанный в 1930 году в связи со строительством крупнейшего в СССР химкомбината. В 1933-м Бобрики переименовали в Сталиногорск. Он был одной из последних грандиозных промышленных строек эпохи советского авангарда. Задумывался на рубеже 1920–1930-х в русле градостроительных экспериментов, таких как уже проектировавшиеся или строившиеся на тот момент Кузнецк, Магнитогорск, Автострой, Мурманстрой, Днепрострой, Новый Чарджоу. Однако на стадии проектирования и строительства план несколько раз менялся, вслед за постановлениями 1931 года и архитектурными реформами 1932 года. Сталиногорском он пробыл вплоть до 1961 года. Затем он стал называться Новомосковск. Маленький городок, центр тульской промышленности.