— А, да, тебя же не было… — Илья достал из кармана записную книжку. — Короче, у зама мэра шесть лет назад пропала племянница, тоже ушла во время конкурса и не вернулась. Племянница и наша потеряшка, с его слов, копии друг друга. Поэтому он сейчас такой… неадекватный. Считает, что всё повторяется. Он написал имена тех, кто точно был на конкурсе и шесть лет назад, и вчера. Назаров Влад, — Илья снова кивнул в сторону парня, — потом отец той девочки, Кузнецов Николай, и её двоюродная сестра, Кузнецова Арина.

— В смысле Кузнецова Арина? — напряжённо переспросил Дронов. — Фотограф? Она последняя видела Инну. С ней Алексевна в отделе разговаривала.

— Я знаю, — сказал Илья. — Завтра утром снова опрошу.

Дронов повернул голову и уставился на Влада, который уже переместился в новую точку холла, стоял напротив сидевшей на скамейке совсем молодой блондинки и что-то ей говорил.

— Зачем же ждать до завтра, — странным тоном произнёс Дронов. — Вот она, Арина. Рядом с твоим свидетелем.

Илья ошеломлённо оглядел парочку и присвистнул:

— Ничего себе! И она тут? Тоже поисковик?

— Понятия не имею, — сказал Дронов. — Ну что, пойдёшь сейчас?

Илья медленно покачал головой:

— Нет. Вера сказала утром, значит, утром. Я сейчас уеду, а ты, по возможности, присматривай за ними.

— Есть конкретные мысли?

— Нет, — честно ответил Илья. — Но мне это уже не нравится.

* * *

Чьё-то прикосновение вывело Арину из полудрёмы.

Она вздрогнула и, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд, уставилась на склонившегося над ней парня.

Влад?

— Ты что здесь делаешь? — неприветливо спросил он.

Накануне вечером Влад был дружелюбен и мил, но сейчас от того настроения не осталось и следа. Хмурое, сосредоточенное лицо, намокшие от дождя волосы, пропитанная водой ветровка, усталый голос.

— Хотела… помочь… — Арина села ровнее и вытащила один наушник. — Привезла бумагу. А ты что… в отряде?

Влад выпрямился и отвёл глаза:

— Не совсем. Время от времени помогаю.

— Давно?

— Шесть лет.

— О! — Арина прижала ладони к вспыхнувшим щекам. — Прости, что спросила.

— Ничего страшного, — сухо ответил Влад. — Бумагу отдала?

— Да, — тихо откликнулась Арина. Почему-то сейчас рядом с Владом она чувствовала себя маленькой и глупой, хотя у них была совсем небольшая разница в возрасте, всего один год.

— Тогда езжай домой.

— Я пойду на расклейку, — упрямо сказала Арина, и сразу же подумала, что это прозвучало как-то по-детски. Люди заняты серьёзным делом, а она...

— Ясно... — Влад ещё пару секунд постоял рядом, глядя на неё в упор, потом махнул рукой и направился к другим поисковикам, а Арина, сгорая от стыда, снова включила музыку и зажмурилась.

Глава 4

Звонок телефона выдернул Арину из недолгого сна.

Она пришла домой около пяти утра, успела обрадоваться тому, что, по всей видимости, мать осталась ночевать у своего мужчины и ничего не узнает, а потом прямо в одежде упала на кровать, завернулась в одеяло и мгновенно уснула.

И вот теперь она кому-то понадобилась.

— За что? — страдальчески пробормотала Арина и ткнула в телефон. — Слушаю.

— Доброе утро, Арина, — произнёс знакомый голос. Низкий, бархатистый, обволакивающий.

— Дядь Слав... я сплю... — жалобно сказала Арина, отодвинула телефон от уха и посмотрела на время. — Полвосьмого... Кто звонит в такую рань? Написать не мог?

Он помолчал, словно подбирал слова.

— Кое-что произошло, — ответил он наконец. — И мне нужно с тобой, во-первых, поговорить об этом. Очно. А во-вторых, надо, чтобы ты отработала как фотограф на мероприятии.

— На каком? — обречённо уточнила Арина.

