Сегодня на ней короткий комбинезон, полупрозрачная блузка и высокие каблуки. Успеваю рассмотреть ее всю с головы до ног, пока мы не встречаемся с ней взглядами. Обе останавливаемся напротив друг друга.

Мы никогда не общались, возможно, она и имени моего не знает.

А я вот знаю о ней практически все. Благо у меня есть Шурка.

Карина Назарова – дочь адвоката, учится на коммерции, у нее квартира в модном ЖК, откуда офигенный вид на Москву-реку. У нее модельный рост, почти сто восемьдесят сантиметров, и идеальный вес. Саня мне добыла даже название салона, где она красит свои волосы в пепельный блонд и делает кроваво-красный маникюр.

Не знаю, зачем мне эта информация, но я ее зафиксировала.

А еще у нее несколько сотен тысяч подписчиков в запрещенной сети, которые просто фанатеют от нее. Я подписалась с липового аккаунта.

– Ольшанская, не думала, что на первом курсе позволительно тоскаться по коридорам во время пары.

Она знает меня, мое имя и с какого я курса. Возможно, также знает мой рост, вес и кучу разной информации.

Мои нервы от ее голоса натягиваются и дрожат как при противном скрипе старого механизма.

Можно, конечно, уйти, ведь мы друг другу никто и делить нам, вроде как, нечего. Наверное.

Потому я стою и сверлю ее взглядом. Между глаз так и вижу красную точку, куда втыкаю воображаемое, но до ужаса острое сверло.

Господи, никогда не была кровожадной, а сейчас внутри меня что-то разрастается такое необычное, объемное, горячее. Ух, состояние как перед важным соревнованием. Захватывает весь кислород вокруг, оставляя жалкие крохи, и ты, как дура, улыбаешься.

– Ну, так у тебя тоже пара идет. А ты все где-то шляешься.

Я сказала “шляешься”. Это нехорошо. Очень нехорошо.

Голубые глаза – уверена, это линзы – приобретают грозовой оттенок. Взгляд безумно опасный, приходится рефлекторно отступать.

– А ты не такая мышка, как я думала.

– Не мышка.

Саня стоит рядом, тянет меня за рукав кофты. Что это значит, пока не разберу. Уйти? Прекратить лезть на рожон? Не разговаривать с этой пепельной?

– Я знаю, что ты бываешь в квартире Кости, – резко переводит тему.

Конечно, она все обо мне узнала. Мы, получается, соперницы.

Никогда не была соперницей, не знаю, что требуется говорить и делать. Но мне определенно не нравится делить Костю с… ней. Мне вообще не нравится его делить.

– Я слишком долго его добивалась, чтобы вот так просто отдать его тебе.

Назарова наступает, зло шипит мне в лицо, капли ядовитой слюны попадают мне на кожу.

Но я всегда ношу с собой антибактериальные салфетки, поэтому переживаю по этому поводу недолго.

А сердце все равно скачет по всему пространству за ребрами, больно отбиваясь от органов.

– И что ж ты такого сделала, чтобы добиться его?

– Малышке рано о таком знать.

От пренебрежения в ее голосе начинает першить в горле, ведь слова ее пропитаны каким-то кислым рассолом. Противно от ее тона до тошнотворных спазмов.

– Или… уже не малышке?

Хитрый взгляд, который, как выключатель, гасит свет во всем коридоре. Мне, по крайней мере, так видится. Из груди вырывается то ли стон, то ли рев. Все мое. Случайное.

Бросаюсь на нее и в белесые волосы вцепляюсь. Так мерзко стало от ее слов. Тон ее задел, претензия, да вообще вся она.

Цепляюсь в волосы так крепко, будто на подушечках пальцев был размазан сильнодействующий клей. И рычу, пока выдираю наращенные пряди одну за одной.

Не понимаю, что нашло. Просыпаюсь, когда на ее визг выбегают парни из соседней аудитории. Конечно же, это курс Кости.

Все смотрят на орущую Карину и на… клоки ее волос в моем кулаке. Раскрываю ладонь, и светлые пряди падают мне в ноги как доказательство того, что я виновница случившегося.

Саня трясет меня, а потом снова обнимает. Все произошло мгновенно, подруга и сообразить не успела.

