– Да меня тоже со всех сторон били! Вот и получил по тому месту, о котором упоминать стыдно! А ты промолчать не мог? Обязательно при всех напоминать нужно было?

– Так и ты тоже Ваську при всех поносить начал, не принижая голоса! Так что прежде думай, стоит ли так впредь поступать…

Кто это так за меня заступается? Жаль, голову не поднять. Да и не хочется поднимать, если честно. Хочется глаза закрыть и спать. Мазь так действует? И грохот сражения не мешает…

***

Очнулся, вокруг тишина, ночь. Луна прямо над нами висит, огромная, жёлтая, освещает не хуже электрического фонаря.

Скосил глаза влево, вправо – тот же помост с ранеными, ничего не изменилось. Что самое интересное—нигде храпа не слышу! Тишина… Сказал бы, что мёртвая, да не тот момент, чтобы так говорить! Поэтому пусть будет – глухая. И никто не шевелится, никакого движения вокруг – только спящие тела в рядок лежат. Ладно. состояние у меня уже вроде бы как нормальное, можно попробовать осторожно приподнять голову. Ну-ка…

Затылок болью дёрнуло! Рана засохла, кожу стянуло коркой, потому и чувствительно так. Зашипел, замер, утихомиривая болезненную вспышку. Прошло? Прошло. Сжал зубы и продолжил вставать. Припёрло очень потому что, на клапан надавило.

Сел, ноги с помоста вниз опустил. Зубы стиснул, в доски пальцами вцепился – ждал боли в коленях, но не дождался, всё хорошо было. Осторожно перенёс вес тела на ноги, прислушался к организму. Отлично! Ничего не болит, суставы в норме, и не шатает даже. А вчера ведь и шага не мог самостоятельно сделать после своего, теперь уже точно своего, эпичного приземления.

Кстати, а почему мне никаких травок к коленям не приложили? Обиделась, похоже, на меня за тот нечаянный взгляд девчушка…

Или просто закрутилась, забыла. Скорее всего, что так и есть. Не на что тут обижаться.

А где моя кольчуга? Когда только снять успели! Огляделся, а всё моё железо рядышком лежит. И пояс на броньке сверху. Даже нож с мечом принесли, в ножны вложили! А вот и шлем с подшлемником… Спасители вы мои… Верхушка сильным ударом прорублена. Если бы не он, то не сидел бы я сейчас на этом помосте, а лежал во-он там, под стеной. В рядок с такими же точно несчастными.

Организм недвусмысленно дал понять, что не время сейчас любопытствовать! Пора!

Шагнул раз, другой и остановился. Ещё раз вслушался в свой новый организм – отдых пошёл на пользу. За время сна я это тело как своё начал ощущать.

Ну и куда мне идти? Память ничего нового в нужном мне плане не подсказывает. Пусто там. А терпеть сил нет. Переступил с ноги на ногу. Лежащий рядом со мной народ головы приподнял – умудрились услышать моё тихое шебуршание. Чутко здесь люди спят, сторо́жко.

– Василий, куда это ты ночью идти собрался? Ноги бы поберёг, не ломал лишний раз, – тихий голос ближайшего соседа заставил оглянуться.

– Да мне бы отлить…

– А чего тогда на месте мнёшься? Али забыл, куда бежать?

– Забыл, – признался. – Не поверишь, но ничего не помню!

– Заладили! Тут помню, тут не помню! Дайте людям поспать. Ночь короткая, а завтра с утречка снова на стены идти! – зашикали на нас со всех сторон. – А ты, Василий, ступай за угол, потом прямо. Там унюхаешь, куда дальше идти. А ты, дядька, спи лучше. Вот как рассветёт, так его обо всём и расспросишь…

Пока так шушукались, к нам женщина в тёмной одежде подошла. И тоже тихо так, если бы не луна, то и не увидел бы. Не то, что местные, они-то сразу внимание обратили и языки прикусили, отвернулись и сделали вид, что заснули. Вчера все бойкие на язык были, девчонку ту совершено не стеснялись, а тут притихли. Ну и я с них пример взял, насторожился.

– Что за шум? Почему не спим? – подошедшая меня выбрала крайним. Я же на ногах, в отличие от всех остальных, нахожусь. – Куда собрался?

– Мне бы в туалет, – попытался объяснить.

