Перестаньте исправлять ситуацию и взгляните на нее шире

Люди любят исправлять. Это заложено в нашей ДНК, как у акулы – необходимость плавать. Ничего тут не поделаешь: наш мозг идеально подходит для того, чтобы искать решения проблем. Но иногда мы стремимся к тому, что для нас не так уж ценно. Например, к высшему образованию, более стройной фигуре, миллиону подписчиков в соцсетях или, как было у меня в 20 лет, – шкафу, доверху набитому игрушками Beanie Babies^[2]. Такие стремления видны и в ходе психотерапии. Человека часто побуждают перенимать варианты решения проблем у других и исправлять ситуацию, прежде чем он сам поймет, что считает лучшим способом двигаться вперед. Когда вы расстроены, кажется, что любое направление лучше дискомфорта, который ощущаешь, когда никуда не двигаешься и изучаешь собственное мышление.

Когда мы очень заинтересованы в том, чтобы в коллективе сохранялась спокойная атмосфера, мы можем стать одержимыми решением проблем взаимодействия. Люди часто выбирают психотерапию, чтобы улучшить свои отношения, еще как следует не поразмышляв об этом. Мэри много времени потратила на описание своих ссор с Джейком. У нее уходила уйма сил на попытки считывать настроение парня и не задевать его или показать, как не обидеть ее. «Мне нужно, чтобы Джейк не становился таким встревоженным, когда меня в нем что-нибудь раздражает», – снова и снова твердила она. Если бы вы спросили Джейка, в чем он нуждается, то он наверняка сказал бы: «Мне надо, чтобы Мэри не раздражалась так сильно, когда я занят».

Думаю, дилемма ясна. Когда наша судьба зависит от того, изменится другой человек или нет, мы заходим в тупик. Джейк и Мэри были настолько чувствительны к колебаниям настроения друг друга, что не могли проявлять терпимость, когда у кого-то возникал дистресс. Они очень хотели наладить близкие отношения, но считали это невозможным. Они посвящали (порой впустую) много сил, пытаясь превратить друг друга в более спокойных, рассудительных партнеров. И если кто-то когда-нибудь пробовал делать подобное с вами, вы понимаете, какую неприязнь это вызывает. Когда в паре каждый пытается изменить другого и ни один не поддается, теория Боуэна называет это конфликтом. Речь необязательно о криках, зачастую все происходит в более скрытой форме. Именно таков один из паттернов, который используется в системе отношений для избавления от тревожности.

Большинство людей понимают, по крайней мере на уровне мышления, что такую проблему, как тревожная фиксация, нельзя решить ее усилением. Но именно так поступают. В ходе психотерапии Мэри пыталась рассматривать свои отношения как будто через увеличительное стекло (а иногда микроскоп). Но конфликтом с Джейком проблема не исчерпывалась. Девушка и в других сферах выражала себя не в полной мере. В работе, например, не было улучшений, и Мэри не знала, стоит ли подниматься по карьерной лестнице или сойти с нее. Вдобавок от нее многого ожидали родственники, с которыми она редко виделась, и это вызывало у нее сильные переживания. Сосредоточившись на одном симптоме – конфликте с Джейком, – Мэри забыла, что есть много разных путей к зрелости.

Один из вариантов – взглянуть на ситуацию шире и увидеть общую картину. Нужно изучить, как родственники из поколения в поколение соблюдали тонкую грань между индивидуальностью и общностью. Это действительно трудный аспект пути под названием «быть человеком».

Мэри говорила о своих родных, представителях разных поколений, и о том, с какими проблемами им доводилось сталкиваться. А я старалась задавать вопросы, которые помогали нам обеим понять, насколько сильно были сфокусированы на отношениях родственники Мэри.

• В какой мере им разрешалось быть собой?

• Кто из них вынужден был скрывать свои взгляды или части своей идентичности ради того, чтобы поддерживать атмосферу стабильности?

• Кого они пытались исправить или считали причиной проблем?

• Кто из родственников отстранялся или исчезал, когда обстановка становилась напряженной?

• Как реагировали родители на решения своих детей?

