Проводник Отсюда (Сборник) - Сергей Лукьяненко

Я отправился в соседнее СМУ. Там мне пришлось перевоплотиться в бригадира монтажников Петра Зубило и выступить с почином: «Высотным домам – высокую гарантию». Почин поддержали в высоких кругах. ОБХСС проверил работу прораба Михайлова.

Прораб получил десять лет с конфискацией, а дом был построен из качественного цемента. Убедившись в этом, я вернулся обратно.

Теперь дом не рассыпался, а девушка шла мне навстречу.

Столкновение было неизбежным, и мы действительно столкнулись.

– Извините, – не поднимая глаз, сказала девушка. И прошла дальше…

Не думайте, что я пал духом. Как бы не так. Волевым усилием я сгреб над Атлантическим океаном несколько дождевых туч и развесил их над городом. Полил дождь, смывая жару, бензиновую вонь.

Материализовав из воздуха красивый японский зонтик, я подошел к девушке:

– Вы вымокнете, разрешите, я вас провожу.

– Я люблю ходить под дождем.

На этот раз она взглянула на меня, но без всякого интереса.

И меня осенило: а вдруг ей просто не нравятся такие, как я – маленькие, толстые, рыжеволосые мужчины?

В школе магов (я забыл объяснить, что когда-то учился там) имелся специальный курс – глубокое проникновение в прошлое. Сейчас я решил испробовать это рискованное, но сильнодействующее средство. И новое заклятие отправило меня в конец девятнадцатого века.

В то время прапрадед встреченной мною незнакомки служил корнетом в кавалерийском полку. Я поступил в тот же полк, сдружился с корнетом и однажды, глубокой ночью, передвинул в его седьмой хромосоме адениновое основание со сто тридцать шестого витка спирали ДНК на двести четырнадцатый. Результатом этого должна была стать любовь праправнучки корнета к невысоким, полным и рыжеволосым мужчинам.

Сознаю, что это был очень даже неэтичный поступок, но иначе я не мог…

Вернувшись, я попал под проливной дождь. Искривление пространства тоже продолжалось, и девушка ходила вокруг меня. Но не одна.

Привставая на цыпочки, над ней нес зонт юноша – еще более невысокий, полный и рыжий, чем я сам.

Рядом с ним у меня не было никаких шансов.

Задрожавшим голосом я произнес формулу Исходной Ситуации. И все вернулось на круги своя. Пространство выпрямилось, тучи с гулом унеслись к Атлантике, девушка в полном одиночестве шла мне навстречу, высотный дом держался не на бетоне, а на честном слове прораба Михайлова.

У меня оставался последний шанс. И я рискнул. Когда мы с незнакомкой поравнялись, я небрежно произнес:

– Здравствуй!

Она удивленно подняла брови. Спросила:

– Разве мы знакомы?

– Нет, – бледнея, ответил я. – Но может быть, мы познакомимся?

Девушка рассмеялась. И сказала:

– Давайте. А то вы уже полчаса ходите вокруг меня кругами!

Люди и не-люди

Пропущенные мины были на совести сапера. Он шел впереди и не обратил внимания на присыпанные землей жестянки из-под кока-колы. Впрочем, трудно его винить – кто же знал, что шлепы научились делать настоящие мины…

А Чарли не пропустил. Я шел рядом с сержантом, всматриваясь в заросли по правую сторону тропинки, когда между нами с гулом пронеслась серая тень. Чарли раскинул руки и в немыслимой позе застыл над минами. Чудовищная карикатура на человека, одетого смеха ради в комбинезон десантника… Сержант взглянул на жестянки – и сразу все понял. Ленивой походочкой подошел к саперу и съездил ему по морде. Тот даже не возмутился, стоял, размазывая по лицу красные слюни.

– Погляди на этого кретина, парень, – обращаясь ко мне, произнес сержант. – Хорошенько посмотри, в следующий рейд пойдем с другим. Скотина…

Он поправил автомат, обошел мины и зашагал по тропинке дальше первым. Сапер посмотрел на меня, словно ища сочувствия. Не нашел. Взлететь на воздух в первом же рейде из-за того, что сапер никуда не годится…

Чарли нам всучили на базе, перед самым выходом в джунгли. Парни из центральной лаборатории уже с ума сходили – никто не хотел брать с собой стокилограммовую железяку, вдобавок стоящую семь миллионов. Чарли безмолвно стоял у стены, похожий на манекен из магазина одежды. Кто-то сунул ему в «рот» сигарету, другой остряк прицепил табличку: «Ищу работу». Смешно, правда? У нас на базе все ребята не промах… Так вот, стоял этот Чарли, и стоять бы ему еще до скончания века, если бы не наш сержант. Походил вокруг, спросил:

– Ну и что он умеет?

Сопровождающие оживились:

– Это универсальный защитный робот. Последняя модель…

– С автоматом обращаться умеет?