– Куда? В какой ещё тулет? – переспросила женщина. Ухватила меня за рукав и потянула назад и вниз, на моё прежнее место. – Тебе лежать нужно! Давай помогу лечь…

– Да надо мне! – упёрся.

– До утра не можешь потерпеть? – сообразила женщина.

– Не могу, приспичило, – стою, переминаюсь с ноги на ногу. И выражение лица при этом ещё состроил соответствующее. Мол, сейчас-сейчас!

– Ну так иди, – удивилась сестричка. Ну а кто же ещё? Мы же в лазарете находимся, так понимаю? В средневековом, насколько я успел разобраться. Значит точно, сестричка!

– А он не помнит, куда идти, – тут же влез в разговор ещё один проснувшийся. С уже знакомым мне молодым и ехидным голосом. Как его там кличут? Вран? Похоже, что это он и есть! – Ему на стене так хорошо прилетело, что всю голову напрочь отшибло!

– Как это не помнит? – оглянулась мельком на ехидного и явно удивилась его словам сестра. Ответа не стала дожидаться, сразу же развернулась в мою сторону:

– Что? И правда не помнишь ничего?

– Так по голове же прилетело, – постарался отмазаться. Чем не подходящая причина? И рана на темени как раз присутствует.

– Вот беда-то! – всплеснула руками санитарка. – Ну да ничего, бывает, что и опамятуешь от хорошего удара, да потом всё равно всё пройдёт. Только потерпеть нужно.

– Да я что? Я ничего, – согласился. И добавил. – А терпеть-то уже точно сил нет.

– Ну пошли тогда, провожу и покажу, где у нас что, – подхватила меня под локоть женщина и потащила за угол, быстро перебирая ногами.

Пыхчу, стараюсь не отставать, а плохо получается. Переоценил я своё состояние, не оправился ещё толком после падения со стены. Побаливают ноги, и шатает меня из стороны в сторону весьма ощутимо. Попыхтел-попыхтел и взмолился:

– Не могу так быстро! Не успеваю!

– Тут немного осталось, потерпи. А то придётся портки менять, – не вняла моей мольбе сестричка и сильнее потянула вперёд.

Дёрнула за руку, я засеменил… Ноги ожидаемо не успели за телом, зацепились одна за другую. Меня развернуло, затрещали суставы, локоть освободился от захвата… И полетел бы я носом на землю, если бы не моя сопровождающая. Точнее, не совсем она. Ткнулся я лицом как раз в то место, что у неё пониже спины находится. Ухватился руками, бёдра облапил – очень уж падать на землю не хотелось. И ведь не специально всё это проделал, оно само как-то получилось! Точно, башка не соображала ничего!

Но на колени всё равно пришлось опуститься. А женщина в этот момент резко развернулась, а платье-то, или как там оно у неё называется, я не отпустил

Сколько книг прочитал, сколько фильмов пересмотрел, и везде в таком вот подобном случае ткань не выдерживает, с треском рвётся в клочья, разлетается на две половинки, открывает глазам самое сокровенное… Ничего подобного! Врут они всё!

Ткань оказалась настолько крепкой, что выдержала и резкое движение женщины, и даже мой весьма немалый вес. А женщина нет! Потеряла равновесие в развороте, запуталась в сбившейся ткани, растерялась и явно не успела сообразить, что нужно дальше делать. А тут ещё и я на ней мёртвым грузом повис… И пальцы мои, предатели, отказались разжиматься, выпускать из захвата складки платья.

Так мы и упали. Оба. Первым всё-таки я на землю завалился, на спину. И женщину эту за собой потянул, платье-то я так и не выпустил из рук почему-то. Всё голова виновата! А уже потом, явно тоже растерявшись от неожиданного моего нападения, на меня сверху она навалилась…

Придавила лицо мягким, задохнулся я от нехватки воздуха, затрепыхался и попытался вывернуться. Приподнял голову… Тут-то мне в неё и прилетело. Раз, другой! И прямо по подживающей ране! Только искры из глаз и посыпались!

Глава 4

Резкий удар по щеке! Как ожог! Зато сразу пришёл в себя, очнулся. Осознание происходящего пришло сразу, словно и не было минут забвения.

Голова от удара мотнулась из стороны в сторону, закружилась, противопоказаны мне сейчас такие нагрузки. Но и мириться с произволом не стал, отмахнулся наугад и даже куда-то там попал. И, похоже, хорошо так попал – с удовлетворением услышал в ответ сдавленный сип. Как раз и в глазах прояснилось. От встречного удара увернулся, просто убрал голову в сторону, и летящий прямо в лицо кулак врезался в подстывшую грязь!

