Хван Согён: Три поколения железнодорожников

철도원 삼대 by 황석영

Copyright © Hwang Sok-yong, 2020

All rights reserved

© Солдатова М., Ро Чжи Юн, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

1

Ли Чино обустроил туалет подальше от своего спального места, на противоположной стороне кольцевой площадки. Сначала он пытался держаться за перила, но его туловище клонилось вперед. Ли Чино мог сидеть на корточках, только опираясь на большие пальцы ног. Так он не клонился вперед и не заваливался назад. Пальцы внутри кроссовок скрючены, небось, как когти орла. Надо хорошенько прицелиться.

Он наклонил голову – убедиться, что испражнения попадают точно в пластиковый контейнер из-под каши. Он не сразу придумал, чем заменить ночной горшок. Однажды, когда у Ли Чино случилось несварение, товарищи, оставшиеся на земле, купили ему утром рисовой каши. Трижды поев каши, он поправился. И обнаружил, что размер и высота контейнера из-под каши вполне позволяют использовать его в качестве горшка. Вонь моментально заполняла ограниченное пространство, но стоило закрыть контейнер крышкой, да еще засунуть в полиэтиленовый пакет – становилось терпимо. По просьбе Ли Чино товарищи раздобыли около десятка контейнеров для доставки каши и передавали их ему наверх по несколько штук за раз. Он ежедневно передавал использованные контейнеры вниз, а товарищи мыли их начисто, сушили и возвращали ему.

Ли Чино герметично закупорил контейнер и немного постоял, опершись на перила, посмотрел на неменявшийся городской пейзаж. Было время рассвета – на востоке солнце осторожно показало свой лик, и утренняя заря растеклась по облакам. Многоквартирные дома и разновысотные здания в центре города напоминали джунгли. Виднелись деревья, рядами вытянувшиеся вдоль дорог, и справа – роща на острове Ёидо. Нежно зеленела майская листва. Мост Омоннэ, где он играл еще ребенком, стал бетонным, но ручей под ним все так же впадал в Ханган.

Площадка, на которую месяц назад посреди ночи взобрался Ли Чино, огибала трубу, торчавшую сбоку от здания теплоэлектроцентрали. Труба имела высоту сорок пять метров, примерно как шестнадцатиэтажный дом. Может быть, потому, что он привык к современным двадцати-тридцатиэтажным домам, высота трубы не казалась ему чересчур большой и тем более головокружительной. И все-таки площадка была настолько узкой и настолько открытой со всех сторон, что поначалу ему хотелось пролезть сквозь перила и шагнуть во внешнее пространство. Диаметр трубы составлял шесть метров, а ширина огибавшей ее площадки не превышала метр, и, чтобы обойти ее кругом, нужно было сделать двадцать шагов. Или всего шестнадцать, если исключить его спальное место. Существовали люди, которые уже залезали в других городах на башенные краны и могли научить выживать в подобных условиях. Сварщица Ёнсук, хорошая знакомая Ли Чино, во время протеста жила в кабине крана и даже выращивала между опор помидоры и цветы. Она рассказывала, что каждый день видела во сне, как огромный железный кран судоверфи превращается в дерево. Может быть, она физически воспринимала свое маленькое и слабое живое тело, разместившееся посреди огромной груды железа, как железную запчасть. Бывало, она представляла, будто краны напротив тоже превращаются в лиственные деревья и другие гигантские деревья вздымаются из моря тут и там. Чино, в отличие от нее, не делал из трубы какое-то произведение искусства.

За временем невозможно было уследить, оно напоминало резинку, которая легко растягивается, но, стоит ее отпустить, сокращается под действием силы упругости. В древности люди различали день и ночь, видя, темно или светло, примерно определяли время по азимуту и высоте солнца, а у Чино был сотовый телефон, и он всегда мог узнать время с точностью до минуты и даже секунды. Но постепенно это теряло смысл. Потому что жизнь его состояла из бесконечно повторявшихся дней, в которые ничего не происходило. Только завтрак, обед и ужин в назначенное администрацией время узелками скрепляли равномерную плетенку дня. Завтрак давали в восемь утра, обед – в час дня, ужин – в шесть вечера, и меньше чем за пять минут его товарищ доносил в рюкзаке еду от главных ворот до основания трубы.

