– Предложение к тебе. Жора, следующее: ты ведь к Чёрному морю нормально относишься? – пошёл ходить кривулями Трепалов.

– Вполне.

Хоть я был всю жизнь исключительно сухопутным крысом, но и мне ничего человеческое не было чуждо. Родители ещё в детстве возили меня на «море» в Туапсе, где после купаний я вдруг заболел ветрянкой и меня чуть ли не с ног до головы покрыли зелёнкой. Потом сам катался со своими в Сочи. Правда, особо пляжным отдыхом не увлекался, меньше всего люблю жариться под лучами солнца и бездельничать, валяясь на песочке. Тем более в Сочи, где куча всего интересного. Одна только Красная поляна чего стоит или горы, на которые можно любоваться бесконечно! А солёный морской запах, свежесть ветра, плеск накатывающих на берег волн…

Я невольно замечтался, вспоминая картины из прошлого. Даже не верится, что это когда-то происходило со мной, пусть это был другой я, которого больше нет.

– Тогда тебе понравится, что мы придумали, – заявил Трепалов, выводя меня из мира грёз.

– Точно-точно! – закивал Шор. – Задумано просто конгениально!

– Держать тебя в сельской глуши Подмосковья и прятать от людей Радека глупо, – продолжил Трепалов. – Рано или поздно или он сам на тебя выйдет, или ты взбрыкнёшь и проявишься.

– Есть такое, – вздохнул я.

Нет ничего хуже безделья, от него начинаешь лезть на стену.

– Лучшим решением обезопасить тебя будет переезд куда-нибудь подальше от Москвы. Сначала мы думали насчёт Рудановска: и от столицы далеко, и опять же – у тебя там столько друзей, что ты за ними будешь как за каменной стеной.

– И?

– Этот вариант мы забраковали, – сказал Трепалов. – Радек тоже неплохо знает твою биографию и послужной список. Если ему приспичит тебя искать, он обязательно обратит внимание на Рудановск.

– А ему обязательно приспичит меня искать?

– Не исключаю. Пока ты живой и находишься на свободе – ты будешь для него потенциальным источником неприятностей.

– То есть, пока его самого не посадят или не убьют – покоя мне не будет?

– Верно. Вот почему нам понравился другой вариант, Жора, и мы выбрали именно его. Ты поедешь в Одессу! – торжествующе посмотрел он на меня.

– Что – опять командировка, как с Ростовом?

– Не совсем. Во-первых, ты поедешь туда не один, а вместе с женой…

– И Степановной!

– И Степановной, – согласился Трепалов.

– И где мы будем жить?

– С жильём вопрос практически решённый.

Можно сказать, на мази. Товарищ Шор обещает помочь в этом.

Слушавший его с большим вниманием Осип кивнул.

– С дворцами пока туго – все заняты, но комната, а то и две в домике у моря найдутся. Фирма гарантирует.

– Ну, раз фирма гарантирует… – засмеялся я.

– Насчёт московской жилплощади не переживай, она остаётся за тобой, – порадовал меня Трепалов. – Теперь, во-вторых: в Одессе ты будешь жить под другой фамилией.

– Теперь ты мой троюродный брат из Могилёва – Гриша Бодров, – заявил Осип. – Мы решили так тебя назвать, чтобы ты меньше путался. Георгий – Гриша. Быстров – Бодров. Ну и с метками напряга не будет.

Я с сомнением поглядел на него.

– Что, думаешь, между нами нет фамильного сходства? – догадался Осип.

– Угадал. Что-то не очень мы с тобой похожи, братишка.

– Мой родной братишка уже пятый год как в землю закопан, – вздохнул Шор.

– Его брат Натан служил в уголовном розыске, бандиты его убили средь белого дня – подошли и застрелили. Осип до сих пор переживает. Думает, что с ним перепутали.

– Я ведь их потом нашёл и наказал, – зло выдохнул Осип. – Брат ведь не только сыщиком был, он ещё и стихи писал. Анатолий Фиолетов. Слыхал про такого?

– Извини, Осип, не слышал… Я поэзией не увлекаюсь. И за брата своего прими мои соболезнования.

