– Я тебя люблю! Как ты могла подумать, что у меня другая? Я больше жизни тебя люблю, Вика!

Я закрыла глаза. На секунду улыбнулась. Как мне всё-таки повезло с ним – надежда, опора и защита. Моё всё. Моя семья.

Что же мне всё не хватает, что же ты за дура такая, Ерёмина?

– Виктория Геннадьевна! Иван Павлович! Там мужчина какой-то у ворот, плохо одетый, Викторию Геннадьевну спрашивает! Я вначале думал прогнать, но…

Охранник Андрей смотрел на нас во все глаза, а моё сердце почему-то сжало плохое тревожное предчувствие.

– Вика, оставайся в доме, я разберусь!

Иван и Андрей вышли из гостиной, а я на негнущихся ногах подошла к окну и замерла. Там у ворот, одетый в какие-то обноски, похудевший и изменившийся, стоял… Давид. Я зажала рот, на секунду встретившись с ним глазами. Это были те глаза, те самые глаза, которые достались Янке от непутёвого отца. Его глаза… Этого просто не могло быть…

ГЛАВА 6

ЛАДА САМБУРСКАЯ

– Мама, с тобой всё хорошо? Мы можем поговорить?

Я сжимала бокал вина, сидя у камина, когда в гостиную зашёл Егор. Сын… Как же он на Самбурского похож, такие же пронзительные синие глаза, статный, сильный, высокий… Какая бы красивая пара с Юлей была бы, так нет же, он эту без роду без племени притащил, ни рожи ни кожи.

– Да, конечно!

Егор неодобрительно посмотрел на вино.

– Мама, ещё обеда нет! У вас с отцом какие-то проблемы? Мне звонила Анна, секретарь его, она сказала, что отец попросил её после отпуска за расчётом прийти в бухгалтерию. Мама, что происходит?

Я с силой сдавила в руке бокал, вот-вот и хрусталь разлетится, оставив кровь, кровавую рану, как и у меня в душе от боли.

– А кто сейчас его секретарь? – как можно спокойнее спросила я, стараясь не выдавать своего волнения.

Егор, вздохнув, присел рядом.

– Катя, практикантка медицинского вуза!

– И где он её взял?

– Мама, обычно за этим следишь ты, поэтому я и пришёл к тебе! Она очень глупа, напутала важные документы, и мы чуть не влетели на приличную сумму с Германией!

Я посмотрела сыну в глаза. Он и Лера – всё, что у меня осталось, но у каждого из них давно была своя жизнь. Кому нужна я в сорок лет? Почему-то вспомнилось, как много работала, Егор и Лера были постоянно с мамой, а мама мне говорила, что я пропускаю самое золотое время, а я не слушала её тогда, а теперь понимаю, что зря. Как они тянули ко мне ручки, когда я уходила, а у меня всё эта работа, дорогие подарки, а это всё не то. Я упустила самое ценное – время, время на обнимашки и поцелуи, пока они маленькие.

– Мама, ты что плачешь? – растерялся Егор. – Мама, да ну эту Катю! Кто тебя обидел? Ариэла не хотела испортить скатерть, прости её, мама!

Я утёрла слёзы. Какая на хрен скатерть, у меня жизнь трещит по швам, а скатерть – это просто приложение.

– У твоего отца другая, и, походу, эта Катя! – тихо произнесла я.

Егор побледнел, а потом резко встал.

Я хорошо знала своего сына, знала, какой он правильный, серьёзный, и как бы я ни уговаривала его, он первый поговорил с Юлей, рассказал ей про Ариэлу и даже получил пощёчину, но он привык говорить правду. Его воспитала моя мама, и я очень была ей благодарна. Лера была немного другая, взбалмошная, поперечная, а Егор – нет, с ним никогда не было проблем.

– Я поговорю с отцом! – наконец он остановился, словно налетел на стену.

Я хмыкнула.

– Что ты ему скажешь? Вы выросли! Он вправе сам распоряжаться своей жизнью!

– Мама, ты столько с ним прошла! Смешно это! Она Лерки моложе, походу! Всё, мама! Никакого вина, отдыхай, а я в офис!

Когда Егор, подхватив бутылку, вышел из гостиной, я разрыдалась. Когда тебе двадцать, время стоит на месте и кажется, так будет всегда. У тебя есть молодость, это главное оружие, ты можешь выйти ненакрашенной в магазин, без причёски, в кроссовках, и тебе всё простительно, потому что у тебя есть козырь – молодость, а когда тебе сорок, время бежит очень быстро, напоминая об одном: всегда есть те, кому двадцать, и они лучше тебя, ведь у них всё впереди, а у тебя уже нет.