Ли Чино перевалило за пятьдесят, и его стаж составлял двадцать пять лет. Около десяти лет он проработал здесь, в округе Ёндынпхо, где прошло его детство, а потом еще пятнадцать лет в провинциальном городе на юге страны. Сначала он был простым заводским рабочим, потом бригадиром, в молодости вступил в профсоюз и, едва успев стать руководителем территориального комитета, оказался уволен. И не просто уволен: завод закрылся и был продан другой компании, работа враз исчезла, жизнь угасла. Уволенные сотрудники поехали в Сеул, где располагался главный офис компании, и начали борьбу за восстановление рабочих мест. Из двадцати человек, требовавших возвращения на завод или перевода на другие места на прежних условиях, осталось одиннадцать, а ядро протеста составляли пять человек – члены исполнительного комитета и те, кто имели возможность жить в Сеуле. Ли Чино и его ровесник Ким Чхансу, Чон и Пак, которым было за сорок, и самый младший из всех – Чха, которому было за двадцать. Подрабатывая на стройках и выполняя поденную работу, соответствующую их навыкам, товарищи по очереди помогают Чино. Полицейские, несущие службу в участке неподалеку от трубы, на которой обосновался Ли Чино, дежурят посменно отрядами по пять человек, а на проходной у главных ворот постоянно присутствует или старший патрульный, или помощник инспектора. Если члены общественных организаций или профсоюза металлургов устраивают возле ТЭЦ митинг, к трубе подъезжает автобус с целым взводом полицейских. В обычный день один из товарищей Ли Чино может пройти через главные ворота к трубе и передать ему что-нибудь, подвергшись досмотру на предмет наличия среди передаваемого запрещенки. Утром досмотр проводится довольно тщательно, а вечером, когда начальство уходит с работы, гораздо более небрежно. Если запрещенка обнаруживается, она просто изымается, нарушителя не арестовывают и не избивают, как в прежние времена, так что опасаться особо нечего. Однако на месте составляется протокол, где указывается, какие предметы и с какой целью проносились, после этого дней на десять осмотры ужесточаются. Поэтому они между собой договорились по возможности передавать самые необходимые предметы по вечерам, а те, которые могут быть изъяты, – по вечерам в выходные. Но в полиции тоже люди работают, некоторые полицейские-срочники сочувствовали им, так что время от времени наверх передавалась и запрещенка.

Они заблаговременно провели разведку и за несколько дней до того, как Ли Чино засел на трубе, стали по ночам поднимать на кольцевую площадку все нужное для выживания. Они не ходили через главные ворота ТЭЦ, а с помощью садовой лестницы перебирались через бетонное ограждение неподалеку от трубы. Прежде всего надежно закрепили на перилах пару блоков с веревкой. Чтобы поднимать и опускать провизию и необходимые вещи. Затащили наверх тепличную пленку, а также плотный палаточный брезент, способный защитить от ветра. Раздобыли одноместную двускатную палатку и спальник, налобный фонарь и разные мелочи – по большей части туристическое снаряжение. Ли Чино не забыл про сотовый телефон и батарейки. Решил повесить на перилах плакат с протестным лозунгом. Его товарищи вместе с профсоюзом металлургов создали группу поддержки и на пустыре за ограждением разбили штабную палатку, где попеременно готовили для него еду. Сразу было решено обеспечивать его трехразовым питанием, а прочие проблемы, такие как доставка необходимого количества питьевой воды и утилизация испражнений, разрешились по ходу дела. Ему каждый день передавали по четыре пластиковых бутылки воды, а когда погода стала жарче, число бутылок увеличили до шести. Две бутылки у него уходили на умывание и чистку зубов, а еще одна – на полив салата и цветов, которые уже начали разрастаться. Товарищи передали Ли Чино семена, зная, что его ожидают долгие тоскливые часы, и через несколько дней после начала протеста он посадил семена в горшки. Пустые бутылки превращались в мочеприемники, и по мере наполнения он ставил их в уголок возле перил, для того чтобы использовать в качестве оружия сопротивления, если бы полицейские вдруг поднялись за ним. Калоприемниками сначала служили полиэтиленовые пакеты, но они пропускали запах и иногда протекали – проблема разрешилась благодаря контейнерам из-под каши.

