Всё, как ты захочешь (страница 50)
– Да. Так, словно лимон, из которого все соки выжили. Идём, – Подхватил меня на руки, вставая, – приведём тебя в порядок, умоем, смоем эту жуткую помаду, которую я, как ни старался, не съел. – Я рассмеялась, Дима только надулся. – И вообще, тебе лучше держаться от меня подальше, иначе наброшусь и не спрошу, хочешь или нет.
– Да. – Провокационно прошептала я, а Дима зарычал, на ходу пытаясь сбросить пиджак.
Я очередной раз ловила себя на мысли, что рядом с ним не нужно ни о чём заботиться, напрягаться, думать, а Дима, словно мои желания угадывал. Говорил то, что я хотела услышать, смотрел так, как я бы хотела, чтобы на меня смотрел мужчина. Идеальный муж или слишком хороший актёр. А я была на всё согласна, только бы слышать его голос и ощущать на себе этот нетерпеливый взгляд желания. И сама его хотела. Так, что не выдерживала, дразнила, соблазняла. Не останавливалась, даже когда он буквально взвыл, потянув меня к себе за ноги прямо в ресторане. Укромный уголок и полумрак только благоприятствовал разврату. Хотелось сделать что-нибудь дерзкое, запретное, губы кусала, сгорая о желания, а Дима пил вино и наслаждался моим видом изголодавшейся кошки. Водила ладонью по напряжённому паху, сжимая член сквозь ткань брюк, рычала и шипела, когда он не позволил расстегнуть ширинку, брыкалась, когда попытался ссадить с себя, чтобы расплатиться по счёту, и больно укусила за нижнюю губу, когда захотел прервать поцелуй.
С такой скоростью, с которой я шла из ресторана, не ходила ещё никогда в жизни, Дима меня буквально силком оттуда вытащил и в машину усадил. Единственное, о чём пожалел в тот момент, так это о водителе, который был рядом.
– Жень, иди, погуляй. – Сказал тогда, не отводя от меня безумного взгляда.
– Что-нибудь нужно?
– Иди! Погуляй! – Прорычал, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик.
Женя тогда понял, что гулять лучше подольше и подальше. Из машины сбежал, не забыв щёлкнуть брелоком сигнализации. В ту же секунду Дима схватил меня за волосы и прижал к своему паху.
– И скажи спасибо, что тебе сегодня тупо нельзя. Места живого не оставил бы. – Произнёс выразительно, выбрасывая из себя слова, словно кусочки льда.
Когда мы закончили, он тяжело дышал и даже не пытался прикрыться, точно зная, что никто не приблизится, не откроет дверь. Посмотрел на меня, устало улыбнулся.
– Иди ко мне. – Похлопал по коленям, предлагая присесть, а мне вдруг жутко стало и от самой себя и от ситуации. Неприятно, словно девка какая-то, из обслуживающего персонала, а не жена.
Я от Димы отвернулась и попыталась поправить сбившуюся одежду, а он не понял ничего и хотел потянуть за плечо. Его руку я легко сбросила.
– Я не такая, Дим. – Прошептала, не решаясь повернуть голову. – Ни с кем такой не была, только с тобой. И не хотела так никого как тебя. С тобой всё иначе, как в последний раз, когда надышаться хочется, когда чувствуешь себя на свободе, в полёте, в мечте. А выглядит всё пошло, грязно…
– Не говори ерунды, ко мне иди. – Повторил он жёстче, но не притронулся. Я слышала, как и себя в порядок привёл, сел ровнее.
– Ты иногда так смотришь на меня…
– Ты иногда так себя ведёшь. – Вроде бы и оправдал, а вроде и обвинил он.
– Ты просто не понимаешь…
– Объясни!
– Мне хорошо с тобой и я отключаюсь, словно и не я.
– Это называется внутренний мир. То, что ты скрываешь от остальных и то, что не спрячешь от самой себя.
– Но я не такая! – Повторила громко и кулаки сжала в бессилии.
– А кто тебе это сказал? Кто знает, какая ты на самом деле? Ты открываешься со мной. Отпускаешь тормоза, забываешься, как сама сказала. И это ты настоящая. И вовсе не та, которую воспитывала бабушка, которую учили в школе. В школе не учат быть собой. Там учат быть как все. А ты не такая как все.
