Наступила следующая неделя. Андрей не звонил, и Диме тоже не хотелось ему звонить. Он с головой ушел в написание своей диссертации по Югу Африки, но писалась она чрезвычайно тяжело. Где-то к исходу недели (а Дима был дежурный по отделу), к нему зашла Галина Ивановна. Она была чем-то расстроена:

– Привет, Димон! Чего не заходишь ко мне? Посидели бы, чайку бы попили…

– Да вот, занят, диссер дописываю…

– А-а…

Галина Ивановна помялась и собралась уже уходить, но вдруг спросила:

– А ты Андрея давно не видел?

– Ан-дре-я? Да уже целую неделю не видел. А что, с ним что-то случилось? Почему ты спрашиваешь у меня? Ведь последнее время именно ты больше проводила времени с ним…

– Да пропал он куда-то… Не звонит, сам на звонки не отвечает, вот я и подумала, может, ты знаешь, где он?

– Жена его приехала из гастролей, ты в курсе?

– Да, – печально ответила Галя, – я в курсе.

– Наверное, он с ней время проводит, – ехидно заметил Дима, – вот, жена уедет на гастроли, так сразу он и проявится.

– Ты так думаешь?

– А чего тут думать? Это очевидно.

– Дим, может, ты позвонишь ему? Он мне ещё один телефон оставил. Говорит, это телефон его матери. Позвони, пожалуйста, а то мне неудобно.

И Галина Ивановна сунула под нос Димы номер телефона и вышла из его кабинета. Дима не хотел звонить Андрею ни сегодня, ни завтра, вообще никогда, но Галина Ивановна попросила, а ей Дима не мог отказать. Он набрал номер.

Ответила женщина, по голосу лет шестидесяти:

– Вам Андрея? Вы знаете, он будет сегодня вечером. А кто его спрашивает, а? Дмитрий? Хорошо, я передам.

Всё, разговор закончен, и трубка на том конце положена.

Через десять минут в отдел опять зашла Галина Ивановна:

– Ну что, Дим, позвонил?

– Да позвонил, позвонил… Что ты так колотишься со своим Андреем? Человек женат, работает в епархии, кажется у самого Питирима…

– А почему ты с таким сарказмом мне это говоришь? Просто ты, Дима, ему завидуешь, вот в твоем голосе ехидство и проходит. Ты неудачник, Дим. Понял? Вот этим всё и сказано.

Волна страшной обиды поднялась в груди Димы: «Да, может быть у него сейчас не самое удачное время. Да, может быть, он завидует Андрею, его деньгам, его уверенности и удаче. Но зачем Галине Ивановне бить его, Диму, ниже пояса, он не понял…» Дима резко встал со стула и выскочил из комнаты. Он зашел в туалет и, включив холодную воду, долго полоскал свое лицо. Вода отрезвляла. Постояв так минут двадцать, он пришел в себя: «Я молодец, я не попался на провокацию. Я молодец, сдержал свой гнев, и не нагрубил Галине Ивановне, а то сорвался бы и нагрубил ей… Что хорошего было бы в этом?» Успокоившись, Дима вернулся в отдел. Галины Ивановны там уже не было. Он сел и начал было снова писать свою диссертацию… В это время зазвонил телефон:

– Алё, алё, говорите! Вас слушают…

– Привет, старик, звонил? Мамаша передала, что ты звонил. Откуда телефон знаешь? А… Галина Ивановна дала… . Значит так, давай сначала по делу. Коран мне взял в библиотеке, как я просил? А, видишь, забыл… Плохо это, старик. Возьми, пожалуйста, не забудь. Дальше. Галя говорила, что какая-то ваша сотрудница хочет продать питьевой спирт. Узнай подробнее, сколько бутылок, и что она хочет за него. Дальше на днях ты мне очень понадобишься, наш договор остаётся в силе. В чём будет заключаться дело? Не спеши, скоро узнаешь. Да, передай Галине Ивановне, что я пока занят на работе. Питирим уехал за границу, и часть его работы возложили на меня. Как освобожусь, так ей сразу же позвоню. Что ты спрашиваешь? Почему я ей сам не звоню? Старик, ты же знаешь, какие женщины нервные и подозрительные… Я тебя очень прошу объяснить ей ситуацию, ты же её друг… Кому как не тебе успокоить её? Всё пока, дня через два встретимся.