ДАНА ВОРОНОВА

– Мама, что случилось?

Юля вошла в гостиную, когда я бережно складывала фотографии себя и Макара в сумку. Я хотела их убрать подальше. Вырвать из сердца, убрать подальше и никогда больше не видеть, никогда.

Юля во все глаза смотрела на меня, мне казалось, она даже забыла о Егоре.

– Мама, что ты сейчас творишь?

– Ничего! – спокойно пожала плечами я. – Просто убираю фотографии!

– Зачем?

– Затем, что у твоего отца другая женщина! Она ждёт от него ребёнка! Арина, не стой за шторой, я знаю, ты тут! Вы уже взрослые и заслужили знать правду!

Ариша выскочила из-за шторы, во все глаза смотря на меня.

– Мама, ты так просто отдашь его чужой бабе? – не унималась Юля.

Я вздохнула. Может, если бы мне было двадцать лет, как Юле, то нет, но в сорок у тебя другие ценности, и ты понимаешь, что измена – это выбор, его не заставляли, он сам изменил и не предохранялся с этой женщиной, допустив её беременность. Сам дал ей право называть его любимым и считать его своим, да и повернулся, просто ушёл, ничего не объясняя, а мне и объяснять ничего не надо было.

Измену нельзя объяснить – это я, как дипломированный психолог, могу вам сказать. Измена – это неверность, это недоверие, а если доверия нет, то и ничего нет.

– Ну всё, мама, хватит, я звоню папе!

Юля хватается за телефон, набирает номер отца, а я, спокойно отложив сумку, встаю. Надо попить кофе. Хоть и вредно, у меня давление, но можно. Давление будет всегда, а без кофе в голову никакие мысли не лезут.

– Мама, это всё так серьёзно, да? – тихо спрашивает Ариша.

– Ариш, наши отношения на вас не повлияют! – как можно мягче произношу я. – Вы как были нашими дочерьми, так и останетесь!

Юля, вдоволь наоравшись, вбегает с балкона в гостиную, её всю трясёт.

– Мама, ты сама его выставила! Не дала даже объясниться!

– Объясниться в чём? В том, что другая женщина ждёт от него ребёнка?

Я наливаю уже тёплый любимый кофе из кофейника, а Юля сжимает кулаки и смотрит с ненавистью.

– И ты отдашь какой-то шалаве его? Ты слабая? Я эту Ариэлу убью, но Егор моим будет, а ты слабая, мама, поэтому отцу и надоела!

Я вздрагиваю. Кофе проливается на белую скатерть. Руки дрожат от обиды после слов дочери, поднимаю глаза и смотрю на Аришу – неужели она считает так же, как её сестра?

– Мама, а деньги? Ты же просто психолог! Как ты учить меня будешь? У меня выпускной скоро! Одно платье сотку стоит! Где ты такие деньги возьмёшь?

Я вздыхаю. Господи, как же горько. Где? Где я так умудрилась пропустить своих дочерей?

– Я обязательно куплю тебе платье, которое мы выбрали, у нас есть акции фирмы, и я не просто психолог, а руководитель центра!

Арина машет рукой.

– Этого не хватит!

Арина прищуривается.

– А может, Юля права? Ты слабая!

Она разворачивается и убегает из гостиной, а я медленно опускаюсь в кресло. Вот тебе и психолог, сапожник без сапог…

ВИКТОРИЯ ЕРЁМИНА

Иван вернулся в дом мрачнее тучи, а у меня бешено стучало сердце. Господи, что? Как он нас нашёл?

– Вот же тварь! – выругался муж и достал виски из бара.

Я во все глаза смотрела на Ивана, обычно он пил очень редко, а по утрам тем более не пил никогда.

– Что случилось, Ваня?

Муж посмотрел на меня.

– Он из тюрьмы освободился, представляешь! О дочери и тебе вспомнил! Деньги ему нужны!

Я вздрогнула.

– Ты дал ему?

– Нет, конечно! Я что, похож на идиота – платить шантажисту?

Я посмотрела мужу в глаза.

– А если он подкараулит Яну? Она и так срывается, ты представляешь, что будет, если она узнает!

Всегда тактичный муж грубо выругался.