Из-за ее плеча вижу, как Назарова подбегает к Исаеву и тесно прижимается к нему, а он ее обнимает, по спине гладит, утешает.

Внутри разрывается на самые крошечные осколки что-то невероятно хрупкое. Смотреть на них сложно и больно, но взгляд как примагничен к ним. Я не в силах отвернуться от открывшейся картины.

Глаза жгут, в носу бессовестно щиплет.

Они ведь смотрятся вместе. Гармоничная пара.

И меня это злит. Ох, как злит.

Глава 14. Алена

– Она напала на меня! Вырвала все мои волосы. Боже, как раскалывается голова! Ты же… ты убить меня хотела! Точно. Ты так ревнуешь, что решила избавиться от меня!

Назарова говорит все эти страшные вещи, а я стою, как вкопанная, не в силах и слова в свою защиту сказать.

Вокруг меня собирается все больше и больше людей. У них банальное любопытство. Вон, кто-то даже ржет. А я зависла. Понимаю, что нужно изъясниться, как-то опровергнуть то, что говорит Карина. В конце концов, она меня спровоцировала.

– Ой, Назарова, тебе вырвали наращенные волосы. Хоть немного натуральность тебе вернули, – Саня встает на мою защиту, отчаянно рискуя.

Мы тут одни первокурсники. А вокруг парни старше нас, да и подружки Назаровой вовсю облепили ее и лупят своими взглядами в меня как стрелами.

– Я это просто так не оставлю, Ольшанская. У меня папа юрист, он такое с тобой сделает!

– Тут у всех родители то юристы, то прокуроры, то судьи, Назарова! – снова встревает Шурка.

Только мой папа к судебной системе не имеет никакого отношения. Я оказалась в этом институте случайно. Из-за Вани.

Кстати, Ваня…

Его я замечаю в последнюю очередь. Он летит через весь коридор. Тоже опаздывает, но круто останавливается, улавливая мою фигуру в центре скопившихся около меня людей. Хоть бери мел и черти белый круг, защищаясь от различной блондинистой нечисти.

В его глазах самый настоящий испуг. Губы напрягаются, когда он замечает в моих глазах застывшие слезы. Я сдерживаю их всеми силами, может, поэтому и молчу. Понимаю, как только открою рот, заплачу.

И он меня обнимает. Сначала слегка, едва касаясь плеч и чуть потянув меня к себе. Мне только и нужна была эта крошечная поддержка.

– Все хорошо, моя маленькая, – Ваня говорит мягко, поглаживая по спине.

Как раньше, когда я расстраивалась.

Воспоминания двадцать пятым кадром мелькают передо мной. Быстро, ярко. Я словно смотрю фильм в моменте, когда меня все еще трясет от случившегося.

Не отрицаю своей вины, но меня что-то такое нашло, чему я не могу дать определение. Как огненная волна из самого центра груди. Бесконтрольная, дикая.

– Что случилось? – спрашивает, чуть нагнувшись.

Утыкаюсь в его грудную клетку и делаю глубокий вдох. Глаза закрыты, голова кружится. Я словно попала в прошлое, где пока не знала о его изменах. Может, в тот момент их вообще не было?

– Она меня провоцировала. Я защитилась…

– Держи свою курицу при себе, Исаев!

Иван даже не дает закончить мне фразу. Хотела сказать, что напала на нее первая, я виновата. Просто… страшно.

Но мой бывший парень и слушать дальше не стал.

Теперь высовываюсь из-за плеча Ивана. Глупо, наверное, выгляжу. Вырвала волосы Карине и прячусь за спину бывшего парня. Неужели это происходит со мной?

Костя чуть приобнимает свою… девушку, его правая рука лежит на спине в районе лопаток, ни на сантиметр не опускается. Если бы я не знала того, что они вместе, подумала бы, что Исаев делает это из вежливости. Ну как бы она его одноклассница, девушка, пострадавшая от руки бывшего друга, то есть меня.

Исаев молчит. Ни слова еще не сказал. Только смотрит на меня своим фирменным взглядом, который не отражает абсолютно ничего. Будто ему безразлично происходящее.

Как это ни странно, но меня задевает это больше всего. Лучше бы накричал или угрожал, так я бы выяснила о своем месте в его жизни.

Миллион мурашек рассыпается по позвоночнику, когда подумала об этом самом месте. И новая волна слез опять подкатила к глазам.

