– Так, сейчас ты по губам получишь за такое обращение к Ромке. Вот еще, колбаса деловая нашлась, да бракованная, недокрученная попалась… Ей подарки муж такие царские дарит, а она полощет его в отместку на чём свет стоит. – мама погладила мех на рукавах и взвизгнула, будто он ее укусил. – Охренеть! А ну-ка повертись, погляжу получше. Ой, а капюшон какой шикарный! Слов нет! Отпад, и только! Вот это ты удачно в гости съездила. В следующий раз, как поедешь к нему, меня возьми. Мне б хоть норочку захудалую надо или шиншиллу, а то, сама знаешь, мой допотопный кролик вот-вот разлезется на первоначальные тушки, из которых когда-то был собран. Стыдно в таком тряпье на свадьбе появляться. Люба небось вся царевной нарядится, а я, считай, как бомжик приду и буду замуж дочь единственную отдавать в таком виде. Не порядок.

– Бери и езжай к нему сама, когда приспичит. Я туда больше ни ногой. А где Арина?

– В садике она. А где Ромка? Чего не зашел? Думала, вы вместе приедете.

– В Краснодаре твой Ромка. Потому и не зашел.

– А почему это он мой? – мама поставила руки на талию и хмуро вытаращилась на меня, ожидая более оригинального, а главное, адекватного ответа, который, разумеется, даже если и получит, то забракует как идиотский. – Так, все ясно, снова детство в твоей попе заиграло. Опять чем-то не довольна, а чем, у себя не уточнила. Пошла б спросила на улице у кого-нибудь, если сама не знаешь. А ну-ка снимай рысь, не достояна ты ее, раз мина такая кислая, а я заберу. Буду носить и радоваться тому, какой щедрый у меня зятек. В магазин собираюсь как раз, хлеба два куска осталось. И это… из садика Арину заберу в ней же. Ты не против?

– Считай, что шуба твоя. Мне чужого не надо. Ни добра, ни худа. Сама себя обеспечу всем необходимым.

Мама сейчас, наверняка, подумает, что я вредничаю, но на самом деле мне за несколько часов непрерывных думок стало очень стыдно за то, что я забрала шубу. Не только за то, что молча, а за то, что я вообще ее забрала. Я не хочу, чтобы Роман думал, будто я не продаюсь всем подряд, но активно себя рекламирую и выбираю сама, кто меня купит. А пока те покупатели толпятся возле меня и бросают всякие ценности в фонд благотворительной помощи мне как матери-одиночке, а я сижу на добытом добре и испытываю от этого наслаждение, думая, что я незаменима и все кругом меня любят. А я снова и снова даю ему понять именно так. Но я не такая. Мне ничего не надо от других и от него. Кроме него.

– Ох, какие мы гордые птицы… Ишь, как закудахтали, когда шубки полетели в твои ручки за красивые глазки и дочь, которая получилась спонтанно! – мама заглянула в капюшон и обнаружила там то, от чего несколько часов назад обалдела и я. – Это что, цена??? Да он с ума сошел столько денег на тебя, дурную, спускать! Дарья, даже не вздумай его отталкивать после этого!

– Я и не так еще заговорю, и сделаю. И звонить ему не стану. И вообще больше не буду с ним поддерживать никакого общения.

– А что такого ужасного Ромка сделал, что ты так к нему? Ничего? Или шубу подарил вместо того, что матом накрыть, как его братец?

Мама наседает на меня, а мне сказать-то и нечего в ответ. Что сделал Роман? Все для того, чтобы я чувствовала себя комфортно, постарался он хорошо, даже слишком: помог мне в чужом городе, предоставил кров и не дал умереть от холода и голода. А я его оттолкнула вместо самой простой благодарности. Ни за что не отблагодарила. Завалилась к нему домой без приглашения и предупреждения, и обслуживай меня, царевну, по высшему разряду, готовь мне, покупай шампуни, массажируй, развлекай. А я не пожалела гадости, чтобы отплатить за его гостеприимство и радушие, и обидела его дважды с особой легкостью, даже не постеснялась и не подумала, каково ему было это принимать. А еще сказала, что не хочу быть с ним.

Так что плохого мне сделал Роман, что я так взъелась на него? А Роман взял и выбросил мои ключи со злости, но перед этим починил мою машину и купил шубу. Такого маме точно не надо говорить.

