После этих слов Андрей помрачнел и закусил свой язык. Видно было, что он совершенно не разделяет иронии Дмитрия.

В начале февраля Андрей попросил Диму в третий раз съездить на Полярную улицу за грузом, якобы для епархии. Дима поехал. И опять ему пришлось тащить тяжёлый бумажный мешок – сначала до такси, а потом на второй этаж дома на Кантемировской. Когда Дима из последних сил заносил мешок в квартиру, то его край зацепился за разбитую кафельную плитку, и в дверях квартиры мешок разорвался. Из дыры вывалилась яркая обложка порнографического журнала. Это был французский журнал Lui. Дима от удивления открыл рот и в его голове бешено закрутились мысли: «Ха, литература для русской православной церкви! Это литература, скорее, нужна для хорошего борделя, где-нибудь на «улице Дени» в Париже. Ай, да Андрей, ай да работник церкви! А может, я чего не понимаю? Может быть, церковники собирают такую литературу и сжигают?»

Дима взял в руки журнал. Чего там только не было… И блондинки, и брюнетки… Вместе с мужиками они выдворяли на страницах журнала такие вещи, о которых Дима, конечно, слышал, но не видел. Он достал из мешка еще один журнал. Это был английский «Мей фейер», тоже очень забавный. Диму поразила одна фотография, где красивая девушка отдается какому-то джентльмену прямо в автобусе, среди чопорных англичан, которые этого не замечают. «Во дают! Как это они сняли? Наверняка, это – монтаж».

Неожиданно зазвонил телефон. Дима вздрогнул, как будто мать уличила его за занятием онанизмом. Он быстро поднял трубку, тем самым показывая звонившему человеку, что он готов немедленно ответить, и последние тридцать минут только и делал, что ждал этого звонка:

– Привет, старик, не спишь? Это хорошо. Съездил за мешком? Привёз? Отлично, что привёз. Всё в порядке? Не подмочил, не порвал? Что говоришь?.. Не слышу… А, тяжёлый, говоришь, мешок… А что так дышишь? А, только что приехал… Хорошо, завтра я за ним приеду… Всё, пока.

После звонка Андрея у Димы сразу испортилось настроение. «Увидит эту дыру в мешке, начнёт вопить. Денег точно не даст. А что делать? Надо попытаться заклеить эту дыру, – Дима начал разговаривать сам с собой. – Можно, конечно заклеить, но дотошный Андрей может обнаружить порчу мешка ещё в квартире».

Дима пошел на кухню, покопался в ящиках кухонного стола, нашёл там тюбик канцелярского клея и приступил к заклейке бумажного мешка. Димина мысль сводилась к тому, что он, может, и не сможет заклеить мешок прочно и незаметно, но заклеит его так, что где-нибудь по дороге мешок развалится, но это уже не будет его виной. Дима трудился на совесть, но как он и предполагал, в месте разрыва, внизу мешка, было большое давление тяжёлых журналов. «При поднятии мешка, – размышлял он, – журналы быстро порвут то место, где я склеил». Закончив работу, Дима осмотрел мешок: дыры уже не было видно: «Главное, надо его поставить в коридор, и снизу заставить старой обувью… Андрей приедет, заклеенную дыру не заметит. Тут я сразу подхвачу мешок, и потащу его к машине, а затем аккуратно положу его на заднее сиденье, и всё! Там, дальше, порвётся он, не порвётся, меня не волнует. Всё, операция закончена, деньги на бочку».

Андрей приехал в начале восьмого утра. Рассвет только брезжил. Дима, конечно, ещё спал. После того, как Андрей его разбудил, Дима не сразу пришёл в себя, плохо соображая. Он прыгал по квартире в одном носке, пытаясь надеть свитер на голое тело.

– Старик, хорош, тебе суетится! Ложись обратно в постель и доглядывай свои эротические сны, – сказал Андрей, потешаясь над Димой.

– Но как же? Я же должен тебе помочь погрузить мешок в машину. Ты что, его один, что ли, потащишь?

– Дим, хорош дурака валять, ложись обратно в постель. Я не потащу сегодня весь мешок, просто возьму из него несколько журналов и покажу их, кому нужно. А ты давай спи дальше. Я знаю, что ты ложишься поздно.

Дима, не успел еще ничего толком понять, как Андрей взял на кухне нож и разрезал мешок сверху. Он достал оттуда несколько журналов, полистал их, и сказал небрежно Диме, который продолжал стоять в одном носке:

– Во, смотри, какие журналы выпускают зажравшиеся капиталисты! Просто кошмар. Мне епархия поручила отобрать самые срамные и написать на них рецензию. Если хочешь, можешь мне помочь, ты же, вроде, у нас научный работник. Значит, тема твоя.