— Подъезжай ко Дворцу пионеров прямо сейчас. К арке у запасного выхода, там пока никто не стоит, припаркуешься. Всё расскажу. Жду.

— Дворец детского творчества, — автоматически поправила Арина, но отчим уже повесил трубку. Она отбросила телефон в сторону, зарылась лицом в подушку и промычала: — Ну за что?!

Через две минуты она снова взялась за телефон, просмотрела новости, почему-то надеясь прочитать, что пропавшая девочка вернулась домой, но никаких упоминаний об этом найти не удалось. Арина заставила себя встать и, зевая, отправилась на кухню. Оттуда раздавались какие-то звуки, и она решила, что мать всё-таки пришла домой и теперь в одиночестве пьёт свой утренний кофе.

Но Арина ошиблась.

Мать была не одна. Напротив неё за столом сидел дядя — какой-то взъерошенный, с красными глазами и трясущимися руками, одетый в ту же самую одежду, что и вчера.

— Д-доброе утро, — запнувшись, сказала Арина. — Всё хорошо?

— Да, — хрипло ответил дядя.

Мать — выглядевшая не в пример лучше своего брата, словно и не провела ночь вне дома — криво улыбнулась:

— Всё в порядке, Ариш. Просто дядя поругался с тётей Леной и ночевал у нас.

Что ты такое говоришь? Кто ночевал у нас?! — хотела возмутиться Арина, но почему-то не произнесла ни слова и осторожно опустилась на стул, пристально глядя на мать.

— Ты уже спала, когда мы пришли, — неловко добавила та.

— Понятно, — сказала Арина и взяла из стоявшей на столе вазы с фруктами нектарин. — Ну да, я как-то рано уснула, часов десять было.

Дядя выдохнул.

— Мы около одиннадцати пришли, да, Коль? — спросила у него мать.

— Ближе к двенадцати, мне кажется, — ответил он.

— Понятно…

Арина покрутила в руках нектарин. В ушах — то ли от недосыпа, то ли от злости из-за того, что дядя ввязался в очередную интрижку, а мать опять его покрывает — шумело.

— Ты какая-то бледная, — с тревогой сказала мать. — Сделать чай?

Арина покачала головой:

— Нет, спасибо. Мне надо работать. Дядя Слава позвонил, нужно…

На лице матери появилось ледяное выражение.

Арина закатила глаза:

— Ну простите меня, пожалуйста! Конечно же он не дядя Слава, а Вячеслав Витальевич. Так лучше?

— Намного, — холодно сказала мать. — И не забывай, пожалуйста, что кроме этой непонятной работы, не требующей никакой квалификации, у тебя недописанный диплом.

Арина открыла было рот, чтобы объяснить матери, насколько та не права по поводу фотографии… но поняла, что это бесполезно. Проблема была не в самой работе, а в том, кто её предложил.

— Не забуду, мам, — пообещала Арина. — Я пойду. Хорошего дня.

Она встала из-за стола, вышла из кухни и только в коридоре позволила себе презрительную гримасу.

Мерзость. Просто мерзость. Фу.

* * *

Отчим стоял под аркой пожарного проезда Дворца детского творчества и, морщась, рассматривал машину Арины.

— Бампер. Снова, — сказал он.

Арина вздохнула и разумно решила, что лучше перевести разговор на работу:

— Так что надо делать?

— Как ты вообще ездишь? — резко спросил отчим. — Третий раз за полтора года. Третий! Мать видела?

Арина поправила рюкзак, съезжавший с плеча, и изобразила широкую улыбку:

— Ей наплевать.

Лицо отчима исказилось — брови сдвинулись к переносице, тяжёлые складки на лбу и щеках стали ещё глубже, челюсти сжались.

— А, ну да, — процедил он сквозь зубы. — Наплевать. Денег-то полно. А я ей говорил, что покупать тебе…

— Что. Ты. Хотел? — отчеканила Арина.

Отчим посмотрел на неё в упор, и Арине стало не по себе.

— Для начала поговорить. Вчера… — буркнул он, осёкся и после паузы заговорил ещё более раздражённо: — Какого чёрта ты устроила в своих блогах? Что за вопли про благоустройство?

