Незнакомка с родинкой на щеке - Анастасия Логинова

– У вас, вероятно, такая интересная работа, Степан Егорович… – впервые обратилась к Кошкину Эллочка. – Я в жизни не видала полицейских! Только разок, в Харькове, когда Коко потерялся. Коко это мой пуделечек – господин городовой помогал мне его искать. Но вы совсем на него не похожи! – Она очаровательно покраснела. – На городового не похожи, я хотела сказать. Не на пуделечка. Впрочем, тот городовой тоже совсем не был похож на пуделечка…

Ильицкий, к его чести, даже не стал закатывать глаза, только махом допил остатки виски из бокала.

– К слову, я очень люблю собак, – покосилась на него Эллочка.

– Мы поняли, ma cherie, – погладила ее по плечу Долли. – Степан Егорович, а чем именно занимаетесь вы в городской полиции? Ведь вы не сами ловите грабителей? Это же так опасно! Une telle terreur! [13 - Такой ужас! (фр. )]

– Нынче уж не сам, – вежливо улыбнулся дамам Кошкин, в то время как Ильицкий потянулся за початой бутылкой. – Не так давно я имел честь получить повышение и с тех пор все больше занимаюсь бумажными делами.

– Вот как… – не удержавшись, вздохнула я, поняв, что Степан Егорович на этот раз мне не помощник.

А Долли обрадовалась:

– И слава богу, я считаю! А что повышение – тем более хорошо.

Впрочем, ее муж как будто тоже расстроился:

– Стало быть, про это нашумевшее убийство на Дворцовом мосту вы мало что сумеете сказать?

– Увы…

– Ах, Вольдемар, отчего ты поднимаешь эту тему! C’est comme un cauchemar [14 - Это какой-то кошмар (фр. ). ]. Варвары, просто варвары… Бедная мадам Хаткевич. Бедные ее детки. Говорят, будто она ездила к любовнику – а как считает полиция?

– Долли! – покраснел даже ее супруг и скосил глаза на свояченицу, совершенно пунцовую.

– Ну а что такого, Вольдемар! Эллочка уж не дитя… Сам подумай: в восемь часов вечера, на каком-то мосту, а из сопровождения лишь горничная. Что вы думаете, Степан Егорович?

– Полиция как раз выясняет, куда госпожа Хаткевич ездила… – неловко ответил Кошкин.

– Да, но как вы думаете?

– Долли, душа моя, какая же разница, был любовник али нет, ежели бедняжку убили революционеры!

Кошкин нахмурился, и вечер перестал быть томным:

– С чего вы взяли? Насчет революционеров.

– Так в газетах с утра о том пишут, – запросто ответил Владимир. – Неужто не читали? Некий тайный источник им сообщил, будто это какой-то то ли «Рокот», то ли «Ропот». Народники-революционеры, короче говоря.

Кошкин излишне резко поднял на него прямой и цепкий взгляд:

– Владимир Александрович, уверяю вас, что полиция подобными сведениями не располагает. Откуда взялся сей «тайный источник», верно, одни газетчики и знают. Вы верите всему, что пишут в газетах?

– Нет, но…

– Согласитесь, Степан Егорович, что и полиции может быть еще не все известно, – на редкость мудро рассудил их Женя. – И потом, вы сами говорите, что больше волокитою бумажной теперь занимаетесь, а не расследованием непосредственно.

Кошкин пожал плечами и миролюбиво согласился.

А я меж тем изо всех сил прислушивалась к негромкому разговору дам – он мне казался куда интересней.

– Так жалко бедняжку Ксению Тарасовну, – вздыхала Долли. – В прошлом месяце мы с Вольдемаром были на вечере у Комаровых, и там были представлены графине Гарской, которая, разумеется, была приглашена в свое время на свадьбу генерала. Так вот, говорят, он хоть и пожилой уж, генерал-то, но мужчина хоть куда. И моложавый весь из себя, и с усами! А уж в кителе-то белом… Charmant! [15 - Прелестно! (фр. )] Медали во всю грудь!

Я не удержалась и все-таки спросила:

– Говорят еще, будто генерал был первым браком женат когда-то. Не слышали ли вы, Долли?

– А как же не слышать, Лиди! – с готовностью подхватила наша гостья. – Умерла бедняжка.

– Тоже умерла?

– Умерла, да не так совсем, разумеется! – Долли наклонилась к самому моему уху и страшным шепотом поведала: – Дочка родная ее в могилу загнала. Неуместным своим поведением. S’est enfuie avec l’homme! [16 - Сбежала с мужчиной! (фр. )]

Глаза ее горели, Долли ждала, что я отвечу на такую восхитительную сплетню.

– О чем шепчутся наши прекрасные дамы? – вовремя поинтересовался ее муж.

– О, Вольдемар, мужчинам это не будет интересно: я рассказывала Лиди, что уже немодно, чтобы юбка книзу узкою была – чем шире, дорогуша моя, тем лучше. И рюши, рюши чтоб в три яруса! – отворачиваясь, Долли выразительно мне подмигнула.

Глава седьмая

Чай я велела Катюше подать в гостиную. Здесь в беседу о моде включилась Эллочка, и вскоре я лишилась возможности вставить хотя бы слово. Женя с Владимиром курили у раскрытого окна и неспешно вели разговор о положении дел на Балканах, где в самом разгаре был очередной конфликт. Степан же Егорович, которого ни политика, ни мода особенно не интересовали, с любопытством изучал содержимое книжного шкафа – а полюбопытствовать там было чему.

Иные семьи в резных изящных шкафчиках за стеклом хранили дорогой фарфор, выписанные из Европы безделушки и шкатулки из натурального камня. А в последние годы еще весьма модным стало иметь вещицы в японском стиле. В нашем же доме ежели и имелись какие-то ценности, то это были книги. По сути, все, что нашла я в Жениной квартире, явившись сюда молодой хозяйкой, – это залежи пыли, вездесущий Никита с его курочкой и бесчисленные стопки книг. На столе, в шкафах, на подоконниках. Под столом, под шкафом, под подоконником. Даже после покупки вместительных стеллажей в кабинет все фолианты в них не уместились – пришлось расставлять шкафы в гостиной, спальне, а один небольшой прижился и в столовой.

– Увлекаетесь? .. – Когда я подошла, Кошкин указал взглядом в глубь книжной полки, а после как-то недоверчиво посмотрел на меня.

Я не сразу поняла отчего, а после разглядела корешок фолианта: «Государственность и анархiя. Часть 2» [17 - Книга М. Бакунина, один из основополагающих трудов по теории анархизма. Написана в Цюрихе в 1873 г. ], загороженный более безобидными книгами. И даже ахнула:

– Боже, нет, конечно! Право, понятия не имею, откуда это взялось…