Холодные звезды (сборник) - Сергей Лукьяненко

Истребители танцевали вокруг челнока до тех пор, пока не подошли крейсеры. Временами в нашу сторону устремлялись конусы белого света, заставляя жмуриться. Потом из пустоты надвинулись три диска – сориентированные ребром в нашу сторону. А вот флагман, идущий следом, наоборот, двигался плоскостью, как исполинское блюдо. Продырявленное, правда… но ремонтные работы велись, и флагман выглядел уже не столь удручающе, как в показанном счетчиком ролике.

Размеры флагмана были достаточно большими, чтобы утомленный невесомостью мозг этим воспользовался. Что-то сместилось в восприятии – и уже не флагман подлетал к нам, а мы падали на металлическую равнину, залитую разноцветными огнями, ощетиненную башенками и антеннами. Падали все быстрее…

Я вцепился в обшивку, отчаянно стараясь не паниковать. Не станут же алари проводить такую грубую «стыковку»!

Они не стали. Поверхность диска заколебалась «под нами», открывая шлюз, челнок дернулся – нас подхватывали гравитационным лучом.

– Пол! – крикнул я. – Ориентируйтесь ногами к полу!

Но дед с Машей слишком расслабились от первой в их жизни невесомости. Когда в челноке возникла гравитация, они еще висели у иллюминаторов. Я успел лишь подхватить падающего деда и принять толчок на себя. Блин, одни к старости худеют, а другие – наоборот!

Слегка похрустывала обшивка челнока, мгновенно перешедшего из вакуума в атмосферу. Маша потирала ушибленный локоть, присев на полу. Дед с кряхтеньем слез с меня, замер на четвереньках. Удивленно произнес:

– Однако… Спасибо, Петенька. Для моего возраста… это слишком.

Я виновато посмотрел на Машу. Был бы чуть расторопнее – подстраховал бы обоих.

– Спасибо, Петя, – без всякой иронии сказала она. – А я растерялась, дура… Андрей Валентинович, как вы?

– Ничего, – задумчиво сказал дед. – Вот только зачем наши предки поднялись с четверенек? Так гораздо удобнее.

Маша, несмотря на протесты, усадила его в кресло. Двадцать часов в невесомости не много, но с непривычки ноги начинают подкашиваться.

А я подошел к иллюминатору и впервые в жизни посмотрел на корабль Чужих изнутри.

Это был тот самый зал, в котором пилот чужой расы дрался с алари. Я его сразу узнал, хоть кораблика-линзы уже не было. Шершавая плитка пола, неровный, словно своды пещеры, потолок. В стенах – какие-то глыбы мутного стекла, испускающие неяркий оранжевый свет. И повсюду – алари. Видимо, шлюз не разгерметизировался, когда нас затянуло внутрь, силовое поле удерживало воздух. У Чужих немало таких хороших штучек.

У меня вспотели ладони. Очень уж их было много. И слишком они походили на обычных мышей. Словно мы уменьшились, словно я стал Щелкунчиком, попавшим в мышиное королевство…

Интересно, кто же будет мастером Коппелиусом – дед или счетчик?

– И кто здесь мышиный король? – спросил дед, которого Маша была вынуждена подвести к иллюминатору. Я не удивился сходству ассоциаций. Обычное дело.

– Самая молодая особь… – прошипел счетчик. – Она впереди… черная шерсть и золотистый костюм… Командующий флотом…

– Это он или она?

– Пока не решено. Алари определяют свой пол после изменения окраски на темно-серую. Но вы можете использовать обращение «он»; алари знают, что на Земле главенствуют мужчины.

Маша фыркнула.

Данилов подошел к нам. Я почувствовал укол совести – моими обязанностями было запустить программу консервации корабля, а не оставлять это командиру. Но он ничего не сказал. Опустил руку мне на плечо, тихо произнес:

– Ну что, Петя, будем выходить?

– Больше ничего не остается.

Алари ждали. Я поправил форму, похлопал по карманам. Что-то топорщилось. Ах да, нож. Подарок маленького соседа…

Сам не знаю зачем, но я достал его и пристегнул к поясу рядом с пистолетом. Данилов удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

– Постойте так минуту, пожалуйста, – неожиданно сказала Маша. – Я думаю, перед выходом нам всем надо… умыться.

Мы послушно смотрели в иллюминаторы. Подождут мышата, ничего.

– Дышать-то мы сможем у них? – спросил Данилов.

– Да, – обрадовал нас счетчик. – Содержание кислорода даже выше земного. Вам будет вполне комфортно.

– И сила тяжести у них выше… – задумчиво сказал дед.

– Нет, это только кажется. – Я покачал головой. – Ноль девять или ноль девяносто пять от земной гравитации.

– Девяносто четыре процента земной, – с готовностью подтвердил рептилоид.

– Ты испытываешь удовольствие, делясь знаниями? – спросил я.

– Конечно. Но это всегда было запрещено Сильными расами. – Карел залился кашляющим смехом.

Шипение клапана смолкло – давления сровнялись. Мы с Даниловым разгерметизировали внешний люк и открыли его.

Запах – легкий, кисловатый, словно в старом, неубранном сельском доме. Слабый скребущий звук. Я не сразу понял, что это царапают о пол когти.

Алари переминались, разглядывая нас.

Данилов спустил аварийный трап – легкую лесенку. Я спустился первый, затем Маша, потом мы приняли деда. Рептилоид просто спрыгнул. Последним сошел с корабля Данилов.

Мыши ждали.

– Приветствую командующего флотом, – торжественно сказал счетчик. – Я прибыл. Человек Хрумов и его друзья прибыли со мной. Люди на нашей стороне!

Как будто это не стало ясно сразу, когда алари увидели челнок!

Командующий двинулся к нам, медленно обошел вокруг. Дед без лишнего стеснения разглядывал алари, я последовал его примеру. Данилов словно бы и не видел здоровенную черную мышь, смотрел лишь перед собой. Маша, с закаменевшим лицом, изучала потолок.

Да она же боится мышей! – неожиданно понял я. И не сдержался, захохотал. В тишине мой смех прозвучал неожиданно громко. Как вызов.

Черная мышь замерла передо мной. А я все смеялся, разглядывая ее. Передние лапы длиннее задних, короткий пушистый хвост елозит по полу, остренькая мордочка, полная острых зубов, приоткрылась… Да не боюсь я тебя, грызун в золотой тунике! Ты просто смешной. Чем-то даже симпатичный, но смешной.

– Петр… – сказал алари. – Ты – Петр.

Голос у него был красивый. Сильный, глубокий, совсем не похожий на обычный придушенный шелест. Только вот шел он не изо рта! Под острой мордочкой алари, почти неразличимый на фоне черной шерсти, подрагивал небольшой, с два кулака размером, мешок.

Да это же куалькуа!

Симбионт-переводчик!