Вроде бы ничего полезного больше нет. Витек-выживальщик наверняка нашел бы, и из этой кучи хлама выбрал бы другое, еще бы оборжал меня, дескать, что ты, офисная моль, понимаешь? Если не понимаю, значит, буду учиться. Сергеич, если что, подскажет.

Он сидел возле автовышки, как доярка возле коровы. Справа лежали трубы, более удобные, чем те, что откопал я.

– Помощь нужна, – сказал я, и Сергеич аж подпрыгнул вместе со стулом, развернулся.

– Оружие вам надо сделать для завтрашнего похода, – объяснил я. – Дело небыстрое, но без этого никак.

Думал, он начнет быковать, давить, чтобы я выгнал Карину, но нет – похоже, принял решение группы и успокоился.

Вместо бычества Сергеич почесал плешь, окинул меня взглядом и пожаловался:

– Вроде тут много всего, а для тарантасов нет ничего подходящего, вилы вот только. Листы железные нужны для брони. А то ж закидают коктейлями Молотова теми же, и что? Сгорим, как есть сгорим!

– Завтра поищем, – успокоил его я. – Ты чем воевать будешь, когда с тарантаса своего слезешь? То-то же. Давай вооружаться. Только сварка нужна. Как вижу, все работает.

– Ага, а че у тебя? Тащи давай!

– Лучше ты тащи туда сварочный аппарат, там целая гора всякого.

Глазки Сергеича алчно блеснули, он поднялся и потер руки.

Процесс пошел весело и бодро. Я показывал находки и говорил, что с этим можно сделать, а Сергеич выносил приговоры придумкам.

Процесс крафта оказался более-менее предсказуемым: я брал в руки предметы, и система выдавала их убойную силу. Только сцепление система не распознала как оружие и, когда Сергеич намертво приварил его к трубе, которая наносила 4–6 единиц урона, просто умножила его на четыре.

– А если края зазубрить? Болгарка есть?

– Диски у болгарки хилые, сломаются, – пробурчал Сергеич, а потом вдруг как понял! – Болгарка, епта! Болгарочка!

И края сцепления были зазубрены с помощью болгарки – он нарезал по кромке острые выступы, будто зубья.

Сергеич отошел, вытирая пот со лба, и полюбовался на свое творение. Я взял получившуюся дубину в руки – она была тяжелой, но вполне управляемой.

– Готово вроде, – проговорил я, сжимая рукоять.

И тут же по всему оружию пробежала световая волна.

– Получилось? – обеспокоенно глядя на меня, спросил Сергеич. – Получилось же?

– Получилось, – с улыбкой ответил я, глядя на уведомления системы.

Удивительно. Возможно, сказалось мое присутствие и вовлеченность в процесс, потому что хоть и выполнял основную работу Сергеич, крафт засчитали мне. Как будто и сам претендент был лишь инструментом в моих руках:

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Тяжелая дубина из автомобильного сцепления и трубы».

Компоненты: автомобильное сцепление, стальная труба, сварочные швы, зазубренные края.

Качество: редкое.

Особые эффекты: «Отбрасывание», «Кровотечение».

Хотите дать модификации свое название?

– Крушитель, – сказал я без колебаний. – Нет, лучше… – Я посмотрел на довольную морду Сергеича. – Палица Сергеича!

– Палец мой при чем? – удивился электрик, не видевший сообщений системы. – Пол-лица? Палится? Не понял…

Чертеж редкой дубины «Палица Сергеича» внесен в список известных модификаций.

Палица Сергеича

Редкое дробящее оружие.

Урон: 36–48.

Особый эффект «Отбрасывание»: с вероятностью 30 % цель отбрасывается на 2 метра назад и теряет равновесие на 3 секунды.

Особый эффект «Слабое кровотечение»: зазубренные края наносят рваные раны, цель истекает кровью, теряя 1 % активности каждую минуту в течение 5 минут.

Статы были похуже, чем у «Втыкателя», – видимо, многое зависело от сложности и исходного качества материалов. Но все равно пуха удалась – оптимальный вес, около четырех килограммов – достаточно, чтобы наносить мощные удары, и не так много, чтобы у здорового мужика-претендента не хватило сил на замах.

