Но вот чужак, в отличие от Вани, не выглядит невинной жертвой… И все же не хочу быть причиной его инвалидности. Первая, яркая волна гнева спадает.

Ну и ромашковый чай помогает успокоиться.

– Вернулась? Тебе стало скучно? – оборачиваюсь и локтем случайно скидываю чашку на пол.

Второй раз за последние два часа. Это какая-то полоса неудач, которая влечет за собой ощущение надвигающейся тревоги и страха.

А если от меня пахнет им?

Боже, да это паранойя!…

Джамиль кидает ключи от своей машины на стол. Они долетают до меня, как и нишевый мускусный запах с нотами сладкой груши и табака. Выпитый ромашковый чай начинает першить в горле.

Сижу неподвижно, краем глаза наблюдая за сводным братцем. Вот он достает стакан, наполняет его водой из фильтра. Выпивает залпом, и… Бросает на пол. Стекольная пыль покрывает теплую плитку вокруг меня. Я босиком.

Поджимаю пальцы на ногах, а ладони – в кулаки. Напрягаюсь всем телом.

– Отвечай, Майя.

– Ты обещал мне свободный вечер, а сам приставил шакалов, – кидаю быстрый взгляд и отворачиваюсь.

Глаза Джема наполняются чернотой.

И эта не та чернота, что мелькала на темной радужке чужака.

– А кто сказал, что твой свободный вечер именно сегодня?

Вот ублюдок! Вонзаю ногти в ладонь, пока лунки не становятся багровыми и кожу не начинает пощипывать.

– Я скажу, когда он будет. А теперь иди к себе, – отдает приказ спокойным голосом.

Живот скручивает резью.

– Ты разбил бокал, – говорю четко каждое слово.

– Ох, точно… – смеясь и с хрустом раздавливая стекло под ногами, берет меня на руки, от чего шумно выдыхаю, слыша громкий хруст.

– Ты должна уже знать, дорогая, я не люблю, когда ты… Ускользаешь от меня.

Джем опускает меня на первой ступени лестницы, но уйти не дает. Держит цепко, как интересную ему игрушку, и проводит большим пальцем по нижней губе. Именно там, где касался меня язык чужака.

В грудной клетке тревожно от острого взгляда парня.

– Если ты только позволишь кому-то дотронуться до тебя, я прострелю ему голову, застави тебя смотреть

Уже позволила, придурок! Эта мысль вдруг начала мне нравиться. Внезапный и неожиданный протест, вызывающий тихую улыбку. Но Джем воспринимает ее как смирение и покорность. Кретин…

Медленно ухожу, чувствуя на спине ошпаривающий шелк взгляд. Будто пшикнули отпаривателем между лопаток и остались наблюдать, как слой кожи отстает, набухает и слезает.

Сон приходит не сразу, а в середине ночи меня будит яркий свет и брошенное в меня серебристого цвета платье. От блеска бисера слезы катятся из глаз.

– Собирайся. Твой свободный вечер начинается сейчас. И со мной! – кричит на всю комнату. Она перестала быть безопасной. Я в панике оглядываюсь.

Надев платье через голову, ковыляю до машины. За все время, проведенное в этом доме, я перестала интересоваться чем-либо. Да и бесполезно спрашивать Джема о том, куда мы едем и что взбрело ему в голову.

Целованная другим…

Меня везут по знакомой дороге к клубу, откуда я сбежала несколько часов назад. И в эту минуту он выглядит закрытым. Вывеска потухла, охрана исчезла.

Лишь в центре танцпола я замечаю накрытый стол и слышу наполняющую клубной музыкой зал. По периметру расставлены шакалы Аджиева.

Самым последним замечаю… Демона. Он осмеливается мне подмигнуть и облизнуться. Во рту вновь расцветает вкус дешевого рома.

– Как тебе мой сюрприз? Ты хотела танцевать, – будешь танцевать до утра. Хотела расслабиться, – будешь пить то, что я позволю тебе и сколько позволю. Только мне решать, когда закончится твой свободный вечер. Дорогая.

Глава 4. Майя

– Нравится? – спрашивает с издевкой, и, подойдя со спины, перекидывает мои волосы с одного плеча на другое.

Чуть опускаю голову. Если я в таком состоянии посмотрю Джему в глаза, он моментально прочтет в них нескончаемую, удушающую ненависть к нему. Зачем злить придурка понапрасну?

