– Ты прав, страх есть. Только что мы можем сделать, Стефан? Что? Либо жить в этом мире, в этом времени, либо… кончать с жизнью.

И только Макс это произнёс, как вдруг его пальцы будто током разорвало. Вскрикнув, он посмотрел на пульсирующие подушечки.

– Мать вашу! Что это?

– Колит в пальцах?

– Колит? Меня словно током ударило! – Макс злился.

– У меня вчера тоже было такое покалывание. Уверен, это неспроста.

Встав, Макс пнул урну. Дворник, стоявший в стороне, покосился на него, но Макс чихать на него хотел.

– Видит Бог, я пытаюсь мыслить здраво, но происходящее только всё больше пугает. Представляешь, что будет с Мирой и Анькой?

– С Мирой ничего не будет. У неё нет родных, а друзья – то есть мы – рядом. Ей всё равно, в каком времени жить. А у Анны есть семья, и мы также не знаем, где они. Да, её сейчас забавляет вся эта ситуация. Я боюсь того момента, когда к ней придёт осознание.

Они говорили почти час, но так ни к чему и не пришли. Страх остался. Успокоиться не удалось. Пример Питера только усугублял положение, и Стефан со страхом в сердце ехал в дом, где должны были жить его родители.

Мира и Анна поехали с ними.

Анна впервые увидела дом, в котором жил Стефан до отъезда в Москву. Небольшой коттедж с открытой газонной площадкой перед фасадом. Когда молодые люди вышли из такси, садовые дождеватели привели в действие. Аня подпрыгивала на своих каблучках, чтобы на её ножки не попали холодные капли воды. Мира шла спокойно, держась за руку Макса. К ним навстречу из-за угла выскочил пудель с бантиком на макушке и принялся громко лаять. Стефан оторопел, ведь его родители никогда не держали собак. Он осмелился предположить, что они съехали из этого дома, но внезапно выплывшая старушка оспорила этот факт. Женщина постарела, но Стефан чётко знал черты лица своей матери. У неё были голубые глаза, нарисованные бровки домиком, розовые губы с острыми углами и шикарные обесцвеченные волосы, перевязанные белой лентой.

– Что вам тут нужно? – крикнула она, подбирая взбесившуюся собачонку. – Опять свидетели Иеговы?

– Нет, мы… я… – Стефан не знал, как представиться. Его удивляло, что она не узнала родного сына. – Это я – Стефан. Твой сын.

– Сын? У меня нет сына. Никогда не было.

– Но…

– Уходи, самозванец! – взяв скрученную газету со стола, старушка принялась махать ею, прогоняя непрошенных гостей.

Макс встал перед Стефаном, приняв пару ударов на себя.

– Разве ваше имя не миссис Кинкейд?

– Кинкейд? – старушка призадумалась. – Не знаю. Кто вы?

Макс обернулся и посмотрел на Стефана. Тот пятился, а взгляд постепенно становился всё более растерянным.

***

На колебания ушло полсекунды. Закусив губу, Дебби двинулась к парню, мирно дремавшему на сиденье в зале ожидания.

Это был Томми. Он так и не вернулся в дом брата накануне вечером, но и Анастасию найти не удалось. Так и уснул, где присел.

– Томми Дарби – начинающий и очень талантливый музыкант, – произнесла Дебби, присаживаясь рядом. Какая удача! Значит, она была права, и пассажиры таинственного рейса не покинули аэропорта. Девушка широко улыбнулась и протянула ещё сонному парню руку. – Привет! Я – Дебби. Хочу поболтать, не против?

– Кто вы?

– Сказала же, что Дебби. Эй, мы летели в одном самолёте!

– Правда?

– Да. Я точно видела тебя. Потому что узнала… Хм, не каждый день летишь с крутыми музыкантами.

– Я не был известным. Как вы…

– Ты, – добродушно поправила его хитрая журналистка. Был бы у неё хвост, вильнула бы.

– Хорошо. Где ты успела меня заметить?

Девушка была готова ко всему, поэтому достала из сумочки вырезку из малоизвестного журнала 2004 года выпуска, где рассказывается о начинаниях Томми Дарби. Парень был впечатлён, а главное – заинтригован. Ещё никто и никогда не узнавал его, как музыканта.