Внутри черная пустота от мыслей. И еще мне плохо, я попала в подобную ситуацию впервые. Готова публично даже извиниться, или что полагается, только бы прекратить такое количество взглядом в мою сторону.

Сильнее утыкаюсь в грудную клетку Вани. Он пахнет как раньше. Это успокаивает. Я вообще привыкла, что его запах действует на меня успокаивающе, несмотря на то, что аромат всегда был у Радова довольно резким, несколько грубым для милого блондина со светлыми глазами.

– Что? Нечего сказать, Костян? – Ваня практически кричит.

А еще провоцирует. Я достаточно знаю Ивана, чтобы говорить о таком.

Сначала Назарова провоцировала меня, теперь мой бывшей парень провоцирует ее нынешнего. Успела запутаться. А вы? Муть какая-то творится.

Ваня чуть отталкивает меня, и как бы я ни цеплялась за футболку Радова, а я делаю это цепко, практически профессионально, не получается его удержать. Он вырывается и размашистым шагом идет на Исаева.

Все замирают. И не дышат.

– Чтобы ни тебя, ни твоей шалавы не было рядом с Аленкой. Ты меня понял, Исаев?

Иван двумя руками берет его за грудки и притягивает к себе. Свою угрозу Ваня шепчет, но она прекрасно всем слышна.

Радов и Исаев всегда были одного роста и одной комплекции. Но злость придает силы, поэтому сейчас мне кажется, что Ваня крупнее и сильнее Кости.

А если ударит? Если будет драка? Господи, на чьей стороне буду я?

Но о чем это я? Чтобы Костя и дрался? Сколько себя помню, его любимая фраза звучала так: “в первую очередь нужно конфликт решать словами”.

Сердце все равно замирает на картине, когда их взгляды пересекаются и от них искрит. В воздухе пахнет дымом и огнем. Жарко. Позвоночник скручивает от переживаний, а желудок режет от страха. Ну, и голода.

Мы же с Шуркой так-то в столовую шли. Пришли, называется.

– Все, парни, брейк. Костян, Вань, сейчас препод придет и влетит всем. Давайте уже в аудиторию, – первый раз с момента знакомства слышу от Стаса-мажора разумные слова.

Саня краснеет до кончиков ушей и старается не улыбаться. Ее сердце плавится как шоколад на солнце.

– Правда. Ничего же не случилось. Ну, вырвали пару волосинок. Не твоих, между прочим, – ловко затыкает собирающуюся уже открыть свой накачанный ротик Назарову.

Это говорит другой парень с их потока. Кажется, его зовут Никита. Спасибо тебе, Никита!

Но эти два петуха все никак не уберут свои хвосты. Ладно еще Ваня, но Костя! Исаев дышит как после марафона, ноздри раздуваются, он старается вобрать в себя весь воздух, лишив кислорода своего… друга?

Толпа расходится, когда ее разгоняет пришедший преподаватель. Ваня с Костей заходят самые последние, стукнувшись плечами.

Мы снова с Шуркой остаемся стоять одни в коридоре. Может, мне все это показалось и не было никакой Назаровой?

А нет, была, между пальцев к коже прилипли несколько светлых волос Карины. Брезгливо убираю их и выкидываю.

“Ты знаешь, что я всегда тебя поддержу и буду на твоей стороне”

Ваня написал это, когда мы вошли в столовую. Переживает. И честно, мне хорошо оттого, что я была там не одна, среди старшекурсников. Саня не в счет. Не удивлюсь, если ей было так же некомфортно, как и мне.

А Костя… Что ж, Карина его девушка. Думаю, он имеет право злиться. Только кто бы знал, как это трогает. Будто внутри кто-то высекает слова на оголенных нервах. Дергаюсь при каждом взмахе тонкого прутика.

“Спасибо.”

Пишу ответ. Это первое сообщение, которое я ему отправила за последние недели.

“Если тебе рядом нужен друг, я буду им.”

Снова пишет. На этот раз оставляю без ответа его предложение. Взгляд перевожу на Сашку. Она тихо улыбается, шлепает губами и иногда их закусывает. В мыслях подруга со своим Стасом. Мажор, который сегодня показал себя с другой стороны. Сама на него по-новому посмотрела.