– Дура ты, Дарья. Вот что я тебе скажу, как мать. Сама же побежала к нему на ночь глядя, и сама убежала, как только он тебя приголубил. Не так приголубил? Странная ты. Определись уже, пока в старых девах не прописалась на ПМЖ. Небось, и Ромка сейчас сидит и думает, что ты идиотка, и уже сомневается, стоит ли на тебе жениться. Он вполне может найти себе женщину умнее тебя во сто раз, если не в тысячу. Пара должна чему-то учиться друг у друга – так я всегда говорила и буду продолжать говорить, пока тебе не втемяшится хоть малая толика материнских наставлений. Ромка мужик не глупый, а с тобой он будет только деградировать. Так что, либо меняйся сама, либо он от тебя откажется. На одной постели далеко не уедешь, вот уж поверь, да и красота не вечная. Ты хоть спасибо ему сказала за шубу?

– Нет, и не собираюсь.

– Ну и дура. Как найдет он себе другую, вот тогда ты начнешь локти кусать и метаться взад-вперед, потому что профукаешь свое счастье. Будешь в дверь закрытую ломиться, а он и не подумает тебя впустить. Дочь у него есть, ей все и достанется, а ты, как была, так и останешься голодранкой без имени и мужа. Попомни мои слова, так все и случится, и довольно скоро. Кстати, Люба как-то говорила, что у него помолвка сорвалась из-за Арины.

– Какая еще помолвка?

Вот так новости… Роман мог жениться на ком-то, но тут появилась я с дочкой и испортила его планы? Либо это мама моя на понт меня берет?

– А спроси Ромку сама. Я не собираюсь быть испорченным телефоном. Если тебе надо, тогда возьмешь и узнаешь.

Мама стащила с меня шубу, набросила себе на плечи и принялась восхищенно охать перед зеркалом, изучая себя.

– Хороша ты, Светка, ой, как хороша… Глядишь, и муж тебе сыщется, и папашка для дочки твоей дурной, если будешь в шубке по людным местам щеголять. Наденешь сережки с лазуритом, бобину на голове закрутишь, каблуки на ножки, и стремглав за хлебушком в самый дальний магазин. А Таньку так вообще от зависти удар хватит. Дарья, не жди меня рано. Я по делам, и вернусь нескоро.

– А я на работу. До вечера. – развернулась и открыла входную дверь. Не хочу быть здесь. Даже курочка любимая не остановит и не убедит в обратном.

– Голая пойдешь, что ли?

– Нет, я пальто в машине оставила. Пока, мам.

– Позвони ему, Дарья. Позвони. Будь умницей. Послушай маму. – сказала она напоследок.

Пока ехала до офиса, умудрилась несколько раз поплакать. Тяжко мне без Романа, не хочу быть в этом городе, если он находится в другом и не говорит со мной, а я не слышу его. Не хочу идти туда, где его нет. Но и бегать за ним не стану.

О том, что уже вечер, и до конца работы оставалось всего лишь полтора часа, я сообразила только когда доехала до пункта назначения. Посидев недолго в машине, я посчитала, что идти на работу нет никакого смысла. Меня там никто не ждет.

В Краснодар бы опять махнуть, а нельзя… Но и домой совсем не хочется. Все вокруг скучно, серо как-то: улицы, люди – все не такое. Даже в квартире неуютно стало. Увидела я другую жизнь, чужую и противоположную моей, и та жизнь мне понравилась, а теперь не хочется возвращаться в старую и унылую, но привычную.

У Романа было хорошо и с ним было хорошо…

Сколько раз мне нужно с этим согласиться, чтобы вернуть все, как было вчера днем?

Зря я уехала. Может, позвонить ему? Нет, пусть сам звонит. В конце концов, Роман должен хотя бы побеспокоиться, доехала ли я. А если он этого не сделает, тогда я буду знать наверняка, что так он поступил в отместку за мое молчание после воскресения. Я не позвонила ему, но зато взяла и приехала через три дня. Сегодня только четверг, знакомство отца и дочери должно состояться в воскресение. Как раз три дня. И что мне даст это наблюдение, если Роман поступит также эгоистично, как я? Ничего.

Черт, как же хочется к нему, аж сил нет брыкаться! Ну почему я сейчас сижу в своей гребаной машине, вместо того, чтобы лежать на его мягком облаке-диване? Почему я не нахожусь в его объятиях, а сижу за этим чертовым рулем?

