Гостья - Симона де Бовуар

– Но это ведь она поступает невежливо, – заметил Пьер.

Франсуаза встала. В конце концов, вполне возможно, что Ксавьер заболела. После ее объяснения с Пьером неделю назад у нее ни разу не наблюдалось внезапной перемены настроения; ночь, которую они все трое провели вместе в последнюю пятницу, была безоблачно радостна.

Отель находился рядом, и они оказались там мгновенно. Три часа; нельзя было терять ни минуты. Франсуаза уже поднималась по лестнице, когда ее окликнула хозяйка.

– Мадемуазель Микель, вы идете к мадемуазель Пажес?

– Да, а в чем дело? – несколько надменно спросила Франсуаза; эта ноющая старуха была не слишком обременительна, но зачастую отличалась неуместным любопытством.

– Мне хотелось бы сказать вам несколько слов о ней. – Старуха в нерешительности остановилась на пороге маленькой гостиной, но Франсуаза за ней не последовала. – Мадемуазель Пажес только что жаловалась, что ее умывальник засорился, я заметила ей, что она бросает туда ватные тампоны, сливает грязную воду и чай. В ее комнате беспорядок, по всем углам валяются окурки и косточки от плодов, и покрывало на кровати прожжено со всех сторон, – добавила она.

– Если вы недовольны мадемуазель Пажес, обратитесь к ней, – сказала Франсуаза.

– Я так и сделала, – сказала хозяйка. – А она мне заявила, что не останется здесь ни одного дня. Я думаю, она собирает вещи. Поймите, я не испытываю трудностей со сдачей комнат, у меня каждый день на них спрос, и я с радостью рассталась бы с такой съемщицей; вы не представляете, во сколько мне обходится электричество, которое она оставляет включенным на всю ночь. – И она добавила с благодушным видом: – Вот только раз это ваша подруга, мне не хотелось бы создавать ей затруднений; я хотела сказать вам, если она передумает, то я не буду возражать.

С тех пор как Франсуаза здесь поселилась, к ней относились с совершенно особым вниманием. Она одаривала славную женщину бесплатными билетами, и та была довольна; а главное, Франсуаза аккуратно вносила арендную плату.

– Я скажу ей, – ответила Франсуаза. – Спасибо. – Она решительно стала подниматься по лестнице.

– Нечего этой жабе докучать нам, – сказал Пьер. – На Монпарнасе есть другие отели.

– Мне хорошо в этом, – возразила Франсуаза. Отель был хорошо расположен, и в нем было тепло; Франсуазе нравилось его пестрое население и скверные обои в цветочек.

– Стучим? – с некоторым сомнением спросила Франсуаза.

Пьер постучал; дверь отворилась с неожиданной быстротой, и появилась Ксавьер, растрепанная, раскрасневшаяся. Она засучила рукава блузки, юбка ее была вся в пыли.

– А-а, это вы! – сказала она с таким видом, будто с неба свалилась.

Бесполезно было предвидеть прием Ксавьер, ошибка была неизбежна.

Франсуаза с Пьером остановились как вкопанные.

– Что вы такое делаете? – спросил Пьер.

Ксавьер задыхалась.

– Я переезжаю, – заявила она трагическим тоном.

Картина была ошеломляющей. Франсуаза смутно вспомнила о тете Кристине, которая, верно, уже начинала злиться, но все казалось ничтожным по сравнению с бедствием, опустошавшим комнату, и лицом Ксавьер. Три раскрытых чемодана стояли посреди; шкафы выбросили на пол груды помятой одежды, бумаги, предметы туалета.

– И вы рассчитываете быстро с этим покончить? – спросил Пьер, строго взирая на разоренное жилище.

– Мне никогда с этим не справиться! – молвила Ксавьер, сжимая пальцами виски; она упала в кресло. – Эта ведьма…

– Я только что с ней разговаривала, – сказала Франсуаза. – Она позволяет вам остаться на эту ночь, если вас это устроит.

– Ах! – воскликнула Ксавьер, в глазах ее вспыхнула надежда, но тут же погасла. – Я должна уйти немедленно.

Франсуазе стало ее жалко.

– Но вы не найдете комнату в тот же вечер.

– Ах, конечно нет! – согласилась Ксавьер. Опустив голову, она какое-то время находилась в прострации; как заговоренные, Франсуаза и Пьер, не шевелясь, созерцали золотистый затылок.

– Тогда оставьте все это, – внезапно опомнившись, предложила Франсуаза. – Завтра поищем вместе.

– Оставить это? – удивилась Ксавьер. – Но я и часа не смогу прожить в таком разгроме.

– Вечером мы вместе все уложим, – сказала Франсуаза. Ксавьер взглянула на нее с жалобной благодарностью. – Послушайте, вы оденетесь и будете ждать нас в «Доме». Мы сбегаем на вернисаж и через полтора часа вернемся.

– Ах! Мне так хотелось туда пойти! Я буду готова через десять минут, только проведу щеткой по волосам.

– Тетя уже злится, – заметила Франсуаза.

Пьер пожал плечами.

– В любом случае портвейн пропущен, – сердито сказал он. – Теперь уже не стоит приходить туда раньше пяти часов.

– Как хочешь, – сказала Франсуаза. – Но достанется опять мне.

– В конце концов, тебе на это наплевать, – заметил Пьер.

– Вы задобрите ее улыбками, – сказала Ксавьер.

– Хорошо, – согласилась Франсуаза. – Ты придумаешь для нас оправдание.

– Попытаюсь, – проворчал Пьер.

– Тогда мы ждем вас у меня в комнате, – сказала Франсуаза.

Они поднялись по лестнице.

– Потеряно полдня, – заметил Пьер. – После выставки у нас уже не будет времени куда-нибудь пойти.

– Я говорила тебе, что она неуживчива. – Франсуаза подошла к зеркалу: с такой высокой прической трудно было держать в порядке затылок. – Только бы она не упорствовала с переездом.

– Тебе необязательно следовать за ней, – заметил Пьер.

Он выглядел раздосадованным; с Франсуазой он всегда был таким ласковым, и она почти забыла, что характер у него неважный, хотя в театре его гневные вспышки были всем известны. Если он воспринял случившееся как личное оскорбление, весь вечер будет кислым.

– Ты прекрасно знаешь, что я это сделаю; она не будет настаивать, но впадет в мрачное отчаяние.

Франсуаза обвела взглядом комнату.

– Мой добрый отельчик. К счастью, надо учитывать ее слабоволие.

Пьер подошел к сложенным на столе рукописям.

– Знаешь, я думаю придержать рукопись «Господин Ветер», – сказал он. – Этот тип меня интересует, ему надо поспособствовать. В ближайший вечер я приглашу его на ужин, чтобы ты составила себе о нем понятие.