– Поступай, как считаешь нужным, – разрешил Григорий. – Для тебя открыты тайны вселенной, а для меня большинство из них точно запечатаны сургучом. Но, прошу, будь осторожен.

Профессор оживился, когда транспортная установка доставила капсулу в кабину и Веник открыл ее.

– О, Господи! Человек! – воскликнул покрасневший от волнения Григорий, широко раскинув руки.

Внутри капсулы находился похожий на землянина молодой мужчина. На его левой щеке зияли глубокие раны, похожие на царапины от звериных когтей. Мускулистое тело было залито кровью: местами запекшейся, местами свежей. От правого плеча до середины груди простиралось сплошное кровавое месиво. С боков свисали клочья содранной кожи.

Профессор отвернулся и закрыл рот рукой, чтобы не стошнило.

– Не человек… нелишшш, – неприязненно прошипел марсианин, после чего приподнял верхнюю губу едва живого бедняги и осмотрел зубы, как у лошади на базаре.

– Считаю максимально верным решением вернуть его в открытый космос, – уверенно заявил он.

Профессор не дал ассистенту захлопнуть спасательную капсулу. Подставил свою руку.

– Какая разница, к какому народу он принадлежит?!

– Огромная разница, – спокойно оправдался Веник. – Согласно галактической энциклопедии нелианцы включены в список потенциально опасных существ.

– Нельзя судить о народе, опираясь на сильно устаревшие источники данных. Ты сам говорил, – напомнил Григорий.

– Не все данные устаревают с течением времени, – возразил Веник.

Лариса, прилипнув носом к стеклу, смотрела, как ее отец наклонился к раскрытой спасательной капсуле.

– Пока мы спорим, он погибнет, – поторопил профессор. – Насколько мне известно, и на Земле, и на Марсе, принято уважать и слушаться старших. Так вот, юноша, я приказываю тебе спасти нашего случайного гостя.

– Проверю состояние, – Веник положил руку на окровавленную грудь нелианца и стал говорить, что чувствует. – Он без сознания. Сломаны два ребра и правая ключица. Многочисленные повреждения внутренних органов. Он потерял много крови, началось сильное воспаление, – Веник понизил голос и обернулся. – Восстановительные ресурсы организма исчерпаны. Нелианец умирает, профессор. Мы не можем ему помочь.

Григорий пожал плечами, как будто холодок пробежал по его спине, и произнес огрубевшим голосом:

– Мы так и будем его изучать, пока бедняга не испустит последний вздох, или попытаемся спасти его?

– Я сказал, нелианца невозможно спасти.

– Нет, возможно. У нас есть ремас! – Григорий закашлялся. – Тащи симбионт! Быстро! – он дернул Веника за рукав комбинезона.

– Не могу… Вы не понимаете. Я не могу отдать ремас инопланетному существу, – Веник попятился от капсулы. – Не положено.

– Мне, землянину, ты предлагал ремас! Говорил, что ты мой должник! – Григорий затрясся от гнева. – Так исполни свой долг. Я ручаюсь за него, как за себя. Ты понял?

– Да я предлагал вам ремас, но вы отказались.

– Я привык жить так, как отведено природой: болеть и чувствовать боль. Я уже немолод и вообще, не согласен на присутствие в организме разумных искусственных частиц. Вдруг они захотят проявить свое “я”? Но тут у нас нет выбора.

– Да, выбора нет, Григорий Степанович! – Веник сорвался на крик. – Правильное решение одно – выкинуть нелианца в открытый космос. Вы признанный гений, должны понимать, о чем я говорю, на чем настаиваю не из вредности. Вспомните, что легло в основу развития нелианской цивилизации? Чужие знания, полученные от силицирисов. Нагло присвоенные технологии.

– Империя силицирисов атаковала Нелию. Жители планеты защищали свою родину. Технологии – их военный трофей. Заслуженный и окропленный кровью.

– Как я вижу, вы ничего не понимаете, Григорий Степанович, – вновь возразил марсианин. – Передать часть наших технологий одному нелианцу – значит подарить их всей Нелии. Исключено.

– Я спас тебя, а теперь настала твоя очередь помочь другому разумному существу, – профессор укоризненно глянул на ассистента. – Неужели тебе не жаль его? Я считал тебя добросердечным, отзывчивым. А ты… разочаровал меня.

