– Черт его знает, чем татайку до нас заправляли. Но густо село. Видно, мы, когда в спешке заправляли, всю муть со дна бака и подняли. А может, и у немца в баке это было – мы ж его насухо выдоили. Давай прочистим и попробуем, как работать будет.

Жанаев как раз закончил кушать, когда впихнувшийся в тесную коробку танка Логинов завел машину – и на этот раз танкетка довольно шустро пропыхтела по полянке метров десять, напугав привыкших к тишине пехотинцев победным ревом моторчика.

– Вот! – немногословно отметил триумф человеческой мысли над грязным фильтром Спесивцев.

– А то ж! Воля и труд человека дивные дива творят! – согласился с ним и довольный Логинов, вытирая лицо и руки тряпкой.

– И что, прямо сейчас и поедете? – спросил Лёха заинтересованно.

– Ну, сначала надо еще повозиться – гусеницы подтянуть, подрегулировать того-сего. А что, решили с нами двигать? – спросил кавалерист.

– У вас же топлива почти нет, – ответил Лёха.

– Если повезет – разживемся опять. А то – поехали? Как на таксо! Только медленно.

– Слушайте, – тут Лёха замялся, но потом все-таки закончил: – А не покажете, как она управляется? Эта машинка, в смысле.

– Почему нет, – пожал плечами Спесивцев и аккуратно разгладил усы.

– Что-нибудь водили? Из техники? – заинтересовался высунувшийся с водительского места Логинов.

– Мне давали поводить, – начал Лёха, тоскливо понимая, что его сейчас пошлют наф. Да еще и посмеются. Да, в общем, и поделом, потому как водить ему давали только скутер да старый Жигуль, который было совсем не жалко. Свои таланты в плане вождения Лёха оценивал трезво.

– Отлично! – почему-то воодушевился экипаж недотанка. Логинов довольно шустро вылез из тесной утробы Т-38 и сделал широкий приглашающий жест:

– Можете сделать залезантий! Только аккуратно, танк не поломайте!

Опасливо глянув в проем узкого люка, Лёха неловко, вперед ногами, стал забираться в танк. Больно ушибся задницей, как оказалось – о складную спинку водительского сидения, потом пришлось покорячиться, ставя ее на место – схлопнулась она от веса Лёхи, и пришлось ее выковыривать из-под себя. Наконец, сел, чувствуя себя шпротой в банке – жутко тесно и вокруг все в масле.

– Ну вот, значится, гляди, – стал тыкать пальцем из люка мамлей – вот это стекло – триплекс наблюдения, смотришь сюда глазами. Чтоб не задавить кого, когда поедешь. Или не уехать, куда не надо. Это – ключ зажигания. Ручку пока не дергай, коробка переключения скоростей это. Смотри дальше…

Триплекс представлял собой узкую стеклянную полосочку в металлической рамке. Стеклышко было мутновато, но определенно толстое. Как в него смотреть и что при этом увидишь – неясно. Тут же висел ящичек с несколькими циферблатами, которые все отличались по внешнему виду и производили впечатление кустарно приляпанных на металлическую плату, справа – ручка с какими-то смешными рычажками с черными шариками на концах и пара педалей под ногами. В этой теснотище все выглядело каким-то невсамделишным, стимпанковым: какие-то механизмы, занимавшие почти все пространство внутри, здоровенный шланг слева – там, где стояло старое мотоциклетное треугольное сидение, видимо, служившее насестом для стрелка-башнера. Непонятная железяка черного блестящего вида, к которой была приделана рукоять, вроде как годная для оружия, потому как рядом с нею был недвусмысленный спусковой крючок, но что это за железяка, Лёха понятия не имел. Странные стойки с черноблестящими цилиндрами. В общем, такого Лёха в жизни не видал. Никогда. И выглядело это так, что в кошмарном сне не представишь. Логинов, не обращая внимания на то, что ученик как-то затих, продолжал бодрым учительским голосом растолковывать предназначение тысячи и одной штуковины, окружавшей Лёху.

– А аптечка и огнетушитель тут есть? – невпопад спросил Лёха, чтобы хоть как-то уменьшить поток сыпавшихся на него сокровенных знаний.

– Это у вас, у летунов, такое все цивильное, а тут это не предусмотрено. Огнетушитель вроде должен быть, но тут дело такое – как считаешь, сможешь тут напялить на себя противогаз? – спросил Логинов.

