Холодные звезды (сборник) - Сергей Лукьяненко

– Да, я Петр Хрумов, – сказал я.

Значит, счетчик с самого начала собирался притащить нас обоих.

– Ваше присутствие – тоже хорошо, – сообщил алари Данилову и Маше. Небрежно так, без особого пиетета. – Но твое – незаменимо.

– Чем же?

– Протяни руку.

Я не стал колебаться. Протянул правую руку к алари. В полной тишине все смотрели, как черная мышь обнюхивает мою ладонь. Потом запрокидывает голову…

Черный мешок на его горле мелко завибрировал и распался на две части. Одна осталась на алари, вторая – повисла на моих пальцах, словно комок желе.

– Петр! – вскрикнул дед. Но я не стал отдергивать руку, не стал сбрасывать куалькуа. Стоял и ждал.

Я просто не понимал, что произойдет!

Вязкая черная масса поползла вверх по руке. Не по рукаву – а словно бы расслоившись: частично оставаясь снаружи, а частично – на коже.

Не бойся… не бойся… – мягко прошептал симбионт. – Будущий хозяин…

Он начал менять цвет. С черного – на розовый, телесный!

Вот теперь я взмахнул рукой, нервы не выдержали. Но куалькуа уже невозможно было отлепить. Мгновение – и он стал уменьшаться. Словно всасываться сквозь ткань куртки. Кожу на предплечье защипало…

Что-то выкрикнув, я сдернул куртку, закатал, разодрав, рукав рубашки. Куалькуа не было.

Зато рука моя стала чуть толще. Мускулистее.

– Убирайся, сволочь! – крикнул я. Выхватил левой рукой подаренный нож, взмахнул им над кожей.

Не надо, не надо… – беззвучно зашептало в мозгу. – Петр, не надо…

– Не надо, – сказал из-за спины дед. – Петя, я, кажется, понимаю их замысел.

– А я – нет! – крикнул я, готовый в любой момент распороть собственную плоть, так предательски поддавшуюся Чужому. Ведь даже боли не было!

– Вначале тебе будут даны все объяснения, – укоризненно сказал алари.

Прежде чем хоть кто-то успел отреагировать, я повалил командующего флотом на пол. Мой нож замер у его горла.

– Заставь эту тварь убраться из моего тела! – крикнул я. Оглянулся – алари нервно топтались вокруг, но им, видимо, были даны инструкции не приближаться. – Или тебе конец, сволочь!

– Не бойся, – произнес симбионт алари. – Возможно, ты еще убьешь меня. Или я тебя. Но это будет чуть позже. Чуть позже. Сейчас ты – дорогой гость. Ты надежда Галактики.

– Пусть куалькуа уйдет!

Что-то заструилось по моему телу, оставляя чуть влажный след. Словно огромный слизняк. Я дернул ногой – и комок бесформенной плоти цвета моей кожи выпал из штанины.

– Это была только проверка, – сказал командующий. – Важно было убедиться, что куалькуа совместимы с человеческим организмом. – Для нашего плана это абсолютно необходимо.

Я оглянулся в поисках поддержки, но все стояли молча. Маша брезгливо морщилась, глядя на куалькуа, Данилов отводил глаза, дед успокаивающе протягивал руку…

– Петр, мы должны их выслушать…

– Я не позволю этой твари ползать по моему телу! – закричал я. – Чего бы ни требовал ваш план!

– Мне кажется, они правы, – сказал дед. – Петя, успокойся.

И тут что-то сломалось во мне.

Разве он понимает, что это такое – чужая плоть, вросшая в твое тело! Говорящая, ползающая, разумная тварь!

Разве ему есть до этого дело?

– Я все-таки только инструмент для тебя! – крикнул я. – Инструмент!

Часть третья

Геометры

Глава 1

Это – потолок.

Он сверху, значит – потолок. Неровный, коричнево-серый, непривычный… чужой.

Я повернул голову.

Крохотный отсек. Все неровное, мятое, гофрированное. Пол, стены, потолок. Кажется, и кровать, на которой я лежу, бугристая. Освещение – мутные стеклянистые булыжники, в беспорядке разбросанные по стенам, свет из них идет оранжевый, неприятный.

Где я?

А самое важное – кто я?

В голове – пустота. В теле – вялость. Надо встать…

Что-то не пускало меня. Приподняв голову, я увидел широкую ленту из плотной ткани, перехватывающую мое тело выше колен и по грудь, притягивающую к кровати. Кстати, кровать действительно неровная, это скорее невысокий помост, вырастающий из пола.

Как я сюда попал?

И кто я?

Ничего не помню…

Мне стало страшно. Я видел отсек, в котором лежал, и все, на что падал взгляд, обретало имена. Стены, пол, потолок, кровать, свет, лента… Не так уж и много. Несколько понятий, они перекатывались в моем пустом черепе, словно… словно? Что-то в чем-то… но я не помню, что и где.

Крошечный мирок, его можно было бы измерить шагами, ухитрись я выбраться. Шесть на шесть шагов, пожалуй. Я уперся ногами, пытаясь выбраться из-под ленты. Но та мгновенно напряглась, прижимая меня плотнее. Я молча сопротивлялся, и мне даже удалось чуть-чуть выползти, но потом лента сжалась так крепко, что перехватило дыхание. Жадно втягивая воздух, я замер. Лента, помедлив, расслабилась.

Вот так. Тюрьма.

Что такое тюрьма? Место для изоляции от окружающего мира. Значит, он есть, этот мир. Значит, он не ограничен серыми стенами.

Уже успех. Что-то выползает, выкарабкивается из памяти. Робко, неуверенно, но все-таки. Стены, пол, потолок, кровать, оранжевый свет – это тюрьма. Еще есть я. Руки, ноги, пустая голова… Еще есть движения – встать, выползти, пойти. Еще есть числа. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

И все это можно сказать. Вслух. Громко.

– Кто я? – спросил я потолок. Пересохшие губы двигались с трудом, звук был еле слышен, но эта попытка обогатила меня на множество новых понятий. Губы, язык, горло, дыхание, воздух, звук.

Мне бы только выбраться отсюда! Увидеть что-то еще! И я вспомню, обязательно вспомню все. Кто я и как сюда попал.

Шорох – я повернул голову. В стене открылся люк. Люк – это то, через что входят. Небольшой, мне бы пришлось нагнуться, чтобы пройти в него.

Из люка в камеру вошло существо. Четвероногое, безрукое, с длинной острой мордой, покрытое густой черной шерстью, с хвостом. На горле – колышущийся комок, похожий на болезненный нарост. Облик был отталкивающий и почему-то тревожный. Что-то очень неприятное было связано с этим существом… Нет, с существами. Их было много, я знаю. Не помню, но знаю…