Медленно повернув голову к женщине, Аделина хмуро смотрела на неё, не моргая. Внезапно вскочив и тут же упав на кровать, подползла к её краю, попыталась встать, пошатнулась и с помощью мастерессы прошла в ванную. Трясущимися руками открыла шкафчик со снадобьями, повторяя: «Не может быть! Я пила… Знахарка… Снадобье сильное!» Схватив бутылёк с зеленоватой жидкостью, показала мастерессе:

– Вот! Мне дала снадобье знахарка степного народа и я…

– А это что за бутылёк?

Головой указала мастересса на шкафчик. Резко обернувшись и закусив губу от накатившей тошноты, Адель подрагивающими пальцами взяла ещё один пузырёк. Сравнила два ужасно похожих пузырька с одинаково мутно-зелёной жидкостью.

Я… – Адель нервно вздрогнула, – я не знаю. Это…

– Дай-ка мне, – взяла мастересса фактически полный пузырёк. Капнула на палец, лизнула. – И этот дай, – повторов ту же процедуру, показала на пустой пузырёк: – Это успокаивающие капли. Точно могу сказать. А вот в этом, полном – чувствую настой, перегон степных трав.

Несколько долгих мгновений Адель переводила взгляд с одного флакона в руках мастерессы, на другой и истерично засмеявшись, осела на пол. Только несколько пощёчин смогли привести в чувство девушку.

– Это Мионела, – опустив голову, проговорила Адель уже сидя на кровати. – Она когда-то давала мне успокаивающее снадобье. Я поставила его в шкафчик. Потом, когда прибыла с другого континента, поставила на полку выше, снадобье знахарки, предохраняющее от зачатия.

Аделина вспомнила, как вытаскивала Леандора, потерявшего сознание, из кургана. Как потом вызвала целительницу, помогали ему избавиться от перенасыщения глубинной энергии, как потом отчитывалась перед его отцом. Все воспоминания молнией пронеслись в голове девушки. Именно тогда она достала настойку Мионелы, чтобы уснуть без сновидений.

– Я, вероятно, поставила настойку на полку и неосознанно задвинула пузырёк от знахарки дальше, поэтому и не видела его, – шептала девушка вспоминая. – Я всё это время вместо настойки от знахарки пила успокаивающую настойку Мионелы, – подвела итог и горько рассмеялась.

Зажав в руке вспыхнувшую перед её лицом искру, мастересса целительства поднялась:

– Извини, милая, срочный вызов. Может, со мной пойдёшь?

Но Аделина, не поднимая головы, отрицательно ею качнула.

– Тогда сейчас Мионелу пришлю и потом на ночь кого-нибудь, – размышляла целительница вслух. – Вот что я тебе скажу, милая – какое решение бы ты не приняла насчёт ребёнка, знай – я помогу тебе. Но помни одно – эта искорка, это уже маленькая жизнь. Это дитя будет любить тебя не за то, что ты красива или умна или ещё за что-то. Нет, милая – дитя будет любить тебя просто за то, что ты есть! У меня у самой двое и должна сказать – дети это безумная радость, гордость и счастье. А мужчины приходят и уходят, любят и предают, но дети – наша плоть и кровь, наша сущность, наследие нашей энергии – чистейшая любовь, – с улыбкой закончила мастересса, добавив перед выходом: – Но ты, если не возьмешь себя в руки – погубишь это чудо.

Адель инстинктивно приложила ладонь к животу. Осознание того, что там, в её животе уже сияет энергией маленькая жизнь, её дитя, её и Леандора, медленно доходило до Аделины.

И в какой-то момент ей стало ужасно, просто безумно стыдно за то, что она последние световики скатилась в апатию, бездействовала, просто сидела, не пытаясь ничего предпринять!

Глава 33

Стоя у слегка зашторенного окна, Леандор отсутствующим взглядом смотрел на пелену снега смешанного с моросью. Холодная трефа подошла к концу, но всё ещё не спешила сдавать позиции. Голос секретаря, монотонно перечислявшего статьи расходов, прервал звук открывающейся двери.

– Оставь нас, – голос отца заставил графа поморщиться и, не оборачиваясь спросить:

– Что такого произошло масштабного, что имею честь принимать тебя в своём доме?

– Не язви, – со вздохом ответил герцог, усаживаясь в кресло. – Может, повернёшься?