– Всё в порядке, Жора… то есть, Гриша! – спохватился он. – Зато этим сволочам пришлось его стихи вслух всю ночь перед смертью читать.

Судя по спокойной реакции Трепалова, он вполне одобрял поступок Шора.

– И вот на него ты как раз и похож, – снова заговорил Осип. – Такой же приличный, интеллигентный и воспитанный. Только для полной конспирации придётся сделать тебе обрезание!

– Что?! – вскинулся я.

– Товарищ Шор шутит, – улыбнулся Трепалов. – Ни ты, ни твоя жена могут не переживать. У Осипа есть родственники и среди русских.

– С этим у меня полный порядок – сущий Интернационал! Какой только крови не смешалось! – кивнул Осип.

– Теперь что касается работы… Будешь заниматься тем же, чем занимаешься сейчас – Осип работает в одесском угро, он на хорошем счету у начальства и замолвит перед ним за тебя словечко. Продолжишь ловить преступников, как и прежде. Что скажешь, Жора? Как тебе перспективы?

Я задумался. Действительно, из всех возможных вариантов этот был самый лучший. Мне не раз приходилось работать под прикрытием, если легенда хорошая – проблем не возникнет. Настя – умница, должна справиться. Про Степановну вообще молчу – при желании из неё вышел бы опер мирового класса.

Ещё мне нравилась идея, что не придётся заниматься тем, что мне не по душе. Если я что-то и умею хорошо делать, так это искать и вытаскивать на белый свет всяких гадёнышей. Я, наверное, создан для этого. И без любимой работы было бы уже не то.

А ещё я не был бы собой, если бы не искал везде второе дно.

– Это было, в-третьих, Александр Максимович, но ведь есть что-то ещё? – пристально посмотрел я на Трепалова.

Он развёл руками.

– Я же говорил тебе, Осип – Быстров не такой, как все. У него чуйка просто необыкновенная.

– Теперь вижу, Александр Максимович. Действительно, повезло мне с братишкой, пусть и троюродным, – шутливо произнёс Шор.

Его лицо вдруг стало серьёзным.

– Есть и в-четвёртых, Гриша. Из-за него я чуть было не уволился. Спасибо, товарищу Трепалову: он отговорил меня от такого решения. Задачка нам с тобой досталась, сразу скажу – заковыристая. Даже не представляю, с какого бока начать.

Глава 7

Трепалов и мой новый «родственник» уехали ближе к полуночи, оставив меня в глубокой задумчивости. То, о чём они мне рассказали – было мне не в диковинку, с чем-то похожим я уже сталкивался: и когда начинал службу в губернскому угро, и когда возглавил милицию Рудановска. Вот только масштаб тогда был не такой. Поскромнее, что ли…

На сей раз похоже, что мне предстояло столкнуться с системой. Жаль, слово «мафия» ещё не было в ходу, и мои собеседники бы просто меня не поняли, если бы я его употребил. А ведь оно лучше всего характеризовало то, с чем мне предстояло побороться в Одессе и… выйти из этой схватки победителем, иначе просто нельзя.

Всю жизнь считал себя неплохим актёром, опер по долгу службы обязан иметь склонность к лицедейству, вот только любящее женское сердце обмануть нельзя.

– Милый, что тебя тревожит? – спросила Настя, когда за окнами стало совсем темно, мы оказались в постели, а сейчас отдыхали после бурных ласок.

– Ничего…

– Жора, не надо! Я понимаю: ты хочешь уберечь меня и Степановну, но я ведь твоя жена… Мы клялись быть вместе и в горе, и в радости. Не хочешь говорить – не надо, я пойму тебя. Но вдруг, я могу тебе помочь?

Она легла мне на грудь. Наши глаза встретились.

Я понял, что люблю её безмерно, что у меня нет слов описать мои чувства, а может, они и вовсе не созданы, не придуманы людьми.

При взгляде на Настю моя душа переворачивалась, взмывала вверх, я просто умирал от счастья, что нашёл её, свою половинку, и никогда и никому не отдам.

– Нам придётся на какое-то время уехать из Москвы…

– Далеко?

– В Одессу.

– Здорово! Я никогда там не была… В Одессе, наверное, очень тепло и красиво: солнце, море, корабли… – мечтательно произнесла Настя.