– И ты слышала мою музыку?

– Хотела бы, но ты ведь не выпустил ни одного сингла.

– Да. В основном, я играл вживую.

– А теперь что намерен делать? Переход из 2005 в 2022 год – это серьёзно.

– А ты?

Дебби запнулась. Надо было учесть, что обычная беседа, не подразумевающая разговор журналиста и жертвы журналиста, заведёт её в тупик. По её же словам, она также пересекла время и теперь жизнь её усложнилась. Или нет? А что если пофантазировать? Так даже интереснее.

– Пока не решила. Хочу найти семью, э…

– Я нашёл семью, но удовлетворения не испытываю. Брат стал ещё старше, чем был. Странно на него такого смотреть. И дети его, мои племянники, совсем чужие… я не чувствую родства. Это странно, да?

Слушая Томми, Дебби на секунду прониклась к нему сочувствием, но быстро вспомнила, что в кармане включён диктофон.

– Скажи, какие ты чувства испытываешь в этом времени? Мне кажется, разница настолько велика, что привыкнуть будет сложно.

– Разве ты не в том же положении? – смекнул Томми. – Вроде попал в тот же Нью-Йорк, с теми же улицами и зданиями, но видится совершенно иной мир.

– Ещё столько предстоит узнать…

– Что ты имеешь в виду?

– За эти дни я изучила местные газеты и журналы. Почитай, очень впечатляет. Кстати, музыкальная индустрия продвинулась вперёд. У меня есть друг, у него своя студия… э… – Дебби понимала, что сглупила, но поздно было отступать. Почему-то захотелось помочь Томми освоиться в этом непростом времени. Пришлось сочинять. – Я об этом узнала пару часов назад. Хочу съездить и посмотреть. Поедешь со мной?

Томми неожиданно просиял.

– А можно?

– Конечно! Как с тобой связаться?

Томми дал свой номер телефона. Дебби пообещала позвонить. Сначала надо бы подготовить друга к тому, что и она недавно воскресла из мертвых.

Дружба с Томми будет ей на руку. Для грандиозной статьи требуется много информации, а Томми приведёт её к остальным пассажирам, причём добровольно. Она это знала и внутри себя улыбалась.

***

Дом сиял чистотой. Лорен была благодарна Нонне Дерлинг за то, что Анастасия и Клара приехали к ней погостить. Они помогли убраться, и мысли её в этот момент не беспокоили. Клара приготовила ужин, а поев, уехала обратно в больницу. Ей сказали, что торчать в палате Абигейл целыми днями не разрешено, существуют определённые часы посещения, а после она должна ехать домой. Когда Анастасия предложила погостить у Лорен, Клара была вне себя от счастья.

– Бедная женщина, – сокрушалась Настя за чашкой чая, думая о Кларе. – Дочь спасли от болезни, но Клара понятия не имеет, где её муж, мать и сестры. Она везла дочь на обследование, а муж из-за работы остался в России. Так и у меня, – она вздохнула. – Денег не хватило вдвоём поехать. Антон остался, а я… исчезла.

Лорен крутила в руках кружку, смотрела на тёмную жидкость и думала: что кроме работы она потеряла? Насте и Кларе сейчас намного хуже, а её проблемы можно решить, так она думала.

– Я видела его. – Настя коснулась колечка на своём пальчике и задумчиво смотрела на него. – Мы разговаривали. Он стал… другим. Не тот Антон, который сутки назад провожал меня в…

– Что ты намерена делать?

– Мой отец умер. Я должна вернуться и отсудить своё наследство. Понятия не имею, как сложится моя жизнь, Лорен. Разве у тебя нет чувства, что находишься в невесомости, когда хочешь крепко встать на ноги, но гравитация не позволяет?

– Именно так я себя и ощущаю. – Смоки прыгнул Лорен на колени, и она ласково пригладила его дымчатую шерстку. – Он пришёл в первый день, когда я сюда приехала. Этот котик мой единственный друг. Нет у меня семьи. Мать-алкоголичка жила в Мичигане, но мне не интересно, что с ней. Коллег у меня больше нет, как и работы. И этот дом могут отобрать в любую минуту.