Дима положил телефонную трубку на аппарат и покрутил головой, удивляясь тому, до чего же этот Андрей деловой: «Всё помнит, и как Наполеон перед сражением при Ватерлоо, диктует своим секретарям одновременно несколько писем. Жене, любимому сыну, маршалу Груши, губернатору Корсики… Хоть и противный этот Андрей, но всё же на удивление очень энергичный и хваткий малый… Как бы мне вот так?.. Заниматься сразу несколькими делами! А то сижу, пишу эту дурацкую диссертацию о стране, в которой никогда не бывал, и вряд ли когда-нибудь буду».

Приехав домой на Кантемировскую, он нашел Лялю опять пьяную и очень агрессивную:

– А приехал? Что же ты сегодня к своему сыну не едешь? Надо бы каждый день ездить!

– Ляля! Что с тобой? Опять напилась, да?

– Я тебе, блядь, не Ляля, а Лариса Ивановна! Как же ты меня, Дим достал! Тебе бы меня каждый день трахать, а что касается моего настроения, моей внутренней сущности, тебе по херу…

– Деточка, что с тобой случилось? Я к тебе так хорошо отношусь…

– А мне не надо твоих отношений! Мне нужна семья, а я вижу только трах, и трах… С понедельника по воскресенье, и больше ничего… Ты чего, думаешь, что я нормального мужика не найду? Да вон их сколько ходит, и все на меня пялятся… Только ты один у нас трахальщик, а остальные говно? Очень ошибаешься! И у остальных хер не меньше твоего…

– Лариса Ивановна! Что с тобой? Белены, что ли объелась? Или ядовитых грибов нажралась?

– Дим, ты такой умный, диссертацию пишешь… Правда, денег нет у тебя ни хера, а понять чаяния простой бабы у тебя ума не хватает. Замуж я хочу! Понимаешь, за-му-ж!!! Хочу семью иметь, простую советскую семью. Надоело мне всё… Эти мудовые отношения… Всё, устала я. Сейчас я собираюсь и уезжаю к себе на Воронцовскую улицу. Что ты такое лицо сделал? Что я не так сказала? Тебе бы мне сейчас засадить… А я не хочу больше с тобой спать без официальных отношений. Понятно? Всё! Я уезжаю от тебя… Да что ты на меня уставился? Я тоже хочу иметь детей! Понял? Это моё женское право.

– Ляль, может, ты объяснишь мне, что на тебя сегодня нашло?

– Я тебе сколько раз говорила, что я не Ляля, а Лариса Ивановна?!

С этими словами Лариса Ивановна схватила спортивную сумку, где были сложены её вещи, быстро оделась и выскочила на улицу, через плечо крикнув Дмитрию:

– Теперь трахаться будем с тобой только через загс!

И всё. Исчезла, как будто никогда и не было её в этой квартире на Кантемировской.

Дима остался один, ему стало грустно и тоскливо. Он нашел недопитую бутылку водки и налил себе остаток. Выпил, но закусить было нечем, кроме несъеденного Ларисой сырка «Дружба». Водка достигла Диминого желудка, и ему стало лучше: «А что я, собственно говоря, огорчился? Ну, не нравится девушке по имени Ляля жить так, как мы с ней жили, пускай катится… Скатертью дорога, свято место пусто не бывает. Конечно, её можно понять… Все женщины мира хотят иметь семью. Но я недавно развёлся и в данный момент совершенно не горю желанием жениться на Ляле. А если бы тебя, – спросил Диму внутренний голос, – полюбила бы такая женщина, как Галина Ивановна? То ты бы женился на ней? Вопрос конечно интересный…»

Слегка пьяный Дима пытался ответить на него, но не ответил, потому что как был, так и уснул, в одежде и в ботинках завалившись на диван.

Проснулся. В квартире темнота. Где он, что он? – Дима не понимал. В первые минуты ему показалось, что он умер и находится в гробу, глубоко в земле. Ему стало страшно, и он пытался кричать, и из его горла вырвался сдавленный крик. К тому же у него затекла правая рука, и он её не чувствовал. «Вот суки, – пришла ему в голову первая мысль, – казаки подлые, в бою руку отрубили». Потом сознание полностью вернулось к нему, и он попытался нажать кнопку настольной лампы, стоящей рядом с диваном, но не смог. Он долго растирал затекшую руку другой рукой, пока не включил свет. Часы показывали четыре часа ночи. Дима разделся и погрузился в постель. Постель была холодная, и под боком у него никого не было. «Женщины все-таки совсем не похожи на нас, причём не только физически, но и своим менталитетом… Бог их создал для продолжения рода человеческого. Что я хочу от них? – слабо ворочалась мысль сонного сознания Димы. – Только одного… Правильно говорила Ляля, только траха… Вот посмотреть на них, если не брать момент размножения, то в чём их польза?»