– Теперь даже я в этом не сомневаюсь. – Хмыкнула презрительно и на спинку сидения опустилась, закрывая глаза. – Я не хочу быть как все.
– Вот поэтому и не будешь. Потому что слышишь свои желания.
– Желания, которые не внушают доверия?
– Желания, которые делают тебя счастливой.
Да, наверно я действительно была счастлива. В этом споре, сидя в этой машине, делая то, на что не решилась бы ни с одним из других мужчин.
– Только ты знаешь меня такой. – Проговорила на грани слышимости.
– Я тебя об этом не спрашивал. – Дима шумно вздохнул, и, судя по голосу, отвернулся.
– А я тебе не отвечаю. Я просто хочу, чтобы ты это знал.
Он смягчился и нерешительно протянул ко мне руку, а я, почувствовав тепло, тут же её вокруг себя обернула, ластясь щекой, улеглась головой на его бёдра, свернувшись калачиком и тихо уснула, так и не дождавшись, что нас отвезут домой. А проснулась рано утром от настойчивых поцелуев, с которых и началась моя новая жизнь.
Глава 21
В редакции журнала косо на меня никто не посмотрел. Главный редактор и, по совместительству, владелец, лишь широко и добродушно улыбнулся, пожал мне и Диме руку, после познакомил с коллективом и вкратце объяснил суть работы. По договору меня приняли на испытательный срок в две недели, по истечении которых и будет решено, остаюсь я или нет, правда, потом добавил, что едва ли посмеет уволить жену своего хорошего друга.
Женя, редактор, помощником которой меня и назначили, была рада, казалось бы, любому, даже самому вшивому студентику, так принялась меня целовать. Чем-то напомнила Лию, наверно, неугомонной энергией и огнём в глазах.
– Да кому здесь интересно, чья ты жена и чья любовница! – Воскликнула она в первые десять минут нашего общения, быстро смекнув, что меня напрягает во всей этой истории. – Здесь куда не плюнь, каждый то любовник, то сожитель. Я, например, с главным сплю, но от этого зарплату больше получать не стала. Помощника полтора года прошу, потому что зашиваюсь, а он тебя только сейчас нанял и то, потому что его «попросили». Нет, ты понимаешь, я его, значит, прошу и ему всё равно, а твой Дима пришёл и на раз-два все вопросы утряс. Представляешь?!
– Мужской шовинизм.
– Да какой там шовинизм? Козлы они, вот и всё. А ты мне нужна, Галочка, очень нужна. – Распевала она соловьём вокруг меня, подливая кофе. – Вот я, ну, ты видишь какая я. – Она немного смутилась от проявления такого себялюбия. – На месте усидеть не могу. То же и со статьями. Десятки в голове рождаются, а записывать некогда. Я, правда, записываю, но на свободное место тут же становится новая идея, которую хочется выполнить ещё быстрее, чем приведу в порядок предыдущую. Вот и получается, что не успеваю ни черта! А корректировка и редактура это как раз по твоему профилю. Мужчины сказали, ты в издательстве работала. – Поиграла она бровями, указывая пальцем на стену соседнего кабинета. – А мне как раз этого порядка и не хватает. Ты не подумай, мы тебя в чёрном теле держать не будем, проявишь себя, сама писать сможешь. – Принялась она оправдываться, неправильно расценив выражение моего лица. – Кстати, сейчас журфак можно и на заочке закончить, чтобы всё тип-топ было. А там, глядишь, и Шах под тебя журнал-конкурент отгрохает, будем тогда одеяло перетягивать.
– Боюсь, я до этих жертв не доживу.
– Брось трусить! Отставить панику! – Отдала Женя приказы командным тоном. – А вообще, идём, я тебя со всеми лично познакомлю. – Засмеялась, и за руку потянула.
Что тут сказать, работалось трудно, но весело. Чтобы хоть немного представить себе схему создания журнала, я не раз спускалась в типографию, узнавала все мелочи и нюансы, вникала в суть процесса. Дима злился и твердил, что заставит своего друга меня уволить, что мой рабочий день заканчивается как минимум на два часа раньше, и что скоро я перестану ночевать дома. Но Женя махнула рукой на все его угрозы и пригрозила любовнику, чтобы даже смотреть не смел в мою сторону, впрочем, все оставалось в пределах допустимых рабочих отношений.