– Зачем противогаз-то? – жалобно протянул ученик, слабо себе представлявший, как этот противогаз надевать и вообще. Не, в игрушке «Метро» там такое было, и его персонаж в противогазах бегал постоянно. Но сама процедура там была никак не показана: рраз – и на морде у тебя резиновая маска, и глядишь в два стеклышка.

– Так, значится, очень все просто, – менторски заявил профессор в чине младшего лейтенанта. – Тушащий реагент в огнетушителях – тетрахлорид углерода, а при его попадании на горячие поверхности, что неминуемо при любом пожаре, происходит химическая реакция окисления с образованием фосгена. А фосген у нас что? (И сам себе ответил, окончательно войдя в роль преподавателя). А фосген у нас – сильнодействующее отравляющее вещество удушающего действия.

– Ничего себе у вас огнетушители – пробормотал ошарашенный Лёха.

– Какие есть. Понятно, вам, в авиацию, что получше, ну а нам что осталось – кивнул головой Логинов. И тут же бодро продолжил лекцию о свойствах этого чертова танка.

Боец Семенов

Сменив Жанаева, боец уютно устроился в кустах и задумался, внимательно при том оглядывая окрестности. Опять был выбор: идти самостоятельно или все же пристроиться к танкистам. Они ведь тоже к своим двигаются и вполне уверенно. К тому же у них техника, а ко всякой технике Семенов испытывал самое настоящее уважение с капелькой суеверного страха. Все, что нельзя было сделать в деревенской кузне, его всерьез впечатляло своей мощью и невиданными для деревни возможностями. Конечно, злило, что все девки на деревне млели перед теми же шоферами и трактористами, а о летчиках и мечтать не могли, хотя мечтали. Вон как на потомка, к примеру, таращились. А всего-то городская одежда и летная курица на рукаве.

Сам Семенов и представить себе не мог, чтобы вести машину или трактор – это казалось ему совсем нечеловеческим умением. Правда, в армии, разобравшись, наконец, с тем, как работает его пулемет, и поняв смысл хитрой механики, боец себя зауважал и подумал, что вообще-то, может, и он смог бы потом как-нибудь научиться и проехать хотя бы на велосипеде. Но все равно было страшновато как-то. Вот с лошадями Семенов знал все досконально, что надо делать, а с машинами – робел. То, как опасливо относились к корове Зорьке Петров и потомок, Семенова забавляло. Оно бы, конечно, поучиться бы еще, все-таки пять классов – это для деревни много, а городские, вишь, куда как ученее.

Вон, в последнем призыве – у половины было даже семь классов и они важничали поэтому. Умственность, одно слово. Впрочем, дальше учиться не получится – жена, дочка, их кормить надо. А когда учишься, самому бы прокормиться. Не, вряд ли выйдет.

От этих мыслей отвлек Петров, припершийся не то поболтать, не то сменить. Токаря озаботило то, что потомок залез в танк, и эти двое ухарей взялись делать из него танкиста.

– Танк-то они что, починили? – спросил Семенов.

– Вроде да. Слыхал – мотор рычал? – ответил Петров.

– Слыхал. Что дальше делать будем? Сам ты как думаешь? – спросил Семенов.

– Горючки у них мало. Совсем. И взять можно только у немцев. Значит, они опять поедут немецкий грузовик ловить. А там бабка надвое сказала. Мы им, конечно, помочь можем, только толку от нас маловато будет. Говоришь, гансы колоннами прут? – уточнил Петров.

– Не все. Мотоциклисты и поодиночке сигают. Но в основном – колонны, да. Длиннющие.

– Сам суди: колонну мы сможем одолеть? – задал риторический вопрос токарь.

– Нет. Не те силы. Получается, нет смысла с ними. А с нами они не хотят. Им, видишь, танк жалко бросать. Ну, значит, как встретились, так и разойдемся. Пулемет бы нам пригодился, да вряд ли отдадут.

– Крабы эти ничего, годные в пищу. Нам бы тоже пригодились. И патроны нужны, а они толковали, что у них много, – напомнил токарь.

– Нам им взамен дать нечего.

– У них часов нет, – отметил Петров.

– Ага, сейчас. Перетопчутся они без часов.