– Я тоже там не был, – признался я. – Но, думаю, нам понравится.

– Главное, чтобы ты был рядом. Мне с тобой везде хорошо!

Я ощутил новый прилив счастья после её слов. И вроде бы не мальчик далеко, как ни крути, но за плечами багаж в пять с лишним десятков лет, за это время успеваешь зачерстветь и душой, и телом, но любовь – великое чувство. Она захватывает тебя с ног до головы, возрождает в тебе всё самое лучшее, окрыляет и дарит надежду.

Не в силах сдерживать порыв страсти, я впился в её губы поцелуем, потом перевернулся и подмял под себя.

– Мне тоже хорошо, когда ты со мной!

– Я знаю, – прошептала она, закрывая глаза.

Мы любили друг друга как сумасшедшие, не желая терять ни секунды, убегающего песочной струйкой времени. Я знал, что и завтра, и послезавтра, и даже ещё неделю мы будем предоставлены только себе, никто нам не помешает – сборы в дорогу начнутся потом, но мне сейчас и целой жизни было бы мало, чтобы насладиться любимым, дорогим и самым прекрасным на свете человеком.

Короткая и бурная схватка, тихий стон, шелест влажных тел, горячие поцелуи… Потом, обессиленные, на какое-то время замирали, сжимая друг друга в объятиях и шепча все самые ласковые и нежные слова, которые приходили на ум.

Кто-то из нас не выдерживал, и всё повторялось снова и снова. Мы не знали, что такое табу, не испытывали стеснений, мы просто любили…

Я привык просыпаться рано и, когда первые солнечные лучики проникли сквозь занавес, по привычке открыл глаза. Положив голову мне на правую руку, рядом спала Настя. Даже сейчас, после голодной до ласк и любви ночи, она была самой обворожительной на свете.

Я старался не шевелиться, чтобы не разбудить её, но она почувствовала мой взгляд, этого оказалось достаточно, чтобы Настя – самое ценное, что у меня есть, тоже проснулась.

– Доброе утро, милая, – приветствовал я её.

– Доброе!

Мы снова поцеловались, сначала легко и непринуждённо, а затем я ощутил, что опять закипаю, но тут в дверь поскреблась Степановна.

– Вставайте, голубки! Завтракать пора! Успеете ещё намиловаться…

Мы с Настей улыбнулись.

Господи, как это хорошо, когда у тебя семья, любимая жена и пусть не родная, но почти мама. Не хватает разве что…

– У нас с тобой обязательно сначала родится девочка, а потом мальчики. Я хочу, чтобы у нас было много детей, – прочитала мои мысли Настя.

– Обязательно. Скажешь, когда надо будет остановиться.

– Не-а! Не скажу! – засмеялась Настя и, повысив голос, сказала Степановне:

– Доброе утро! Мы уже встаём.

После завтрака женщины выгнали меня на улицу, а сами принялись наводить в доме порядок. Я порывался помочь им, но мне сообщили, что я буду только мешаться под ногами, а чтобы совсем не было скучно – вручили книгу из скромной библиотечки, которая обнаружилась в доме.

Спорить было бесполезно, я вышел на свежий воздух и, устроившись на скамейке, принялся читать.

Буквы слипались, категорически не желая складываться в слова и предложения, смысл текста терялся, я сам не заметил, как задремал.

Разбудило меня ласковое поглаживание по голове. Это была Настя.

– Не замёрз?

Я отрицательно замотал головой.

– Только соскучился.

– Мы закончили. Пойдём, погуляем? До обеда ещё есть часик, – предложила она.

– Конечно!

Я встал, положил так и не осиленную книгу на скамейку и приобнял супругу за талию.

– Пошли!

– Пошли.

Снег в лесу ещё не успел растаять, местами были настоящие сугробы, поэтому мы не стали углубляться в него, а просто прогулялись по дороге и обратно.

– Послезавтра к нам снова приедет Осип, – предупредил я Настю. – Привезёт нам продукты, ну ещё кое-что.

Этим «кое-что» были обширные списки родственников Шора, которые нам предстояло изучить и запомнить, чтобы при случае не попасть впросак.

Степановне в придуманной нами «легенде» досталась роль моей тёщи – Настиной мамы.