Перекатившись с носков на пятки, Леандор нехотя повернулся и прошёл к пылающему камину.

– Был в столице, решил заглянуть и поинтересоваться – когда уже соизволишь выбрать жену?

– Незачем было так утруждать себя, мог бы искру послать, – дёрнув уголками губ, скривился Леандор, – Впрочем, неважно. Выбирайте с матушкой сами – мне совершенно всё равно. Можете сразу и дату свадьбы обговорить.

– Андор, – отец, вздохнув, соединил перед собой кончики пальцев и, глядя на них продолжил: – тебе ведь с ней жить, не нам.

– Ты думаешь, меня это интересует? Ты прекрасно знаешь, что ни к одной из них я не испытываю ничего, – раздражённо ответил мужчина, – Мне просто интересно – ты никогда не задумывался над тем, чтобы отказаться от теней? Чтобы жениться по любви или на той, с кем захочется ложиться каждую темень в постель?

– Наш дар…

– Это не дар! – зло перебил Леандор отца, вышагивая по кабинету, – Это проклятье и мне глубоко плевать на теней! С радостью бы отказался от них, но мне ведь не позволят! – едко усмехнулся граф.

– Не шути так, сын, и не забывай – все тени разумны и злопамятны! Отказаться – да, пожалуйста! Но не велика ли цена – фактически жизнь и здоровье? А насчёт любви – не дури! Все претендентки красивы и думаю молодому, здоровому мужчине не составит труда продолжить род с красивой женщиной. Хотя бы пару раз. Ну а потом – развлекайся, кто тебе мешает завести любовницу, две?

На что Леандор только расхохотался, запрокинув голову, но так же внезапно всё наигранное веселье мигом слетело с его лица. В глазах сына блеснуло нечто безумное, страшное, что встревожило герцога.

– И жить как ты с матерью?! Смотреть с улыбками друг на друга, и тут же мечтать разбежаться подальше?! Или ненавидеть и презирать свою жену как старший брат?! Хотя – грахн с тобой! – вдруг махнул рукой Леандор, – Завтра можешь объявлять о помолвке. Сам или матушка вон, пусть выберет ту – кто вам по нраву, мне всё равно! Сами определяйтесь с датой свадьбы. Будет вам наследник! – закончив, Леандор, хлопнув дверью, покинул кабинет.

Раздражённо шагая по коридору, сорвал злость на слуге, не вовремя попавшемуся на пути. «Всего световик дома, а меня уже дёргают с женитьбой!» – зло прошипел Леандор, заходя в гостиную и сразу направляясь к бару. Выхватив наугад бутылку, плеснул в бокал, выпил залпом и только потом уселся в кресло и с яростным рыком, плеснул глубинной тьмой на появившуюся перед ним искру сообщения. Зашипев, та мгновенно испарилась, а Леандор вновь ухватился за бутылку. Отхлебнул алкоголь прямо из горла, делая жадные глотки, пытался заглушить ревущую в душе боль, но воспоминания всё равно назойливо возникали перед глазами.

– Великолепная актриса, просто потрясающая, – пьяно делился болью граф с бывшим соратником.

Едва покинув дом Аделины, он был в таком состоянии, что по наитию, сам не понимая, зачем и куда – построил портал, который выкинул его на другой материк. Исцихан, когда увидел своего друга мрачного, едва сдерживающего глубинную энергию, не говоря ни слова, провёл в свой шатёр, налил спиртное и спросил:

– Что тебе нужно сейчас, Андор – моё общество или красивых феерий приглашу, обласкают так, что забудешь тревоги.

– Поговорим, друг, потом уже всех к грахну возьму, кого ни приведёшь.

Леандор поначалу скупо делился с Исциханом своей историей, но чем больше было выпито им, тем больше подробностей всплывало:

– Да, она не могла стать моей женой, ты же знаешь причину!

– Наследники, – кивнул степняк, отпивая из своего бокала. В отличие от друга пил он мало, чтобы сохранить ясность ума.

– Нужна глубинная энергия в девице, чтобы родить их мне, – поморщился Леандор. – Но поверь мне, Исцихан! Я же действительно тянулся к ней, к моей бабочке! Я никогда не встречал таких, как она – открытая, ранимая, но в то же время упёртая. Красивая и… гразл! Она так возбуждала меня! То, что я с ней испытывал!.. – Леандор, покачиваясь, встал, схватился за голову:

– Кто же знал, что она метит в жёны? Со мной не получилось, и она переметнулась обратно к этому слизняку! Ты бы слышал её слова – как ошиблась в выборе со мной, молила его вернуться! Проклятая, двуличная тварь!