Не ответы, а именно вопросы побуждают наше мышление работать продуктивно. Более того, вопросы уводят нас от самокритики, когда мы начинаем видеть то, что унаследовали от предков в эмоциональном плане.

Взглянув на историю своей семьи, Мэри смогла понять корни собственной чувствительности в отношениях с окружающими. Например, на ее дедушку родственники давили, желая, чтобы он вовлекся в работу семейного предприятия, он умер от сердечного приступа еще молодым. А бабушка иммигрировала, и, когда увидела, как ее дети начали ассимилироваться в новой местной культуре, ее это обидело. К тому же Мэри знала, что в ее роду были браки, в которых один партнер затмевал другого, принимая за него все решения и формируя его убеждения. Были и такие родители, которые злоупотребляли, а их дети (как и сама Мэри) привыкали быть осмотрительными, чтобы не расстраивать родителей. Из поколения в поколение родственники Мэри действовали и реагировали друг на друга способами, которые казались им лучшими.

Мы выявляем подобные паттерны не для того, чтобы обвинить кого-то, а чтобы не делать никого мишенью. Не бывает так, чтобы «починить» нужно было одного человека. А в ходе психотерапии нет смысла сосредоточиваться лишь на одних отношениях. Любое взаимодействие между людьми – возможность научиться формировать собственное «я». Любое движение к зрелости приносит отношениям пользу. Ограничиваясь взглядом лишь на один пожар из происходящих прямо сейчас, мы рискуем сгореть в других.

Три реакции, отнимающие у вас энергию

Нам нравится думать, что люди сложны и непознаваемы, как единороги. Но большую часть времени наше поведение представляет собой предсказуемые реакции, обусловленные тревожностью. В теории Боуэна тревога иногда называется «эмоциональной реактивностью» и имеет очень простое определение. Это реакция на реальную или воображаемую угрозу. Боуэн рассматривал семью как эмоциональную единицу, или эмоциональный организм, который всеми способами старается справиться с тревогой. То же происходит в любой группе, в которой люди друг для друга важны. Если вы смотрите только на одну личность, то упускаете из виду то, как другие тоже участвуют в формировании и усилении паттернов, которые используются, чтобы справиться с очередной угрозой. Вы видите лишь предсказуемые пути ответа на давление со стороны других. Этим паттернам мы еще дадим определения и подробно о них поговорим, но сейчас могу предложить простой способ начать о них размышлять.

Чем мы чувствительнее к реакциям людей, тем больше мы:

• подстраиваемся, пытаясь быть такими, какими окружающие хотят нас видеть;

• устраиваем сцены, бунтуя или атакуя;

• избегаем других, дистанцируемся от них или прекращаем отношения.

Я называю это «неаполитанским мороженым^[3] из реакций». Они кажутся безопасными и привычными, когда уровень тревожности в отношениях высок. Клубника, ваниль и шоколад – это хорошо, но в них обычно не так много нашего «я». Возникающие автоматически и под влиянием эмоций, перечисленные выше реакции не имеют отношения к рассудку, убеждениям или принципам. Оставляя себе на выбор только их, мы лишаем себя возможности пробовать другие вкусы «мороженого». Ведь можно не только уступать людям, давать им отпор или бежать от них сломя голову – есть и иные способы строить взаимоотношения.

Мэри могла видеть, как эти паттерны давали о себе знать в ее отношениях с Джейком. Например, она быстро уступала и участвовала в том, что было ей неинтересно. А когда уставала подстраиваться под Джейка, то устраивала сцены, провоцируя своего парня на конфликты или намеренно демонстрируя безразличие. Эти же паттерны присутствовали и в отношениях Мэри с другими людьми. Например, она подстраивалась, стараясь соответствовать ожиданиям, которые ее мама связывала с карьерным ростом дочери. Еще девушка делала выбор в пользу избегания, осторожничая в телефонных разговорах с родителями и обсуждая только поверхностные вопросы. Во время редких визитов к родителям Мэри устраивала сцены – довольно быстро начинала себя вести как подросток, хлопая дверьми или споря за ужином. Эти реакции были неидеальными, но казались безопаснее, чем просто быть собой. Разделять с родителями интересы, радости, трудности и убеждения казалось Мэри рискованным.