Дима был от всего в шоке: от того, что его рано разбудили, от того, что Андрей демонстрирует, не стесняясь, у него на глазах содержимое мешка, и от того, что Андрей предлагает ему поучаствовать в «посрамлении» этих журналов.

– Ну, подумай насчет моего предложения пару дней, но не больше. Можешь взять несколько журналов и посмотреть их на обличение с точки зрения христианской морали.

– Андрей, это предложение, конечно, интересное, но я не специалист по христианской морали, я специалист по югу Африки.

– Вы в своём замшелом институте потеряли понятие о том, что такое научная работа и кто такой научный работник. Научный работник – это высокоинтеллектуальный специалист широкого профиля. А ты, Дима, специалист узкого профиля. Скажи, кому нужна твоя южная Африка в СССР? Вот поэтому ты и сидишь без денег. А подходил бы гибко ко всем проблемам, был бы в страшном бабле. Тут тебе предлагают интересную работу, и тебе за неё надо хвататься, а ты начинаешь бубнить, что ты не специалист, что ты будешь лучше заниматься своими негритосами, чем проводить сравнительную характеристику порнографических журналов, выпускаемых в западной Европе. Конечно, зачем тебе это? Тебе же деньги не нужны…

– Андрей, но каждый специалист должен заниматься тем, что знает, что умеет… – робко возразил Дмитрий своему приятелю.

– Дима! Мы в преддверии огромных перемен, и я это чувствую. Скоро, очень скоро наступит эра, когда надо будет заниматься всем. И те люди, которые не поймут этого, останутся за бортом истории. А те, которые ухватят ветер перемен, станут очень богатыми… Представляешь, мне тут на днях снится сон, что будто ты уже никакой не Дима, а министр культуры и по телевидению ведёшь передачу о русской православной церкви, а я у тебя в секретарях хожу. Поэтому, давай, полистай журналы. Может, увидишь, чего я не вижу, а потом мне расскажешь. Денег заплачу в два раза больше, чем платил. А сейчас я погнал, времени уже нет… Да, вот возьми пятнадцать рублей за работу.

Дима взял пятнадцать рублей, снял одинокий носок на левой ноге, и снова лёг спать.

Дня через два, рано утром, Андрей внезапно приехал на Кантемировскую (в институте Африки это был неприсутственный день, и Дима, находясь в постели, медленно просматривал порнографические журналы).

– Старик, давай, быстро одевайся! Поможешь мне дотащить мешок со срамной литературой до машины. Епархия распорядилась весь материал сжечь, потому что это мерзопакостная и опасная печать, подрывающая основы христианской морали в обществе.

Дима быстро оделся и начал помогать Андрею выносить мешок из квартиры. Он подхватил мешок снизу, а Андрей взял сверху. Но, не сделав и двух шагов, Андрей неожиданно приставил мешок к стенке, и полез в него:

– Старик, я отберу несколько журналов, чтобы они у нас остались в квартире. Я иногда здесь с Галей провожу время, а ты с Лялей… Кстати, как она? Давно её не видел… А журналы очень интересные и привлекательные. Нашим девчонкам они понравятся… А что касается епархии, то она обойдётся оставшимися. Не один ли хрен, сжечь сто журналов или двести? И кто их считать-то будет?

На это Дима ничего не ответил. До сегодняшнего дня он никогда не слышал от Андрея подобной «крамолы».

На улице было ветрено и морозно. Дима оделся легко, потому что спешил помочь Андрею. Его ветровка, надетая прямо на голое тело, совершенно не держала тепла, а шлёпанцы на ногах были всем, чем угодно, но только не зимней обувью. Запихивая мешок на заднее сиденье, Андрей очень внимательно посмотрел, как одет Дима, и медленно сказал:

– Старик, я тут, глядя на тебя, подумал, и решил купить Галине Ивановне дублёнку. Как ты считаешь, она не откажется от такого подарка? Смотри, какая зима в этом году суровая, а девушка ходит хрен знает в чём, да и ты тоже носишь какие-то осенние курточки. Тебя тоже нужно одеть в дублёнку. У нас, старик, зимняя страна, а вы в своём институте все совершенно чокнутые, одеваетесь так, как будто находитесь в тропической Африке. Всё, решено! Буду одевать вас в дублёнки.

И он опять рванул свою машину с места так, как будто был Джеймсом Бондом, выезжающим на очередное задание по приказу секретной службы Её Величества.