– Так по-разному. – Шелестова запустила руку в сумку, достала оттуда чупа-чупс, с хрустом сняла фантик, поймала взгляд встрепенувшейся Таши, вздохнула и протянула леденец ей. – Черт, если случится голодный год, то надо будет от нее подальше держаться. Просто как-нибудь утром проснешься, а она уже твою ногу жарит над костром.

– Я могу, – подтвердила малышка, засовывая чупа-чупс в рот, – с меня станется. Но если что, я не с тебя начну, а с Ксюхи. Во-первых, она толще, во-вторых, конкурентов не люблю. Вы все скорее с голода подохнете, чем человечину станете есть, особенно если при жизни вы эту пищу знали лично. А она запросто любого из вас слопает, без малейших колебаний и сожалений.

– Ничего, что я здесь сижу и все слышу? – возмутилась Ксюша.

– Так тебя же никто не оскорбляет, – удивилась Таша. – Наоборот, это комплимент. Я одну тебя за серьезную противницу в нашей компании и держу. Не на сейчас, понятное дело, а если конец света настанет, с последующей выживальческой одиссеей.

– Генк, пометь себе где-нибудь: если вдруг грянет апокалипсис, первым делом надо удавить эту парочку, – велел Стройникову Самошников. – Остальные вроде безопасны.

– Я бы еще Петровича – того, – предложил ему приятель. – Он очень много ест, не меньше Ташки. А Ксюху сначала можно…

– Да заткнитесь вы наконец! – не выдержала Вика. – Дайте послушать!

– И на этом первая, общая часть мероприятия закончена! – торжественно возвестил в тот же миг Зимин. – Наши цели ясны, задачи определены, за работу, господа и дамы! Вечером жду аналитические отчеты от представителей отделов, которые нас сейчас покинут и не присоединятся к нашей компании после обеда. Ну а что до наших коллег из еженедельника, так они свою, скажем так, отчетность, предъявят в ближайший четверг. Верно?

– Обязательно, – заверил его я. – В лучшем виде.

– Мы решили вас не неволить, – пояснил Валяев. – Все самое интересное вы уже увидели, после обеда речь пойдет о технических аспектах, вряд ли они вам интересны. Впрочем, мы будем рады вашей компании, так что присоединяйтесь, если сочтете это нужным.

Крепко подозреваю, что мои коллеги изначально ему были на фиг не нужны. Он хотел меня спровоцировать на уход из зала, что, собственно, и произошло. Но вот только понять не могу: ему это зачем нужно-то было? Какие цели преследовались? Больше скажу: минусов в случившемся для Валяева больше, чем плюсов. Если Старику донесут о том, что он устроил, то добра не жди.

А донесут обязательно, тут уж можно не сомневаться. Концентрация добрых людей в здании «Радеона» превышает все мыслимые нормы.

– Ну, что мы будем вам мешать? – произнес я, попутно прихватив за локоть дернувшуюся вперед Мариэтту. Просто она была единственной из всех наших, кто внимательно слушал все говорившееся, и даже делала какие-то записи в ежедневнике. Даже Ксюша, уж на что она формалистка, и то заморачиваться не стала, а эта прямо первая ученица. – Особенно если учесть тот факт, что обновление – это не только праздник, но и головная боль.

– Но больше все-таки праздник, – добродушно отметил Зимин. – Причем общий.

Он хлопнул в ладоши, а следом его поддержали все находившиеся в зале. Даже мы – и то присоединились. Ну, как-то неловко сидеть просто так, когда все аплодируют. Неудобно.

– Вот и стоило нас ради этой скучищи из дома выдергивать, да еще в такую рань? – бурчал разбуженный Петрович, когда мы покинули конференц-зал и направились в столовую. – Я бы сейчас только-только проснулся.

– Здоров ты спать, – удивилась Ксюша. – А я думала, творческие личности вообще мало спят – им идеи мешают.

– А при чем тут я? – буркнул мой давнишний приятель. – Была творческая личность, да вся вышла за ненадобностью. Сейчас творцы не в тренде, сейчас нужны профессионалы. Они создают контент, который понятен всем, а не шедевр, который в состоянии осознать единицы. Причем контент всегда хорошо оплачивается, а шедевр по причине своей кажущейся абсурдности вообще никому не нужен. Так что я не личность – я ремесленник, чем и горжусь.