За день до начала протестной акции Чон и молодой товарищ Чха поднялись вместе с ним на трубу, помогли натянуть пленку и тент. Под конец с внешней стороны перил, на которые уже была натянута пленка, они надежно привесили плакат. На нем крупно, словно заголовок, написан протестный лозунг:

– и ниже, помельче, словно подзаголовок:

Ли Чино видит просвечивающие сквозь плакат буквы зеркально тому, как они выглядят для людей из мира по ту сторону перил.

Сегодня ему нужно разобраться с одним делом. Позавчера, в воскресенье, товарищи вместе с ужином положили в корзину разводной ключ. Ключ был завернут в алюминиевую фольгу, из которой торчали два подгоревших рыбьих хвоста, и сначала Ли Чино подумал, что это всего лишь жареная рыба. Но, взяв в руки увесистый сверток, он сразу догадался, что в нем. Ключ был завернут в фольгу вместе с сайрой и спрятан среди продуктов, поэтому от него еще долгое время пахло рыбой.

Он начинает день с утренней зарядки. Раньше он делал зарядку после завтрака для улучшения пищеварения, но потом поменял порядок действий и стал сначала разминать задеревеневшее за ночь тело. После еды он час ходит туда-сюда по площадке – весь путь в две стороны составляет около тридцати шагов. После обеда снова ходит, а потом выполняет упражнение из трех элементов. После ужина, перед сном он точно так же разминает тело. Тренер из расположенного неподалеку фитнес-клуба несколько раз по телефону объяснил ему, что в каком порядке делать и как выполнять упражнение. Товарищи пошли в фитнес-клуб, обрисовали тренеру ситуацию и связали того с Ли Чино. Тренер сказал, что эффективнее заниматься спортом каждый час, недолго и интенсивно. В качестве упражнений для разминки подходят наклоны и повороты головы, махи руками, приседания, разработка суставов, качание пресса сидя, скручивания тела и под конец расслабление на полу в «позе трупа». Развить мышечную силу можно с помощью таких трех упражнений, как отжимания, полуприседания с прямой спиной, подтягивания, но у него нет турника и другого спортивного снаряжения, так что он выполняет одно комплексное упражнение из трех элементов. Отжавшись, подбирает под себя ноги, из этого скрюченного положения выпрыгивает с поднятыми руками, а потом приседает и, вытягивая ноги назад, встает в планку, чтобы снова отжаться. Это нехитрое упражнение ^[1] ему было велено делать по двадцать раз для поддержания себя в нормальной форме. Сначала он выдыхался после семи раз. Теперь с трудом делает по десять раз, и неизвестно, сколько ему еще нужно тренироваться, чтобы осиливать все двадцать. Зазвонил телефон. Это был их самый младший товарищ Чха.

– С сегодняшнего дня я отвечаю за еду.

– Правда? Ким вышел на работу?

– Да, на стройку. Вечером вернется.

– У всех все нормально?

– Да, сейчас приду.

Чха подошел с завтраком к главным воротам. Ли Чино смотрит вниз, опершись на перила. Чха появился на углу бетонного ограждения. Ему навстречу из установленной под трубой караульной будки вышел полицейский-срочник. Чха раскрыл рюкзак, выставил контейнеры с едой, полицейский небрежно осмотрел их и отошел назад. Чино спустил перекинутую через блоки веревку. К концу веревки была привязана корзина. Получив снизу сигнал, что все готово, он разок передернул веревку и медленно подтянул ее наверх.

– Спасибо!