Арина вспыхнула:

— Ты вообще видел, что они сделали? Половина деревьев засохла! И они посадили туи!!! Опять эти грёбаные…

Отчим поднял руку вверх:

— Остановись, — приказал он. — Об этом потом.

Арина демонстративно фыркнула, но умолкла. Отчим посмотрел на часы, потом взял её под локоть и подтолкнул в сторону входа во Дворец.

— Вчера произошло то, что меня тревожит, — размеренно заговорил он, открывая дверь. — Ты же помнишь, что в финале танцевали пять пар, а не шесть?

Воздух вокруг стал каким-то тяжёлым. Арина с трудом втянула его в себя, перешагнула порог и как можно равнодушнее ответила:

— Да, я в курсе. Девочка из шестой пары ушла из Дворца и не вернулась.

Отчим искоса на неё посмотрел. Арина растянула уголки губ в улыбке.

— Я считаю, — продолжил он, — что её исчезновение может быть связано с исчезновением Иры.

И Арина не выдержала. Остановилась, выдернула руку и посмотрела отчиму прямо в лицо. Он спокойно выдержал её взгляд.

— О чём ты говоришь? — медленно спросила Арина. — Какая тут может быть связь?

— Вчера было ровно шесть лет, — ответил отчим. — День в день. Поэтому я пошёл в полицию и рассказал о том, что случилось с Ирой.

— Зачем?!

— Думаю, информация об Ире поможет найти пропавшую девочку, — сказал он так, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

Арина на секунду зажмурилась, гася совершенно ненужные эмоции, и снова двинулась вперёд.

— Не вижу логики, — честно сказала она. — Даже если... Ладно, пусть. Дело твоё. А зачем ты мне это говоришь?

— Затем, что беспокоюсь, — коротко пояснил отчим. — Вчера ты стояла с Владом. А Влад странный парень. Хороший, наверное, но странный. Будь осторожнее. Пожалуйста.

Странный? Влад странный? Быть осторожнее?!

Арина помолчала, обдумывая услышанное. Смысл слов отчима от неё упорно ускользал.

— Какой-то бред, — пробормотала она.

— А во-вторых, — уже чуть официальнее сказал отчим, — в связи с этим происшествием ты нужна как фотограф. Сейчас во Дворце развёрнут штаб поисковиков. Сделай приличные фото или видео их работы… и меня.

Арина споткнулась и неожиданно для самой себя рассмеялась:

— О боже! Ты типа тревожишься о пропаже девочки и обо мне, но не упускаешь случая попиариться на чужой беде? Так сильно хочешь стать мэром? Самому не противно?

Он не ответил. Арина хотела продолжить, но они уже оказались в холле Дворца, и отчим вдруг заговорил гораздо громче, чем раньше, обращаясь к стоявшему неподалёку молодому светловолосому мужчине с почти военной выправкой, одетому в простые джинсы и толстовку:

— Лейтенант! Можно вас?

Полицейский?— предположила Арина. Но вчера она с ним точно не пересекалась, иначе запомнила бы.

Мужчина повернулся на звук, внимательно взглянул на обоих и сказал:

— Слушаю.

— Я вспомнил кое-что важное, — торопливо произнёс отчим. — Точнее, я думаю, что это может быть важным.

Арина, прищурившись, на него посмотрела. С каждой секундой она всё меньше и меньше понимала, что и зачем он делает.

— Что именно? — спросил полицейский.

— Серьги, — ответил отчим. — На девочке во время отборочных этапов и полуфинала были серьги, очень приметные, яркие. А потом, когда она спускалась по лестнице, я точно это помню, на ней уже не было украшений.

Серьги?

И вдруг Арина поняла, что отчим прав. Она ведь тоже обратила внимание на украшения и на саму Инну ещё во время четвертьфинала, но почему-то вчера даже не вспомнила про серьги. Хотя имели ли они значение?

Кажется, полицейский тоже не считал, что это может быть важным. Он вздохнул и снисходительно пообещал:

— Хорошо. Я запишу. Серьги…