– Меньше яда в голосе, Вадим, – попросила его Вика, оглянувшись. – Каждое слово, произнесенное в этих стенах, может эхом отозваться на самых верхних этажах здания.

Или в подвале, что куда хуже.

– А я что? – Петрович скорчил рожу. – Я ничего. Где тут еду выдают?

В столовой мы устроились в углу, подальше от сотрудников «Радеона», для которых хорошим тоном считалось как раз сидеть по центру зала, и сделали заказ.

– Так что с днем рождения? – уточнила Елена, плюнув на этикет и показав на Жилина пальцем. – Мы будем его праздновать? Если что, у меня на даче никого. Можем заказать три такси, по дороге купить мяса и водки да и поехать…

– Сразу нет, – отказалась Вика. – Во-вторых, подобная поездка ни к чему путному, кроме запоя части коллектива, не приведет, а у нас на носу спецвыпуск, провалить который нельзя. Харитон Юрьевич, ты меня слышишь? Будь любезен на следующей неделе присутствовать в редакции.

– А во-первых? – уточнила Шелестова. – Если не секрет.

– Не секрет, – тут же ответила Вика. – Если в тот раз Киф в твоих пенатах не окочурился, тот в этот уж точно дуба даст. Прямо чую – ничего хорошего не выйдет из такой затеи. Так что нет.

– Ну да, за город как-то неохота, – вдруг поддержал ее Жилин, который в таких случаях всегда помалкивал. С другой стороны, это же его день рождения, кому говорить, как не ему? – К тому же у меня есть предложение. Оно немного странное, но вдруг оно вам всем понравится?

Глава пятая о разнообразных вечерних забавах

Удар – и шар уходит в лузу. Маленькая Таша, как оказалось, крайне лихо управлялась с кием, чего от нее не ожидал совершенно никто.

– Бильярдная. – Шелестова отпила виски с колой. – Бильярдная. Скажи мне, друг мой Сережка, и что же тут странного? Ладно бы ты предложил этот праздник провести, например, в игре, про которую мы все пять дней в неделю статьи пишем. Вот это было бы на самом деле экстравагантно, необычно, неформатно. Но тут что такого? Хорошее место, тихое, спокойное, кругом приличные люди.

– Так это и есть неформат, – усмехнулась Вика. – Наша компания – и среди приличных людей? Большей странности представить невозможно.

– Зря ты, не совсем мы пропащие, – возразил ей Петрович, намеливая наклейку. – Вон сколько времени тут уже шарики гоняем – и ничего, никто пока ни с кем не подрался. От двух бортов в середину кладу чистого!

Он уже в который раз обыгрывал Стройникова, причем показательно-разгромно, совершая сие деяние исключительно в назидательных целях. Индифферентный по жизни Петрович практически ко всем людским слабостям и порокам относился снисходительно, так как сам был подвержен многим из них, но вот хвастовство терпеть не мог. Геннадий же еще на дальних подходах к бильярдному клубу обещал всех обыграть, да так, что полетят клочки по закоулочкам. В результате он то и дело кукарекал из-под стола, поскольку играл, как оказалось, не ахти. Нет, всяко лучше меня или Вики, но с Вадимом тягаться ему было явно не под силу, как и с Ташей.

Собственно, последний час все мы ждали, когда эта парочка схлестнется друг с другом, но они не спешили, то ли копя силы для финального боя, то ли еще по какой причине.

– Партия. – Таша с треском загнала шар в «зеленую» лузу и горделиво вздернула свой курносый носик. – Соловьева, лезь под стол. Ну или завтра принесешь мне пакет с баранками. Только мягкими, а не такими, о которые зубы обломаешь!

– Принесу, – расстроенно засопела Мариэтта. Ей явно хотелось обвинить Ташу в том, что та нечестно играла, но возможности такой не имелось. Бильярд не карты, тут жульничать хоть и можно, но все же крайне сложно. – Принесу.