– Да, вы спасли меня, Григорий Степанович, и предоставили возможность заниматься любимым делом. Поддержали мое стремление к научным изысканиям, когда я думал, что против меня восстала целая вселенная. Я готов отдать свою жизнь за вас или в очередной раз нарушить марсианский закон… Но… Ради него… Никогда… Ваши мысли я вижу и знаю, что они чисты. В его сознание проникнуть не могу. Оно почти угасло.

– Ради меня… Нарушишь закон… Хорошо. Пусть так. Я, Григорий Степанович Громов с планеты Земля, прошу Венилэиктау за незнакомого нам пока по имени парня с планеты Нелия как за самого себя. Ты обещал ремас мне. Отдай ему. Спаси его жизнь. Поверь, иначе тебя до конца твоих дней не оставит в покое совесть, присущая всем разумным созданиям вселенной… Я настаиваю. Он должен жить!

– Если вы так просите… Я принесу симбионт, – марсианин смиренно поклонился. – Мои предупреждения вы не хотите понимать, а я вынужден вам подчиниться как должник. Поистине, вы, земляне, руководствуетесь порывами чувств вопреки здравому смыслу.

Бросив искоса растерянный взгляд, Веник вышел в коридор и через минуту вернулся, держа в руках маленькую серую коробочку.

– Отойдите в сторону, профессор, – недовольно пробурчал марсианин. – Я запущу процесс слияния симбионта с хозяином.

Веник достал из коробки синий желеобразный сгусток и положил его на лоб нелианца. Григорий затаил дыхание.

Сгусток вырос, расползся тонкими, непрестанно ветвящимися корнями. Опутав тело нелианца, они, словно паразитические черви, проникли под кожу. Раны затянулись. Пятна спекшейся и еще липкой крови исчезли. Вещество симбионта покрыло кожу парня синей пленкой. Спустя несколько секунд оно стало невидимым. Только одежда из плотно прилегающего жесткого материала так и осталась рваной.

– Получилось! – по-детски обрадовался профессор, подскочив к ассистенту, чтобы его обнять. – Ур-р-а-а-а!

Нелианец все еще лежал без движения. Григорий и Веник склонились над ним, чтобы получше его рассмотреть. Внезапно парень открыл глаза, сел и немного испуганно уставился на них. Отец Ларисы и Веник на миг оцепенели, а затем синхронно отступили от капсулы.

Ларисе было плохо видно все, что происходило в капсуле, хоть она и стояла, прилипнув к прозрачной стене, и насколько возможно вытягивала шею, из-за чего та начала болеть. Но когда девушка смогла получше разглядеть спасенного космического странника, увиденное потрясло ее до глубины души.

Нелианец был невероятно красив. Лариса в мыслях назвала его воплощением совершенства. Лицо было словно выточено из светлого мрамора, без единого пятнышка или шероховатости. От гладкого, почти квадратного подбородка оно заметно расширялось к резко очерченным выступающим скулам. Длинный нос с горбинкой и острым кончиком ничуть не портил прекрасный образ, а служил своеобразной “изюминкой”. На щеках виднелись небольшие впадинки. Среднего размера губы, чуть поджатые в тревожном волнении, так и манили совершить поцелуй.

Глаза нелианца были вообще необыкновенными. Крупные, слегка раскосые, непривычного земному взгляду яркого сине-зеленого цвета. Они светились изнутри подобно неоновым афишам витрин Невского Проспекта. Первая мысль девушки вдохновенно молвила, что у прекрасного незнакомца глаза цвета морской волны, а последующая мысль гласила, что морская волна тусклая и блеклая по сравнению с неоновыми глазами красавца.

Прямые рыжевато-каштановые волосы, ниспадающие на плечи, в переливчатые пряди которых так и хотелось запустить пальцы… Стройное, даже худощавое, но при этом атлетически крепкое тело, которое так и тянуло заключить в нежные объятия…

“Я не могу влюбиться в инопланетянина, – Лариса блаженно вздохнула. – Но он так хорош! Вот что значит неземная красота! Во взгляде не просто огонек, а целый огнище! Да, я влюбилась… Вот он, мой звездный принц… Наша встреча предначертана судьбой!”