– Тебе нужно поговорить с Хьюго Пено. Он должен помочь узаконить права на этот дом. Мало ли что случилось в 2005 году. Ты ведь вернулась.

– Странно, что дом стоял заброшенный. По идее, бывший хозяин должен был обеспокоиться тем, что я не до конца выплатила рассрочку. Я ожидала увидеть здесь других жильцов, а дом все семнадцать лет простоял пустой. – Лорен извлекла пачку бумаг из-под диванной подушки, которую наспех запихала во время уборки. – Счета кто-то оплачивал.

– Как это? – удивилась Настя. – За домом не смотрели, но счета оплачены?

– Именно. Когда я включила холодильник и поняла, что электричество работает, сразу бросилась к почтовому ящику. Счетов там нашла целую стопку, но сравнивая показания, поняла, что их вовремя оплачивали. Долгов нет.

– Мистика!

– А может нам всё это снится? Или мы, как Алиса, попали в зазеркалье какое-нибудь?

Настя усмехнулась, а потом поёжилась как от холода.

– Впервые в жизни я ненавижу реальность.

***

В камине весело потрескивали дрова. На улице было прохладно из-за дождей. Погода испортилась окончательно, но в доме царил уют.

Дэна подсела к Альберту, и они молча смотрели на танцующие языки пламени.

– Хочешь вина? – спросила она.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Я просто вижу, как ты напряжён. Завтра тебе предстоит ехать в банк. Волнуешься?

– Нет.

– Ты прав. С твоим умом и навыками нет смысла волноваться.

– Думаешь, у меня есть шанс?

– Уверена, – улыбнулась она, обнимая собственные колени. – Я слишком хорошо тебя знаю.

Дэна мечтала, чтобы Альберт обнял её как раньше, но он проявлял ледяное безразличие. Пожелав ей сухо спокойной ночи, он ушёл в свою спальню и лёг спать. Альберта не заботили чувства нынешней Дэны. Она стала ему совсем чужой. Это всё равно, что встретить одноклассницу спустя семнадцать лет, с которой крутил интрижку. Было и прошло. Теперь они разные и дороги у них разные. Дэна этого не понимала.

Ночью Альберту снилась Лорен. Он видел её в кресле самолёта. Она спала, но сон был беспокойный. Девушка металась и кричала. Альберт пытался успокоить её, но ничего не получалось. Тогда он ударил её по щеке и проснулся. На левой руке пульсировали пальцы, словно пощечина была настоящей.

Взглянув на часы, он был поражён. Часы показывали ровно столько же, сколько было во время посадки самолёта. А внутри жглось дикое желание встать и идти. Только куда?

Утром после тяжелого сна Альберт принял душ, надел новый костюм и надушился новым одеколоном. Дэна уехала на работу, оставив записку, что будет к семи дома.

Наспех позавтракав, он вызвал такси и назвал водителю адрес банка. Таксист оказался очень разговорчивым.

– Только что новости слушал. Чего только в мире не творится! Самолёт исчез в 2005 и появился в этом году. Да ещё в Нью-Йорке! Вы вот верите в перемещение во времени?

– А почему, собственно, это не может быть правдой? Я верю в вероятность. А данный случай вполне вероятен, – деловито ответил Альберт.

– Говорят, пассажиры рейса даже не постарели. Но это противоречит всем законам.

– Почему? Человек сел в самолёт в 2005, а через четыре часа приземлился. Для него времени прошло мало, считанные часы. А для людей в том времени, в которое попал человек, пролетело семнадцать лет. В этом есть логика, мне кажется.

– Четыре часа и семнадцать лет, – водитель скривил губы, соглашаясь. – Да, пожалуй, в этом есть логика.

– И никакие законы природы не нарушены.

– Я бы хотел оказаться на их месте.

– А я нет.

– Почему?

Альберт чуть подался вперёд, чтобы водитель лучше понял его мысль.

– Потому что чудо заканчивается на самом перемещении. Дальше начинается самый настоящий ад. Человек воскресает из мёртвых. Он теряет имущество, работу, счета в банке. Теряет родных или приобретает постаревших, повзрослевших родственников, взрослых детей. Что в этом хорошего?

Водитель, обомлев, молчал.

– Вот именно. Ничего.