От злости свело челюсти – несколько грязных капель попали прямо в лицо! Да что б тебя! Недавно ж только голову отмыли! Хорошо ещё, что успел среагировать и прищуриться, а то бы и в глаза прилетело. Разозлился крепко за все нынешние непонятки и сдерживаться не стал, сразу же ударил по воткнувшейся в землю руке! Ломать локоть ни к чему, лишать защитников ещё одного бойца не захотел, пожалел. Но извернулся тут же и сверху на затылок ему ладонью надавил, не удержался, вмял лицом в эту же грязь!

И сам в эту же грязь следом за ним лицом уткнулся! Очень уж крепко придавили меня к земле, навалились кучей сверху. Прижали, руки попробовали выкрутить и только хуже сделали. Да не мне, я-то уже приспособился, а вот первому бойцу только хуже сделали. Голова его по самые уши в грязь ушла. Да не задохнулся бы он там! Уже и пузыри выпустил, грязь забулькала!

Хэкнул, сгорбился, упёрся руками. Поднапрягся, приподнялся, выдернул ему голову одной рукой из грязи за ухо!

Тут же в бок сапогом пнули, словно железякой по рёбрам приложили! Успел отблеск металла на сапоге засечь. Да что же это такое делается!

Тут я ещё сильнее озверел, вывернулся, скинул с себя навалившееся на спину чужое тело. Перехватил летящую в мои рёбра чью-то ногу, поддёрнул её вверх, и сам на спину исхитрился перевернуться. Тут же ещё кто-то на меня рыбкой кинулся, но тут уж я не оплошал – в живот ему ногами ударил, отбросил назад, заодно и оттолкнулся от него, перекатился через голову, на ноги вскочил, пригнулся…

А вокруг толпа! Тесно стоят, плечом к плечу, и тишина ошеломительная! Только отплёвывается от набившейся в рот грязи самый первый из нападавших.

Щека огнём горит, и не от сильного удара, а от стыда и злости на ударившего. Кто посмел только?! Лица за грязью не разглядеть!

– Довольно! Взять его!

Не успел осознать прозвучавшего приказа, как на меня со всех сторон и навалились! Я только что и успел два раза руками махнуть! А там уже всё – зажали, с двух сторон подхватили под руки, не дёрнуться!

Но и смириться просто так не захотел – постарался вывернуться из цепкого захвата раз, другой…

Бесполезно, словно в тиски попал. Только хуже себе сделал, они в меня ещё крепче вцепились. А руки эти чужие – в железных рукавицах, и так вцепились в рубаху, черти, что вместе с тканью ещё и шкуру прихватили. Больно…

Зато просторнее вокруг стало – народ чуть-чуть назад отхлынул. Ну раз повязали, то можно и оглядеться по сторонам. Толпа вокруг собралась нешуточная. Плотно стоят, плечом к плечу, не протиснешься. И смотрят при этом на меня, словно на врага народа! В лунном свете вижу хмурые бородатые рожи… Кого? Как мне их называть? Соплеменники? Союзники? Или кто? Если мы в одних рядах воюем? Или воевали? Иначе почему бы меня вдруг вязать кинулись? Ничего не понимаю… Да ещё меня здесь чуть ли не каждая собака по имени кличет?

Тех амбалов, что меня под руки поддерживают и отпускать не собираются, я не знаю. Или не помню, что скорее всего. Как не знаю и того, кто стоит прямо напротив меня в двух шагах и кривит презрительно рожу. Точно начальник какой-то, доспех непростой и вид такой, соответствующий и руководящий…

Переступил с ноги на ногу, поёжился. По маленькому-то так и не успел сходить, а сил терпеть совсем мало осталось. Хорошо хоть не опозорился, не обмочил портки, пока без чувств валялся на сырой землице.

Кстати, а кто это меня так по голове приголубил? И за что?

Глянул, а того грязного воина уже и след простыл. Жаль. Ну да ничего, как я уже понял, тут все друг друга знают. Значит, имечко его я точно скоро добуду!

– Утром вину твою судить будем! – принял решение стоящий передо мной начальник и скомандовал амбалам. – А пока в поруб его! А вы что столпились? Отдыхайте! Завтра день такой же тяжёлый будет!