– Урон тридцать шесть – сорок восемь, два спецэффекта, – доложил я Сергеичу. – Можно отбросить и ошеломить, плюс будет истекать кровью минут пять. Называется «Палица Сергеича».

– А что такое палица?

– Ну, типа булавы. Я хэзэ, Сергеич.

– А булава что такое?

– Дубинка такая. Типа биты бейсбольной.

– Ну так и назвал бы дубиной, дубина! – засмеялся он. – Сам слов не знаешь, а все туда же… – Это он на Макса намекал, который любил ввернуть что-нибудь эдакое стремительным домкратом. Но видно было, что он доволен оружием, к которому приложил руку. – Хорошая дубинка получилась. Черепа крошить самое то!

Сергеич с энтузиазмом потряс палицей, радуясь новообретенному оружию как ребенок, потом сделал пару ударов и поприседал, издавая дикие звуки.

– Теперь щиты нужно состряпать, – сказал я. – Тебе, мне, Рамизу. Вот только из чего?

– Из мента! – радостно оскалился Сергеич. – Надо ограбить мента. А из этого хлама не сделаешь, фигня получится. Давай дальше варить! Говори, что и к чему!

– Ты как Бендер, – ухмыльнулся я. – Только не Остап, а робот-сгибатель. Тот сгибал все подряд, а тебе бы все варить и варить. Будешь теперь Сварщиком, Пролетарий!

– Служу Отечеству! – взял под козырек бейсболки Сергеич.

Я взял в одну руку относительно тонкую длинную полутораметровую трубу, в другую – садовые вилы без рукояти. Приложил одно к другому, прикидывая, как лучше соединить.

– Стой, не торопись, – остановил меня Сергеич. – Просто так приваривать нельзя – зубья погнутся и отвалятся при первом же серьезном ударе.

Он включил болгарку и принялся вырезать в конце стальной трубы продольные пазы точно по размеру трех острых зубьев вил. Искры летели во все стороны, и я отошел подальше, прикрывая лицо рукой.

– Вот так, – удовлетворенно проговорил Сергеич, выключив инструмент. – Теперь вставляем намертво и завариваем.

Процесс занял добрых полчаса. Сергеич старательно проваривал каждый шов, время от времени поднимая маску и критически осматривая работу.

– Готово! – наконец объявил он. – Давай проверяй.

Я взял получившееся копье в руки – длинная стальная труба с четырьмя острыми зубьями на конце. Оно было чуть короче первой версии «Втыкателя», но легче. Сделал несколько выпадов в воздух.

– Неплохо, – одобрил я, и тут же по оружию пробежала световая волна.

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Самодельное копье из стальной трубы и садовых вил».

Компоненты: стальная труба, садовые вилы, пазовое соединение, сварочные швы.

Качество: редкое.

Особые эффекты: «Множественное протыкание», «Обездвиживание».

Хотите дать модификации свое название?

– «Викины вилы», – сказал я, вспомнив старую шутку.

Чертеж редкого копья «Викины вилы» внесен в список известных модификаций.

Викины вилы

Редкое колющее оружие.

Урон: 27–36.

Особый эффект «Множественное протыкание»: четыре зубца одновременно наносят множественные раны, увеличивая урон на 100 % при применении против крупных целей.

Особый эффект «Обездвиживание»: с вероятностью 20 % ошеломленная цель теряет возможность двигаться на 2 секунды.

– Двадцать семь – тридцать шесть урона, – доложил я Сергеичу. – Теперь Рамизу что-нибудь потяжелее.

Сергеич уже копался в куче железяк.

– А вот и то что надо!

Он извлек из груды хлама массивные ручные тиски с зазубренными стальными губками.

– Это каким боком оружие? – усомнился я.

– А вот каким! – Сергеич взял короткую толстую трубу и приложил к ней тиски за неподвижную часть так, чтобы зубастые губки торчали вперед. – Получится молот с шипастой головой. Рамиз мужик крепкий, потянет.