По истечении испытательного срока меня взяли на постоянную работу и выделили не только официальную должность, но и стол, и стул, потому как до этого я пользовалась Женькиным в её отсутствие. Расстраивала меня только машинка, которая своим внешним видом отпугивала каждого, кто за время моей работы просил подбросить его в то или иное место. Глядя на покорёженный металл, многие ссылались на внезапно появившиеся планы или говорили, что в сумке ещё лежит последний жетон на метро, который непременно нужно использовать сегодня. И не то, чтобы меня особо заботило чужое мнение, но неприятно всё же было, поэтому я с решительным видом вошла к мужу в кабинет, когда он мученически пытался свести концы какой-то сделки.
– Дима, одолжи мне денег на ремонт машины. – Заявила я с порога и под пристальным недовольным взглядом продефилировала прямо к столу, нависая над ним.
– Ага, сейчас. – С обычной для этой темы иронией отозвался он и вернулся взглядом к своему отчёту.
– Ну, Дим, – я присела на столешницу, намеренно выставляя напоказ гладкую кожу ног. – Ну, Дим, она же портится…
– Раньше нужно было думать. – Развёл он руками, всем видом демонстрируя свой ответ: «Не знаю, что ты от меня хочешь, много дел. Как всегда много дел» – так и кричал каждый его жест.
– Ну, Дима… – Клянчила я, а чтобы ему было проще принимать решения, на столе развернулась к нему лицом, ноги на бумаги его поставила, чуть раздвигая. Дима с довольным видом откинулся на кресле, не переставая крутить в руке карандаш.
– У моей девочки что-то случилось? – Хмыкнул он понятливо и хитро исподлобья посмотрел. – Переходишь к решительным действиям?
– Да. Свой расчётный лист увидела, поняла, что ждать бессмысленно. Дим, ты одолжишь?
– Нет. – Ответил он, улыбаясь, но говорил довольно твёрдо. – Я же сказал, учись отвечать за свои поступки. Скажи ещё спасибо, что ремонт ворот на себя взял.
– Пусть начальник охраны оплачивает, это он виноват! – Разозлилась я тому, что разговор при любых условиях всегда возвращался к одному и тому же. – И скажи, чтобы он перестал меня обижать!
– Боже, – воскликнул Дима, якобы переживая, – что он сделал на этот раз?
– Дим, вот тебе смешно, а я уже устала от его подколов. Что он себе позволяет?
– Ты так и не сказала, что же он сделал. – Напомнил Дима. Я разозлилась. Хотела со стола спрыгнуть, а он меня за щиколотки поймал, ноги на место расставляя. – Нет, красавица, мне так больше нравится!
– Вот ещё! – Передёрнула я плечами и обратно развернулась, Дима тихо посмеивался. – Он не воспринимает меня всерьёз. Каждый раз гадости говорит.
– Да что сказал-то? – Как всегда веселился Дима, прекрасно зная наши тёрки с начальником охраны Егором Кречетовым. У него даже имя соответствующее, словно на дыбах стоит!
– По-разному говорит, но смысл в том, чтобы я отправлялась в твою постель. Дим, поговори с ним.
– Я сейчас не понял, в чём тут гадость?
– Да уж точно не в постели! – Всплеснула я руками, не сдержавшись. – Дим, дело в том, что он позволяет себе говорить мне об этом!
– Нет, Галь, всё дело в том, что ты позволяешь ему говорить тебе об этом.
– Что значит, я позволяю? Он с первой встречи как начал, так до сих пор и указывает, что я не больше, чем твоя подстилка.
– Галь, он хоть раз тебя так назвал?
– Он на это намекает! – Подскочила я, краснея от недовольства.
– Галя, он хоть раз тебя так назвал?! – Повторил Дима с металлом в голосе, и я застыла.
– Нет!
– Поверь мне, если бы он считал тебя подстилкой, так бы и сказал. Егор не тот человек, который будет подбирать выражения.
– А почему я должна терпеть его подколы?
– Вы встречаетесь раз, максимум, два в день.
– Ровно столько же раз он говорит мне об этом.
– О чём?! – Не выдержал.
– Да ни о чём! Смысл вообще с тобой разговаривать, ели ты проблемы не видишь?
– Поговори с ним. – Мягче добавил Дима и отложил бумаги в сторону. – Ты реагируешь и он это видит, вот и подливает масла в огонь.