– Что пить предпочитаешь? – отходит к бару, и, засучив рукава, опирается на столешницу.

– Я ничего не хочу, – тихо отвечаю, но мои слова заглушает музыка.

Клубная, та, что звучала, когда я была еще здесь и из-за демона разлила на себя коктейль. Рефлекторно бросаю взгляд в сторону Камиля.

Темные брюки, черная рубашка. Волосы слегка прилизаны гелем, руки сложены в замок перед собой. К груди прицеплена кобура с пистолетом. Идеальная машина для убийств. Шакал в образе миллионера.

Но ром пьет дешевый.

– Провести свободный вечер без меня ты захотела, а выбрать себе коктейль, — нет?

Наблюдаю, как Джем берет со стеклянной полки бутылку чего-то янтарного и плюхает жидкость в бокал. Обойдя стойку, вкладывает холодное стекло мне в руку и остается наблюдать.

– Пей. Майя. И развлекайся.

На плечи опускается прохлада, а по ногам дует сквозняк. Все окна закрыты. Да здесь их даже нет, а мне все равно становится чертовски холодно. Это унижение, эти приказы… Аджиева все забавляет.

Перебрасываю взгляд от виски в бокале на Джема, затем на всех его шакалов, задержавшись на Камиле чуть дольше. Его это тоже забавляет?

Подношу бокал к губам. Чувствую нотки сладких сухофруктов, вишни и дыма. Что ж, проклятый монстр налил мне дорогое дерьмо.

Делаю глоток. Зажмуриваюсь, пока жидкий огонь облизывает рот, опускаясь по горлу в желудок. Обещанного тепла нет.

Выпиваю все до дна.

– Люблю, когда ты делаешь то, что я говорю, – вальяжно говорит, перебрасывая одну ногу на другую. Алкоголь ударяет в голову с первым сделанным шагом. Лучше бы вместо ромашкового чая я съела что-то существенное. Был бы шанс не опьянеть через секунду после пятидесяти грамм.

Громкость музыки увеличивается.

– Еще? – спрашивает Джамиль, гадко улыбаясь.

Качаю головой.

– Надо, Майя. Свободный вечер же. Помнишь? Эй, как тебя, новенький? – оборачивается и глазами ищет того самого новенького.

Несмотря на шумные, топающие по мозгам биты, я отчетливо слышу шаги демона. Неторопливые, уверенные. Этот шакал как будто другой…

– Камиль, – говорит просто. – Или Кам. Так легко запомнить!

Джем оборачивается на голос своего «новенького». Я все силы отдаю на то, чтобы не засмеяться. Не знаю, из-за едва ощутимого сарказма Камиля (Кама…) или шокированного лица Джема.

Но варвар ведет себя чересчур самоуверенно. Где-то и вовсе дерзко. Точно не жилец, и вдруг настроение после короткой передышки снова рухнуло.

Их взгляды пересекаются. Чернота окружает и закрывает под куполом. Сердце ноет от странного волнения и возникшего интереса.

– Обнови бокал моей невесте. Камиль, – Джем говорит тоном, не терпящим возражений.

Кам поднимает на меня свои глаза. Алкоголь в моей крови начинает поджаривать тело, но дрожь никуда не девается. Чужак смотрит так, словно готов сожрать. Убить. Поцеловать и снова убить.

Шакал точно привнесет в мою тухлую жизнь множество проблем.

– Десятилетний виски? – уточняет у меня.

– Лучше воды, – отвечаю.

– Водой не развлекаются, дорогая, – низкий смех раскатывается по залу. – Виски, двойной. Ты же потом хотела танцевать, так?

Прикусываю язык, чтобы не сказать то, что сделает мою жизнь еще более невыносимой.

Камиль уходит к бару не сразу. В последний миг мы переглядываемся, и только я замечаю его королевскую ухмылку.

Черт, да кто он такой?

Шакал подчиняется и через пару минут протягивает мне наполненный виски бокал. Наши пальцы соприкасаются, и я знаю, что это было сделано намеренно. Очевидно, ему не жалко своих пальцев. Мне лично свои вот жалко. И я выдергиваю бокал, как из огненной печи.

– Пей. До дна, – шепчет дьявольски мой жених.

Прикрываю веки, исполняю приказ.

Потом еще и еще… Камиль наливает, я выпиваю. Снова наливает, снова выпиваю под тяжелым взглядом Джамиля.