– Как ты вообще узнал о той встрече? – напряжённо поинтересовался степняк, подаваясь вперёд – уж слишком всё странно было во всём происходящем.

– Искра сообщения, – Ленадор скривился, – у неё, знаешь ли – много недоброжелателей в академии и теперь я понял почему, – зло закончил граф, Исинах сразу поднялся.

– А векторы того, кто отправил сообщение, сохранились?

Чуть позже, переместившись по сохранённым с послания векторам в общежитие адептов академии, где училась Аделина, перед двумя мужчинами стояла адептка, не скрывая усмешки:

– Я рада, что вы, наконец, увидели гнильё де-Солер, – зло выплюнула девушка.

Исцинах, опершись плечом о дверной косяк, приподняв брови, поинтересовался:

– Как же вы узнали о том, что намечается тайная встреча, о которой стоит сообщить графу?

Переведя взгляд на степняка, и видимо оценив его как достойного, девушка расплылась в призывной улыбке:

– Мы шли с лекции, когда к нам подошла та, что видела Освальдо направляющегося к дому этой Солер. Причём барон нервно оглядывался, значит, стремился скрыть факт своего пребывания в доме графини. И кто знает, – девушка повернулась к угрюмому Леандору, – как часто он туда ходил, пока вы отсутствовали. Мне так жаль, – адептка опустила глаза и, наигранно вздохнув, вновь дерзко посмотрела на графа: – Вы выбрали не ту, и это было очевидно всей академии! Хотя выбор у нас огромный и…

– Хотела быть моей? – сверкнув глазами, Леандор покачнувшись, сильно ухватил девушку за плечо, – Пойдёшь сейчас?

Девушка не мешкая, с готовностью растянув губы в улыбке, кивнула и через некоторое время сидела в шатре с мужчинами, попивая вино.

– Я отымел её? – морщась от головной боли, на следующий световик спросил Леандор у Исцинаха. Тот усмехнулся:

– Ты вчера уснул, пока она пыталась залезть тебе в штаны.

– Конфуз, – усмехнулся Леандор.

– Да ладно, девушка в накладе не осталась – выпила вина, и с удовольствием провела время с двумя моими воинами. Хотя, … – степняк сделал вид, что задумался. – После того как она протрезвеет, думаю вряд ли вообще будет с кем-либо обсуждать, что вообще побывала здесь. Уж воины расстарались, причём одновременно, – осклабился степняк.

Несколько световиков Леандор пил. Много. Просыпаясь, вновь брался за бутылку, не слушая увещеваний друга. Пытался хоть как-то заглушить боль предательства. Боль удара в спину от той, которую хотелось носить на руках, кому хотелось подарить весь мир, начиная от своей души – кинуть её к ногам бабочки! Но никакой алкоголь не заглушал отчаянной черноты расползавшейся там, где пылала любовь.

В очередной раз избавившись от искры сообщения, даже не считывая её, ответил на вопрос степняка:

– Не хочу слушать её лживый голос! До тошноты мерзко! Она меня просила о встрече, представляешь? Я-то думал – начнёт с раскаяния, извинений, просить прощенья будет, но нет! Я несколько искр считал и что? «Прошу, мне плохо без тебя», – кривясь процитировал граф, даже не зная, не подозревая, что отправляя вестники, Адель ещё не могла вспомнить о той ужасной сцене, свидетелем которой он стал.

– И всё это время она заваливает тебя вестниками впустую? – поинтересовался Исцихан хмуро.

– Не могу. Если услышу ещё раз её голос, увижу её – либо убью, либо с ума сойду! – простонал Леандор, вцепившись в волосы ладонью, дёрнул, словно попытался вместе с волосами выдернуть воспоминания, – Она мне так нужна, Исцинах. До одури нужна мне эта тварь! И пусть её радость при встрече фальшива, сама она гнильём пропитана, но тьма, как же она мне нужна! Я спать не могу – она мне снится, есть не могу – мысли только о ней!

– Тогда, пожалуй, выплеснем энергию в бою, – поднялся степняк. Наклонился в стороны пару раз, потянулся, – да и мне разминка не повредит – с тоски подыхаю здесь.