Лариса чувствовала, как ее сердечко бьется чаще и громче, дрожит хвостом спаниеля. Она собралась было заглянуть в записную книжку отца, чтобы узнать побольше о нелианском народе, но побоялась выпустить объект умопомрачительной страсти из вида хоть на минутку. На губах расплылась счастливая улыбка.

Лариса пригладила волосы и потеребила рычажок в углу прозрачной стены, думая, что эту стену можно отодвинуть как дверь.

Тем временем нелианец осмотрелся вокруг, сопоставляя увиденное с полученной от марсианского симбионта информацией, и выбрал из обширной базы знаний подходящий для общения язык.

Немного успокоившись, он заговорил по-русски приятным мужественным голосом:

– Приветствую вас, господа… Вы, я полагаю, из Солнечной Системы?

Выглядел он весьма подавленным.

– Здравствуйте, – растерянно улыбнулся профессор. – Добро пожаловать на борт нашего корабля. Меня зовут Григорий Громов, я земной ученый, а это мой друг и коллега марсианин Венилэиктау. Мы прилетели сюда в мирных исследовательских целях и направляемся к космической станции галактического содружества.

– Я Эйнар из рода Норри… Специалист нелианской корпорации “Горный Пыльник” по программному обеспечению космических кораблей… Я пережил крушение транспортного корабля “Илида”. В случившейся катастрофе погибла моя сестра. Предположительно, одному мне удалось выжить из всего экипажа, – нелианец говорил с сильным затруднением, делая паузы через несколько слов. – Искренне благодарю вас… Вы сохранили мою жизнь.

Его светящиеся глаза смотрели мимо собеседников на стену.

– Примите мои соболезнования, – профессор положил руку на плечо нелианца и тут же отдернул ее, почувствовав слабое недомогание. – Понимаем горечь вашей потери.

Эйнар недоверчиво посмотрел на него. Григорий поспешил отойти назад, их глаза снова встретились. Заметив напряженное недоумение на лице человека, нелианец потупил взгляд:

– Я принимаю ваши обычаи. Стараюсь адаптироваться к ним.

Нелианец нервно пригладил отливающие рыжими искорками волосы и снова пристально посмотрел на отца Ларисы. Веник насторожился, но попробовал разрядить обстановку, впрочем, не снимая пальцев правой руки с пефола на поясе:

– Поделишься планами на будущее? Вдруг мы сможем помочь.

Эйнар оживился. В его уме возникла приятная мысль.

– Есть у меня некоторые интересные идеи. Я смогу осуществить их и без вашей помощи. Но… пожалуй, я готов к сотрудничеству.

– С радостью примем тебя в команду, – обрадовался Григорий. – На корабле всегда нужен опытный программист. Чувствуй себя как дома.

Профессор смущенно запнулся, поняв, что сморозил вопиющую глупость, но Эйнар не прислушивался к его словам. Нелианец внимательно осматривал кабину, размышляя о чем-то известном и понятном лишь ему одному.

– У вас отличный корабль, – заметно успокоившийся Эйнар улыбнулся, почти не размыкая губ – неуверенно, будто впервые в жизни. – Совместное производство?

– Результат сотрудничества земных и марсианских конструкторов, – промямлил Веник.

Марсианин предпочитал находиться вдали от нелианца, держась начеку. Более того, ему не нравился восторженный энтузиазм профессора, его скорее тяготило, чем радовало знакомство с обитателем соседней галактики.

– Принесу красного вина, – засуетился счастливый Григорий. – Выпьем по земной традиции за нашу встречу. Ты пробовал винные напитки, Эйнар? Говорят, при дворе короля Мокрокуса делают лучшее фруктовое вино в вашей галактике.

– Никогда не пробовал.

– Тебе понравится. Бутылочка “Доброго старика” живо приведет тебя в чувство. Сбегаю в наш винный погребок… Прихвачу свиной окорок. Ты голоден?

– Да… очень.

Веник окинул профессора коротким нервным взглядом, когда тот проходил мимо него к раздвижной двери соседнего отсека.

– Тебе, мой друг, тоже не помешает взбодриться, – шутливо заметил Григорий, проскальзывая в темноту за открывшейся дверью.