Как вы обретаете себя

В сфокусированности друг на друге Мэри и Джейк проявляли большое упорство. Конфликт обострился, когда Джейк начал умолять Мэри поучаствовать в очередном мероприятии, связанном с его факультетом. Не желая сталкиваться с последствиями отказа, Мэри увязалась за Джейком, попивая диетическую колу, а он вовсю проявлял свою экстраверсию. С большим негодованием понаблюдав за его поведением, Мэри поспешно ушла, не попрощавшись. Джейк вернулся домой в три часа ночи, нагулявшийся и сердитый, а все еще негодовавшая Мэри притворилась спящей.

Наверное, некоторые назовут такие отношения созависимыми. Я это определение не очень люблю. Люди часто используют его как диагноз, обозначая то, что в отношениях есть, либо то, чего в них нет. По предположению Боуэна, в отношениях кто-то всегда теряет как минимум незначительную часть своего «я». Невозможно взаимодействовать с людьми, вовсе не подстраиваясь под них. Вопрос лишь в том, насколько нужно подстраиваться. Держаться за свое «я» – трудная задача для каждого из нас, но иногда она проще, чем все остальные. Поэтому не будьте к себе слишком строги, когда в очередной раз притворяетесь, будто интересуетесь «Мартовским безумием» или киновселенной «Марвел»^[4]. Просто всегда проявляйте любопытство и старайтесь понять, как вести разговор с большей опорой на собственные мысли.

Решение, основанное на меньшем внимании к своему «я», возникает машинально и опирается на эмоции. А если вы все-таки прислушиваетесь к себе, у вас появляется время, чтобы спросить себя: «Какова моя ответственность в данном случае?» Звучит очень просто, но в разгар конфликта задать себе такой вопрос порой почти невозможно. Нас уносит волна эмоций, и, вместо того чтобы управлять собственным кораблем, мы хватаемся за привычные паттерны.

Подумайте о направлениях, в которых вы двигались и продолжаете двигаться. Как вы принимали решения? Зачастую мы настолько сосредоточены на содержании своих решений (что достигнуто, где допущены ошибки и т. п.), что забываем обратить внимание на сам процесс принятия решений. Подумайте: когда вы делали тот или иной выбор, насколько вы опирались на свое «я»?

Больше опоры на свое «я»

• Способность перехватить контроль над автоматическими, эмоциональными реакциями.

• Решения, основанные на мышлении / принципах.

• Меньше необходимости в том, чтобы другие были похожи на вас.

• Более развитая способность ценить себя.

Меньше опоры на свое «я»

• Автоматические, эмоциональные реакции.

• Склонность руководствоваться чужими мыслями.

• Желание управлять окружающими.

• Сосредоточенность на настоящих или воображаемых реакциях других.

Мэри начала понимать, что усилия, которые она прилагала для того, чтобы сделать Джейка счастливым (и изменить его), были автоматическими и основывались на эмоциях. К тому же обычно они оказывались бесполезными. В них был отражен паттерн, которым руководствовались в семье Мэри: «один партнер затмевает другого». Мэри нуждалась в стратегии, подразумевавшей больше опоры на собственное «я». Необходимо было подумать, как она хотела себя вести и как реагировать, когда Джейк испытывал дистресс или давил на нее. Посмотрим, что происходит с нашим мышлением, когда мы начинаем делать акцент на формировании собственного «я».

Меньше опоры на себя: Мой парень ждет от меня слишком многого.

Больше опоры на себя: Мне надо разобраться с собой (и поговорить с ним), чтобы понять, что я могу и не могу делать.

Меньше опоры на себя: Мне нужно, чтобы партнер не паниковал, когда меня в нем что-то раздражает.

Больше опоры на себя: Как сосредоточиться на управлении собственной тревожностью?

Меньше опоры на себя: Если я выразительно вздохну, наверное, он спросит, что стряслось.

Больше опоры на себя: Что, на мой взгляд, важно для коммуникации?

Меньше опоры на себя: А вдруг следующая ссора разрушит наши отношения?