– Тоже партия, – сообщил всем Петрович, «крученым» ударом отправляя шар в лузу. – Мне баранки не нужны, лезь под стол. Что «ну-у-у»? Давай-давай. Игорный долг – это святое. Наталия, коли ты освободилась, так, может…

– Не знаю, не знаю. – Моя вечно голодная сотрудница уперла турняк кия в пол, подбоченилась, отставив левую ногу назад и приобретя при этом схожесть с лихим кавалеристом времен давным-давно отгремевшей над полями и лесами Гражданской войны. – Ксюх, ты ни одной партии за весь вечер не сыграла, между прочим. Даже любимый начальник – и то пару раз нам класс показал. Пусть невысокий, но все же. А ты знай в кустах отсиживаешься да ликер хлещешь.

– Без меня, – буркнула поименованная особа, опрокинув рюмочку означенного напитка. Не знаю, я бы не рискнул такое употреблять, больно уж у этого ликера цвет неестественный. И не красный, и не оранжевый, а какой-то промежуточный. Чую, одна его стопка наносит печени урон, соразмеряемый с ящиком водки, никак не меньше. – Бильярд – не мое. Вот если бы вы в «крокодила» играли – тогда пожалуйста. А все это катание шаров по столу…

– Забава для идиотов, – закончила за нее Таша. – И не спорь, ты именно это имела в виду.

– А я и не спорю. – Ксюша отправила в рот еще одну рюмку ликера, вытерла губы ладонью и продолжила: – Была охота. Все так и есть. Ик!

– Вот вы обе сегодня разошлись, – прониклась Шелестова. – Знала бы – давно бы сюда вас затащила, блин! Эта бильярдная неправильно называется, вот что я вам скажу! Какие «Кий и два шара»? Ее надо переименовывать в «Сорванные маски». Или даже не так. «Метель сорванных масок», вот!

– А почему «метель»? – утомленно осведомилась у нее Вика. – Она тут при чем?

– Понятия не имею, – бодро ответила ей Елена. – Просто так звучит красивее.

– Ой, Лен, напридумываешь ты вечно всякой всячины. – Мариэтта взяла из вазы с фруктами грушу. – Метель, маски… Все куда банальней обстоит. Просто одна наконец наелась от пуза, потому разговорчивой стала, и вторая тоже в каком-то смысле… Кхм… Накушалась.

Ксюша смерила Соловьеву недобрым взглядом, но промолчала, не стала ее слова никак комментировать.

– Не хочешь – не надо, – миролюбиво произнесла Таша и ткнула пальцем в сторону Петровича. – Ну что, не передумал ставить на кон свою удачу?

– В противостоянии с тобой я бы даже личную мужскую свободу поставил в заклад, – неожиданно игриво заявил мой давний приятель, – и проиграл ее. Но, боюсь, не прокормить мне тебя. Нет, не прокормить.

– Воу! – оживился задремавший было по нетрезвому делу Самошников. – Народ, а тут все, похоже, не так просто. Петрович, мы тебя теряем?

– Спи дальше, – посоветовал ему именинник. – Или завидуй тише.

– Даже если и так, то что такого? – резонно заметила Шелестова, снова отхлебнув из стакана. – Ну, трещит над ними крылышками амур, это же здорово! И еще – предусмотрительно. Петрович, в отличие от тебя, на перспективу работает.

– Поясни! – потребовал Самошников.

– Ночи все короче, дни длиннее, температура стоит в районе нуля неделю, снег почти сошел, – начала загибать пальцы Елена. – Короче, весна пришла, горюшко ты наше. Скоро деревья соки по стволам погонят, щепка на щепку полезет, и у Петровича все в этом плане будет отлично. А ты, шутник, будешь на него смотреть и завидовать. А вечерами, приходя в пустую съемную квартиру, один, сам с собою…

– Да пошла ты, – уже всерьез обиделся на нее коллега. – Сама ты с собою, понимаешь!

– Что ты там говорил про приличных людей, Вадим? – рассмеялась Вика. – Прости, я в тот раз не расслышала.

– Но никто ведь пока не умер? Значит, все нормально, – хладнокровно уточнил Петрович, снял треугольник с пирамиды шаров и предложил Таше: – Твой удар первый. Разбивай.