Голова разбухает. Меня качает, а пол под ногами чувствуется растопленным пластилином. В глазах двоится, и невыносимо тошнит. Вкус виски проедает язык.

– Теперь танцуй. Любимая.

Держусь за край стола. Я ни разу не присела и готова упасть замертво.

Шакалы стоят вдоль танцпола, как верные солдаты. Не двигаются. Может, и не дышат? Один Камиль смотрит на меня волком, выдвинув челюсть.

Что, уже не хочешь меня целовать?… Смотрю в его черные глаза и мысленно спрашиваю.

– Танцуй! – выкрикивает. Дергаюсь и падаю.

Слезы сбегают из глаз. Я устала, пьяна. Сон бьет по голове, как точный боксерский удар. Желудок сводит от выпитого алкоголя. Сколько мне наливали, а я проглатывала, не чувствуя вкуса?

– Ты хотела развлечений, свободы! Вот, – поднимает за шею и толкает в центр зала, – это твой свободный вечер!

Джем просит увеличить громкость, сделать ее максимальной, чтобы мои барабанные перепонки разорвались.

– Танцуй! – повторяет.

Поднимаюсь с пола. Тошнит не по-детски, до горького привкуса на кончике языка. Но под музыку танцую… И плачу. Обнимаю себя руками, проглатываю рвущуюся истерику.

Больно. Противно от самой себя. Стыдно. Если сейчас у меня случится отравление, и я умру, буду благодарить Бога за такое спасение.

Когда музыка заканчивается, отползаю к стене и притягиваю ноги к груди. Колени обхватываю руками. Колотит. Сквозь пелену смотрю с ненавистью куда-то в пропасть.

– Умница. Моя девочка, – Джем, наклонившись, цепляет мой подбородок и поднимает голову.

Плюс моего пьяного состояния в том, что я не вижу лица ублюдка. Только чувствую запах мускуса и груши.

Чудовище оставляет поцелуй на моем лбу и кидает фразу:

– Новенький!

Можно подумать, ты не запомнил его имени…

– Отвези ее домой, – бросает слова и отталкивает мою голову.

Все шакалы, кроме Камиля, покидают зал.

– Только вот… Руки держи при себе. Если даже твой выпавший волос коснется ее кожи…

Джем достает свой пистолет и стреляет куда-то в сторону, где стоит Кам. Взвизгиваю. Прикрываю уши ладонями и вновь смотрю в пропасть.

Камиль не дернулся. Не моргнул.

– Ясно, че.– Отвечает он спокойным голосом.

Глава 5. Майя

– Тебе помочь? – звучит рядом.

– Я справлюсь.

Походка виляет, и мне правда нужна помощь, потому что боюсь свалиться куда-нибудь в кусты. Но разрешить шакалу до себя дотрагиваться?… Одно платье уже улетело в мусорное ведро. Не хотелось бы избавляться еще от этого. Осознанное потребление – и все такое.

– Где твоя машина? – грубо спрашиваю.

Мысль о том, чтобы остаться с ним наедине, еще и в тесном пространстве, навевает нервозности, и я, как могу, защищаюсь. То есть веду себя стервозно.

Ладонь Камиля касается моей поясницы, и по коже пробегает разряд. Меня бьет током, я шиплю. Чертова синтетика.

– Сюда, – ведет вдоль пустого тротуара.

Под ногами выбоины и камни. Едва не спотыкаюсь, и если бы не варвар, упала бы. Сломала ногу, пробила голову. Возможно, умерла бы от потери крови, ведь вокруг никого не было, чтобы вызвать скорую помощь.

– «Форд Фокус»? У Аджиевых проблемы с деньгами? Не помню, чтобы они позволяли своим шакалам ездить на таком металлоломе, – язык заплетается, но мне удается закончить свою мысль.

И нет, я вовсе не считаю эту машину плохой. Но жизнь в закрытом дворце в роскоши накладывает свой отпечаток.

– Не по статусу невесте Джема? – Кам смеется надо мной, и теперь его это точно забавляет.

Определенно, он выбивается из ряда обученных людей Аджиевых.

И почему он зовет своего начальника Джем? В корне бесстрашный варвар.

– Но у меня есть кондиционер, а сиденья застелены чехлами. Не китайскими! – открывает дверь и поднимает взгляд на меня.

Рассвет позволяет разглядеть чужака детально. До этого я видела варвара только в полумраке и при искусственном освещении туалета.

Вспоминаю, и губы начинают болеть.