– Может, им лётную шапку подарить? Все меньше башкой об свои железяки биться будут. Парашют-то им точно без надобности, – быстро произвел инвентаризацию вещей в обменном фонде токарь.

– Вот это да, можно. Опять же, нам эта шапка без надобности, в общем. Ладно, ты пока покарауль, а я пойду, поговорю.

Разговаривать получилось не сразу – проехавший все же по полянке Лёха ухитрился разуть танкетку, и ближайшие полчаса ушло на то, чтобы старательно всей компанией слетевшую гусеницу поставить на место. Потомок старался больше всех и имел при этом виноватый вид.

– Бывает, – утешил его Логинов. – Резко поворачивать нельзя. Лёха старательно закивал головой и покраснел.

– Ездит. И это – хорошо – весомо заявил усатый и, вытирая руки, спросил у Семенова, глядя прямо в глаза: – Ну, так как, поехали с нами?

– И далеко уедем? – осведомился в ответ Семенов.

– Бензин раздобудем – так далеко.

– А не раздобудем? – уловил нить разговора Петров, которого тоже позвали гусеницу натягивать.

– Тогда пойдем пешком, – невозмутимо ответил кавалерист.

– Нам надо летуна целым доставить. А бензин мы ведь без боя не добудем? – уточнил Семенов.

– Вероятно, но может и повезти.

– А не повезет?

– Не повезет – так не повезет, – решительно заявил Логинов.

– Тогда не годится. Были бы мы сами по себе – пошли бы вместе. Гурьбой и батьку бить веселее. А так – приказ есть приказ, – подвел итог боец.

По лужайке холодком подуло. Мужики стояли и смотрели друг на друга. Кавалерист задумчиво гладил усы, Логинов покраснел и имел злой вид, Лёха виновато вертел головой.

– Патронов дадите? – спросил, нарушая молчание, Петров.

– С чего бы вдруг? – картинно удивился мамлей, подняв брови домиком.

– Да ладно, насильно мил не будешь. А патронов у нас и так с походом – образумил его башнер.

– А, черт с вами – берите цинкач – плюнул в сторону Логинов и махнул рукой.

– А консервов? – продолжил Петров.

– Ну, ты и нахал! Может, тебе еще и пулемет завернуть? – оторопел Логинов.

– Пулемет бы, конечно, пригодился. Слушайте, бросайте вы это железо, пошли вместе? Так точно надежнее выйдет, – примирительно сказал Семенов.

– Нет, ребята, пулемета я вам не дам. Консервов – могу. В обмен на ваши харчи.

– Ну, смотрите… А то бы, а?

– Нет, танк мы не бросим. Нам с ним везло. Да и привыкли мы к антилопе этой уже, хоть и капризная она, зараза, – сказал Логинов и похлопал рукой по зеленой башенке, на которой была нарисована мелом не то корова, не то коза.

– Это вы, значится, как раз ее и нарисовали? – спросил Петров.

– Ну да – старшой рисовал, он умеет, а я видел, как антилопа Гну выглядит, советовал и поправлял. В журнале «Вокруг света» было, – не без гордости признался младший лейтенант, а Спесивцев хмыкнул в усы.

– Да и воевать как-никак надо – война все-таки. А то так и проколобродим по лесам до конца войны. Не дело, – сказал он.

– Мы тоже не в деревне на печи лежим, – пробурчал Петров.

– Да ладно, не сепети, – хмуро сказал Логинов, доставая из танка тускло-серый металлический ящичек. Продолговатый, небольшой, но тяжелый.

– Бери и помни нашу доброту, – проворчал мамлей, передавая ящик Петрову.

– Спасибо! – довольно искренне ответил тот.

– Ты спасиба не говори, давай харчи доставай, – отрезал мрачный младший лейтенант, поворачиваясь к сослуживцу токаря.

Семенов беспрекословно взялся за сидор, стал выкладывать на брезентовую скатерть-самобранку харчи. Сначала поделил было пополам, но Спесивцев выразительно поцокал языком и потряс, наклонившись, ящик с консервами. Тогда, вздохнув, Семенов добавил огурцов, лука и потом все же достал и отчекрыжил кусок сала.

– Вас всего двое, а нас все-таки больше, – пояснил он свою скупость.

– Ладно, куркуль. Забирай консервы.