Те переглянулись:

– Конечно, нет. Вы же знаете первый закон робототехники: «Робот не может причинить вреда человеку…»

– Слыхал что-то.

Сержант толкнул Чарли в то место, которое у людей называется плечом. Робот даже не дрогнул. И сержант кивнул:

– Хорошо. Возьму я вашу машину. Проверим в деле.

…И Чарли не подвел. Трижды находил отравленные источники, помог навести переправу через горную речку. Тащил половину всего снаряжения. Только говорить не умел – а так десантник хоть куда. Теперь еще и мины…

Шлепы не строят больших селений. И в этом было всего три хижины. Мы пролежали в засаде до утра, не двигаясь, не отгоняя комаров, распухшие, злые и голодные. Я с завистью поглядывал на Чарли. В этих местах быть железным совсем не плохо… Правда, есть риск заржаветь… В джунглях царила мертвая тишина, над хижинами дрожал влажный горячий воздух. Может, там и нет никого? Но сержант ждал. И вот в одной из хижин послышался шум. Циновка с двери откинулась, и показался шлеповский мальчишка. Огляделся и пошел к ручью, размахивая тыквенным кувшином. Я посмотрел на сержанта, но его на месте уже не было. Мы с сапером ждали. Наконец еле слышно хрустнула ветка, появился сержант с шлепом через плечо. Бросил его на землю, присел, спросил что-то по-шлеповски. Пацан тихонько забормотал в ответ. Шлеп-шлеп… Дикари, одним словом. Что с них возьмешь, даже говорить толком не научились. Сержант, больше не таясь, встал, потянулся:

– Пошли, ребята. Партизан там нет.

– А если соврал? – не выдержал я.

– Они врать не умеют. Или молчат, или шлепают всю правду.

Но оружие с предохранителя он все-таки снял. Следом за ним мы пошли к хижинам.

Из первой развалюхи сержант вытащил двух шлеповских девчонок. Довольно смазливых… Ладно, не до них сейчас. Во второй хижине никого не было. А в третьей целая орава – женщины, дети, дряхлый старик. Мы построили их в шеренгу, сапер сел перед шлепами с автоматом, а сержант все шарил по хижинам. Я достал разговорник, прочитал по-шлеповски: «Есть ли партизаны? » Они затараторили, я едва понял: «Нет». Перевернув страницу, я хотел было объяснить, что мы хотим есть и пить. Но тут сержант вынырнул из хижины. В руке он держал грязные листки бумаги с блеклым шрифтом.

– Обезьяны… Листовки Фронта прячете? Значит, и партизанам помогаете. Где бандиты? Где?

Он секунду всматривался в лица шлепов, затем схватил одну из женщин за руку, вытащил из ряда. Шлепы загалдели. У женщины под платьем выступал огромный живот, и я вспомнил, как они относятся к детям. Целая религия. Наш сержант знает, чем шлепов прищучить…

– Где партизаны? – очень спокойным голосом спросил сержант.

Женщина молчала.

– Так… – Он отступил на шаг и вдруг изо всех сил ударил женщину по лицу. Та беззвучно осела на землю. Шлепы завизжали.

Сапер побледнел, запинаясь, попросил:

– Пойдем отсюда, сержант. Ничего они не знают.

– Знают… – Сержант отвел ногу, словно собираясь пнуть женщину. Она скорчилась, закрыла руками живот. Сержант рассмеялся. – А не знают, так им хуже…

– Оставь, а то еще родит.

– Пускай. Знаешь, как смешно шлепы рожают? Молча, ни звука. Дикари… Где партизаны?

Женщина на земле даже не двигалась. Сержант выругался и снял автомат с плеча:

– Хорошо…

Мне стало не по себе, и я отвернулся. И тут же загрохотал автомат. Но странно загрохотал, словно пули бились о железную стену. Я обернулся.

Чарли стоял между сержантом и шлепкой, пули дырявили его комбинезон и рикошетировали в сторону. Сержант опустил автомат, обалдело повертел головой:

– Ах ты, болван железный… Они же не люди! Отойди!

Чарли не двигался. Стальная маска, заменяющая ему лицо, была, как всегда, бесстрастна. Сержант беспомощно огляделся:

– Вот дубина… Ладно.

Он неторопливо прицелился в остальных шлепов. Дети подняли крик.

– Всех не закроешь. Болван железный…

«Робот не может причинить вреда человеку или допустить такой вред своим бездействием». Если бы мы знали, что Чарли намерен применить к шлепам обе половины Первого закона. Если бы знали, что он снабжен лазерной пушкой…

Что-то щелкнуло, что-то вспыхнуло. Сержант повалился на траву, а автомат впервые выпал из его рук. Он хрипел, на губах у него пузырилась пена, а мы с сапером стояли как вкопанные. Чужое голубоватое солнце жарило в небе, и шлепы разбегались в разные стороны.

Обратно мы бы без Чарли не дошли. Он запомнил маршрут и теперь вел нас на базу. Находил источники, наводил переправы…