– Вика, перестань! Яне двадцать два года! В её возрасте у тебя двое детей было! Она будет с охраной везде, сегодня парень приедет, будет её везде возить, и тебя, кстати, тоже, ты у меня добрая душа!

Иван прижал меня к себе, а я молчала. Вспоминала глаза Давида. Странно, так любила его когда-то, а сейчас, вместо страха, ничего не почувствовала. Пустоту…

– Я люблю тебя, девочка моя!

Я закрыла глаза. Как я себя ненавидела в эти моменты, столько лет прошло, а я так и не сумела полюбить его как мужчину, испытать дикое желание, страсть. Хороший надёжный человек, как за стеной, опора и родной мне человек. Уют. Вот кем был для меня Иван. А может, так и надо? Может, это и есть любовь, я не знала…

Муж уехал на работу, а я занялась привычными домашними делами. В отличие от жён его друзей, у меня не было домработниц, с детства приученная к труду, я любила всё делать сама по дому, всё успевала, а ещё следила за садом и огородом.

– Мама, я погуляю с Ленкой?

Леся остановилась у куста роз, которые я заботливо подстригала. Территория была тщательно охраняемая – вот охрана, это было важное условие Ивана, и я не спорила с ним.

– Да, только на озеро не ходить!

Леся обняла меня и посмотрела своими голубыми, такими красивыми глазами.

– Ты же никогда не уйдёшь?

От её вопроса я заметно растерялась.

– Нет, а почему ты спрашиваешь? Я никуда не собираюсь!

– Папа так говорил Злате, что ты скоро уйдёшь и хозяйкой будет она!

От неожиданности из моих рук выпали ножницы. Быть такого не может. Злата – это была девушка Максима, нашего сына… Зачем он так говорил? Руки бешено дрожали.

ГЛАВА 7

ЛАДА САМБУРСКАЯ

– Слушай, ты Ариэлу с сыном из дома выжила, так что ребята после свадьбы приняли решение съехать? Теперь и перед свадьбой мне с сыном отношения портишь?

Самбурский влетел в гостиную, когда я смотрела «Жестокий Стамбул». Я посмотрела на него. Лицо мужа перекосила ярость.

– Антон, я…

– Лада! Ты зачем против меня сына настраиваешь? Да, если хочешь знать, это подло, низко, но я влюбился! Юля красавица, только Егор её не выбрал, а выбрал Ариэлу, он полюбил! И я полюбил! Так бывает! Я люблю Катю, и прости, но это развод… Я не смогу так жить!

Мне словно вылили в лицо ушат ледяной воды, это не тщательно отрепетированная роль, не текст, который он выучил наизусть, а правда… Я резко вскочила.

– Я не дам тебе развода, и Катю твою со света сживу!

Самбурский устало махнул рукой.

– Слушай, не дашь развода – у тебя есть лицей, а от фирмы тогда ничего не получишь! У сына в выходные свадьба! Ты можешь ничего не испортить, а дать хорошо отметить свадьбу?

– Это я что-то испортила вам? – севшим голосом спросила я.

Обида и боль… Вот что сжирало меня. Так больно. Я ведь самая красивая была, у меня столько поклонников всегда было, а моей жизнью Самбурский стал, единственный и любимый мужчина. Первый мой мужчина. У меня ведь, кроме него, никого не было.

Как мне теперь быть? Как без него? Без его глаз, улыбки? Он ведь клялся, что никогда меня не оставит и ни на кого не променяет. Что случилось? Чем она лучше меня?

– Ты уверен, что это любовь?

Злюсь на себя ужасно. Лада, что ты несёшь, самодостаточная успешная женщина, что ты так унижаешься?

– Лада, хватит! – устало произнёс Самбурский. – Мне самому перед тобой стыдно, но не могу я так больше! Прости!

Он выходит, а я остаюсь. Для него просто «прости», а у меня целый мир треснул, целый мир…

Семейный ужин проходил молча. Егор то и дело смотрел на меня, а я только пила вино, есть совсем не хотелось.

– Ариэла, как себя чувствуешь? Когда плановый осмотр? Врач ничего не говорит, что свадьба целый день, что ты утомиться можешь?

Муж пытался быть учтивым, завести какую-то тему. Ариэла что-то отвечала, а я не слышала ничего. Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть, это был телефон Егора. Сын, извинившись, вышел, и мы остались вчетвером. Лера посмотрела на Антона.

– Папа, переведи мне денег! Я платье ещё не купила!