В этом месте его размышления прервались, и Дима крепко уснул.

Вечером следующего дня, после работы Дима с Кораном в руках приехал на Кантемировскую часов в восемь вечера. Дверь квартиры была закрыта изнутри, и он долго возился с замком, не понимая, в чём дело. Наконец, он сообразил, что в квартире кто-то есть и позвонил в дверь. Минуты через две, после неоднократного нажимания на звонок, дверь, наконец-то, открылась, и на пороге он увидел Андрея в халате на голое тело:

– А, Дима, заходи! Гостем будешь, – приветливо улыбался он.

Дима вошёл в квартиру и услышал шум льющейся воды в ванной. Он увидел на спинке стула женскую одежду. Вы, дорогой читатель, сами уже догадались, какую. Андрей перехватил Димин взгляд и сказал:

– Представляешь, Галина Ивановна сама сегодня мне позвонила… Ну я, старик, не мог ей отказать, такая женщина… Поэтому, пока ты ехал с работы, мы тебя чуть-чуть опередили. Всё-таки автомобиль в городе – это великая сила.

Дима скривил лицо, но увидев на столе большое количество закуски, вина и даже бутылку водки, смирился с ситуацией.

– О, я вижу, ты не забыл о моей просьбе, – продолжал Андрей, заметив в руках Димы Коран, – молодец, ты начинаешь ценить моё отношение к тебе. Это, старик, тебе зачтется, я всегда помню хорошие дела…

Вышла Галина Ивановна из ванной:

– Кто это в нашей квартирке живет? Ба! Да это Димочка здесь живет!

Галина Ивановна была явно в подпитии. Дима сразу это заметил по её легкомысленной болтовне.

– Ну, коль ты живешь в нашей квартире, то тогда давай выпьем за нас, мы же приютили тебя… – продолжила Галина Ивановна.

Она хотела ещё что-то сказать, но Андрей на глазах у Димы начал целовать её взасос. Диме это очень не понравилось. Андрей нагло сосёт Галину Ивановну, как будто Димы здесь и нет… И эти дурацкие слова Гали… Всё это возмутило его и он открыл бутылку водки, резко налив себе чуть ли не стакан. Андрей и Галина Ивановна продолжали целоваться. Дима выпил содержимое стакана и налил себе ещё. Он, наверное, маханул бы и второй раз, если бы не Галя: мягко отстранив Андрея, она сказала, хитро поглядывая на Диму:

– Давай, дорогой сотрудник! Выпьем за тебя! И ты, Андрей, выпей за Диму Глинского…

– Да я, Галина Ивановна, не пью, и к тому же я за рулем… – попытался было возразить Андрей.

– Нет, Андрей! Ты обязательно должен выпить за Глинского! Я прошу… Потому что если бы не он, мы бы с тобой никогда не встретились!

Андрей налил себе немного «Мукузани» и, чокнувшись с Димой и Галей, выпил. Однако пить стаканами водку Диме было уже не с руки. Его раздражение прошло. Потом приятели немного посидели за столом, закусывая выпитое зеленью, сыром и хорошей финской колбасой, купленной, видимо, в магазине «Берёзка».

Андрей вдруг сделался вдруг очень деловым. Он обратился к Диме, не обращая внимания на Галину Ивановну, которая просила повторить тост за здоровье Димы:

– Слушай, старик, завтра… Ты на работу не идёшь?

– Завтра не иду, – ответил пьяненький Дима, – поскольку завтра пятница.

– Очень хорошо. Завтра ты мне будешь очень сильно нужен. Приедешь ко мне в десять часов утра, и там я тебе расскажу, в чём дело. А сейчас, Дим, больше не пей, а то проспишь и подведешь меня. Сделаем так: мы сейчас с Галиной Ивановной поедем, а ты ложись спать, и завтра часов в восемь я тебе позвоню по телефону и разбужу. Понял?

– Понял, чего тут не понять?

– И, как встанешь, сразу берёшь такси, и ко мне. Понял?

– Мальчики, хватит делами заниматься! Вы совсем про меня забыли, ай-яй-яй. Я хочу выпить, а вы всё про какие-то дела… Андрей, налей мне еще вина… – встрепенулась Галина Ивановна.

– Нет, Галочка, хватит. Собирайся, мы поехали.