Тиски были старые, тяжеленные, и не из хрупкого чугуна, а из толстой стали. Сергеич снял подвижную часть, намертво закрепил оставшуюся и срезал торчащую ручку – теперь конструкция стала устойчивой.

Пока он возился со сваркой, я наблюдал, как тяжелые стальные тиски прикрепляются к концу трубы. Конструкция получалась внушительная.

– Готово! – Сергеич поднял творение и осторожно покачал им в воздухе. – Теперь края подточим для верности.

Он снова взялся за болгарку, дополнительно зазубривая поражающие поверхности губок тисков.

Я взял готовое оружие – короткая труба-рукоять с массивными тисками на конце. Тяжелое, неуклюжее, но внушительное. Световая волна не заставила себя ждать.

Денис Рокотов, вы изобрели чертеж модификации оружия «Молот из ручных тисков и стальной трубы».

Компоненты: ручные тиски, стальная труба, зазубренные края, сварочные швы.

Качество: редкое.

Особые эффекты: «Дробление», «Временное усиление».

Хотите дать модификации свое название?

Я усмехнулся:

– Тиски Рамиза.

Чертеж редкого молота «Тиски Рамиза» внесен в список известных модификаций.

Тиски Рамиза

Редкое дробящее оружие.

Базовый урон: 36–54.

Усиленный урон: 72–108.

Особый эффект «Дробление»: с вероятностью 20 % сломает кости и нанесет дополнительные 60–100 единиц урона.

Особый эффект «Временное усиление»: зазубренные края вдвое увеличивают урон в течение первых 10 ударов, затем постепенно тупятся, снижая урон на 5 % с каждым последующим ударом.

– Урон под сотку, – пересказал я характеристики. – Рамизу понравится.

– Еще парочку по-быстрому замутим, – воодушевился Сергеич. – Про запас. А то мало ли что.

Он взял длинную тонкую трубу и просто приварил к ней другие садовые вилы – уже без всяких пазов, накрепко.

Я взял в руки получившееся копье, и система признала его оружием. С названием я не заморачивался:

Запасное копье

Необычное колющее оружие.

Урон: 18–24.

Особый эффект «Протыкание»: позволяет проткнуть цель, нанося дополнительные 20 % урона.

– И еще одно…

Сергеич взял стандартную трубу на 25 миллиметров – она удобно ложилась в руку – и приварил к ней заглушку из толстой трубы. В торце просверлил дырки, в которые вставил и приварил обточенные болты с заостренными концами.

Получилась дубинка с шипастым набалдашником.

– Тоже запасное, – сказал он, любуясь своим творением.

Хотел назвать дубинку Моргенштерном, но передумал. Решил приберечь для более солидного оружия.

Запасная дубинка

Необычное дробящее и колющее оружие.

Урон: 15–21.

Особый эффект «Множественные раны»: с вероятностью 25 % наносит дополнительные 9–12 единиц урона.

– Неплохой арсенал получился, – подвел я итог, оглядывая наши творения. – Теперь щиты делать будем?

– Говорил же, не из чего… – вяло отозвался Сергеич, оглядывая остатки материалов. – Хотя…

Он взял велосипедную раму и принялся разбирать ее болгаркой, отрезая лишние трубки и оставляя только основную треугольную конструкцию.

– Сейчас, – пробормотал он, копаясь в куче хлама. – Вот!

Сергеич извлек несколько плоских металлических пластин – судя по всему, частей каких-то ящиков или корпусов.

– Приварим к раме, получится основа, – пояснил он, начиная кроить пластины по размеру треугольной рамы.

Процесс шел медленно – приходилось подгонять куски металла друг к другу, заваривать щели. Сергеич старательно обрабатывал каждый шов, помня о кислотных плевках тошноплюев.

С внутренней стороны он приварил прямую трубку как основную ручку, а сбоку закрепил пару плотных ремней – для фиксации на предплечье. Старые кожаные ремни он нашел в хламе.

Готовый щит получился треугольной формы, размером примерно с автомобильное колесо, но явно самодельный и неровный.