Ну зачем я уехала? Идиотка…

Гляжу в окно, с тоской грызу ноготь, убеждая себя не делать новых глупостей и не решать все с бухты-барахты. Только бы сдержаться и не рвануть обратно в Краснодар… А если Роман возьмет и женится, пока я буду обиженную из себя строить и ждать, когда он сделает шаг навстречу? И снова я в тупике, и снова толком ни о чем не знаю. Ни в себе не могу разобраться, ни в других. Где правда, а где ложь, перестала различать. Знаю только то, что мне сможет помочь всего один человек.

«Приезжай хотя бы в воскресение, Роман. Очень тебя прошу. И не женись ни на ком другом. Я лучше нее, правда.» – мысленно послала ему такое вот незатейливое, но очень искреннее сообщение, идущее от сердца, и поехала в садик. Заберу Аришу пораньше. Она моя отдушина. И единственная, в которой я вижу Романа. Арина только и поможет мне преодолеть ту прихоть мчать к нему ежесекундно.

Я так хочу и не хочу, и ничего не могу с собой поделать, но понимаю, что должна решить, куда сворачивать на своем жизненном пути. Я ведь не одна иду по тому пути, со мной рядом и другие люди. Я обязана отпустить их, либо взять за руку и предложить идти вместе со мной. Я влюбилась, тут и сомнений нет. Не знала, что такое любить раньше, и подумать не могла, как это бывает и что это не проходит. Не настолько важен секс или подарки, или что-то другое, как само осознание того, что любимый человек тебя обнимает. Он тоже тебя любит, он близко, ты чувствуешь его запах, его руки, которые дарят тепло… Вот что самое главное. Остальное приложится: богатства наживаются, дети рождаются. Это не настолько важно. Любить важно, ценить важно и не терять по пустякам. Не за подарки или красивые слова любить, а просто человек есть, и за это его любить. За волшебные мгновения, когда он рядом.

Сама себя терзаю и не даю успокоиться вместо того, чтобы быть счастливой, любить и находиться с человеком, который мне дорог. С тем, который мне реально дорог. А мне предлагали это, и не раз.

Роман не как все. Роман другой. Он мой. Просто мой и просто нужен мне, потому что он такой, какой есть. Для меня он есть давно, восемь лет как думаю о нем. Неважно, что думала раньше. Куда важнее, кто он для меня сейчас. Смогу ли я жить без него, смогу ли проснуться и, направляясь из спальни в ванную, созерцать пустую стену вместо его портрета, к которому давно привыкла? Нет. И что я сделаю для того, чтобы его удержать? Ничего.

Мама права, я полная дура, для которой путь в никуда протоптан в противовес непролазным дебрям к компромиссу и счастливому будущему. Транспарант «старая дева» мне в руки, и вперед покорять низы одинокой старости. Либо унизиться сейчас и показать перед Романом свою слабость. А это придется сделать не один раз. Я всегда буду унижаться перед ним, мельтешить, не иметь своего мнения только потому, что он не признает кого-то, кто сильнее его и пытается подавить. Что мне стоит сейчас поехать к Роману, встать перед ним на колени и попросить прощения?

Пока что я вижу только два варианта, как поступить. Какой из них лучше?

Пойду-ка я куплю ватман и красный маркер. Напишу на нем, что я старая дева. Но извиняться и ползать у мужчины в ногах не стану.

Глава 7

Роман.

После неудачно состоявшегося свидания в воскресение я упорно ожидал хоть какой-то мизерный намек на то, что Дарья больше не держит на меня зла и обид, и теперь лед тронется. Ничего при этом не предпринимал, чтобы растопить лед, никаких путей наладить связи с Дарьей не искал, ни граммулечки не поспособствовал тому, чтобы судьба с ее чудесами нежданно-негаданно повернулась ко мне передом, а не тем выпуклым местом, что я регулярно наблюдаю в течение лет десяти, как минимум.

И что в итоге я получил этим, никому не нужным отсиживанием и отмалчиванием? Ни звонка от Дарьи, ни сообщения, даже знака вопроса не прислала или точку. Ни ответа, ни привета, как говорится, я не заслужил. Спросила она пару раз у моей матери, правда, где я и почему отсутствую на фирме, и на этом ее беспокойство методично закончилось. А про тот вечер, когда я кое-как, в полуобмороке и с одним открытым глазом преодолел четыреста километров в пургу, и подавно не спросила. Как я тут, выжил ли, а может копыта отбросил, Дарью, к сожалению, не интересовало, от слова, совсем. Потому я и запретил матери распространяться о том, где я и что со мной.