Белый царь – Иван Грозный. Книга 2 - Александр Тамоников

– Не в том дело, государь.

– А в чем?

– Отец мой сказал, что после решения собора Адашева свалил недуг, и теперь он в тяжелом состоянии.

– Вот как? Тогда ладно, не посылай никого. Неси службу.

– Слушаюсь!

Люди Скуратова не нашли ни места казни вдовы Марии и ее пятерых детей, ни малейшего следа тех людей, которые совершили это злодейство. Слухи на Москве утихли так же быстро, как и распространялись. Народ не поверил сплетникам, утверждавшим, что царь мог так подло поступить с женщиной и детьми.

Алексей Адашев не излечился от недуга и умер в Юрьеве. Царь приказал похоронить своего опального советника в Угличе, рядом с могилой отца.

Среди ближних государя не нашлось места князю Владимиру Старицкому. Это указывало на стремление царя и далее укреплять свою власть при поддержке весьма узкого круга лиц, в преданности которых он был уверен. В преддверии надвигающейся неизбежной войны с Литвой подобные меры являлись более чем оправданными.

Глава 3

Осада и взятие Полоцка

        О вы, которые хотите —

        Преобразить, испортить нас

        И онемечить Русь, внемите

        Простосердечный мой возглас! ..

        Умолкнет ваша злость пустая,

        Замрет неверный ваш язык:

        Крепка, надежна Русь Святая,

        И Русский Бог еще велик!

    Н. М. Языков

Прошел почти год со дня смерти царицы Анастасии. Боль по молодой супруге, ушедшей в мир иной, буквально рвущая душу Ивана, постепенно притупилась, поутихла. Да и напряженные повседневные заботы по управлению государством не оставляли времени на печаль.

Конфликт на западных рубежах нарастал. Швеция и Польша продолжали настаивать на выводе русских войск из Ливонии, несмотря на то что их послы постоянно получали отказ на свои требования. Иван Грозный не намерен был в чем-либо уступать правителям Польши и Швеции. Те в ответ активизировали собственные действия. Победы русских войск испугали Запад.

Весной 1561 года король Польши Сигизмунд II Август ускорил переговоры с Кетлером, последним магистром ордена, о переходе Ливонии под его власть. Одновременно он послал туда свои полки, фактически возобновил войну с Россией. Шведы заняли Ревель.

Иван Грозный ожидал подобного развития событий и готовил новый мощный удар, который должен был изменить общую обстановку в пользу России. Но далеко не все бояре понимали замыслы царя. Некоторые пытались возложить вину за осложнение ситуации на самого Ивана. Он, мол, испортил личные отношения с королем.

Дело заключалось в том, что еще в прошлом году бояре предложили Ивану заключить второй брак. В качестве будущей жены русского царя они видели сестру Сигизмунда II Августа, Екатерину Ягеллонку. Этот брак был выгоден в первую очередь тем вельможам, которые выражали недовольство возвышением Захарьиных.

Сигизмунд II был готов на переговоры. Он выставил свои условия – переход во власть Польши Пскова, Смоленска и Новгорода. Узнав о подобных требованиях, Иван Грозный ответил Сигизмунду резким отказом, а боярам и духовенству повелел более не вести никаких переговоров с ним.

Русский царь не мог поступить иначе. Политика великого государя имела целью расширение и укрепление России, а не потерю целых уделов ради брака с сестрой польского короля.

Впрочем, эти обвинения царю никто не предъявлял. Он узнавал о них от верных ему людей.

После полудня 10 июля 1561 года Иван Грозный уединился. Он ожидал князя Ургина, с которым все чаще встречался, мог поделиться самыми сокровенными мыслями.

Дмитрий приехал к двум часам, вошел, поклонился.

– Многие лета тебе, государь!

Иван поднялся с кресла, подошел к князю.

– Здравствуй, Дмитрий, рад видеть тебя. Проходи. Слышал я, ты поставил новый храм в удельном селе Благое.

– Всем миром поднимали. Побольше прежнего сделали, потому как народа на селе прибавилось, все не помещались. Теперь места много. Хороший получился храм. Будешь в наших краях, посмотришь.

– Знаю, что село твое растет, и люди там живут в достатке. Везде бы так. Коли новый храм поднял, то прими от меня подарок. – Иван взял со стола какой-то предмет, завернутый в бархат, снял ткань. – Вот икона Богоматери. Пусть православный народ радуется и молится.

– Благодарствую, государь, от всех прихожан и от себя. Икона из рук самого царя дорогого стоит. – Ургин поцеловал образ, положил его на стол и перекрестился.

Царь же возвратился в кресло и сказал:

– Присаживайся, Дмитрий, поговорим.

Ургин опустился на лавку и сказал:

– Хороший день выдался, не жаркий, с легким ветерком. Детвора захватила все берега, пригодные для купания, плещется на мелководье. Весело смотреть.

– Да? А я из дворца и не выходил.

– Все дела, государь. Понятно, царствовать нелегко, однако и об отдыхе забывать негоже. Съездил бы ты на охоту.

– Будет время, съезжу. Сегодня не до того. Сигизмунд да гетман Радзивилл безобразничают в Ливонии. Не желают смириться с тем, что мы не сдаем позиции. Нападут, куснут и отскочат. Думаю, надобно их приструнить.

Ургин улыбнулся.

– Показать, кто в доме хозяин?

– Заметь, Дмитрий, в своем доме. Мы же не претендуем на исконные земли литовцев, поляков, тем более шведов, но то, что отняли у нас, извольте вернуть. Не захотели по-доброму, получили войну. России нужен свой выход к морю, и он есть. Но его запирает Ганзейский союз. Видите ли, все должны вести торговлю только через него, пользоваться немецкими кораблями и немало за это платить. А зачем нам этот союз, когда Россия может иметь свой флот, не хуже немецкого? Не будет по-ихнему!

– Верно говоришь, государь. По твоим словам ясно, что ты задумал новый поход против Литвы.

Иван погладил бороду.

– Покуда рано, а вот через год-другой войны не избежать. Пока только тебе скажу, что я задумал не отвлекаться на мелкие крепости, а всей силой навалиться на Полоцк.

– Это очень серьезное дело. Полоцк – богатый торговый город. Он весьма важен для поляков и литовцев. Оттуда открывается прямой и удобный водный путь к Риге.

– Полоцк по сути является и ключом к Вильно.

– Да, но он сильно укреплен.