Охота на охотника - Карина Демина
Охота на охотника
– Вы помните? !
Почему-то это прозвучало почти как обвинение.
– Виноват, – развел Лешек руками. – Но если вам будет легче, то могу соврать, что нет…
Она покраснела еще сильней и кулачки стиснула. Мотнула упрямо головой и сказала:
– Врать нехорошо.
– Вот и я о том же… А вы что тут скучаете? – Лешек предложил руку, и ее, после недолгого колебания, приняли.
– Просто… думаю о всяком… знаете… почему-то многие считают, что над нами издеваются…
– И вы?
– Нет… Мне кажется, что Аглая права и в этом есть смысл. Хозяйка должна уметь принимать гостей… любых… И раз так, то нет ничего дурного в том, чтобы показать свое умение. И это не оскорбительно.
Она шла неспешно и трость по-прежнему держала, правда, так, будто собиралась этой тросточкой кого-нибудь да огреть.
– Похвально, – одобрил Лешек.
Они шли по узенькой дорожке, по обе стороны которой поднимались стены розовых кустов. Порхали бабочки. Птички чирикали. И солнце припекало вовсе немилосердно. На крохотной шляпке Дарьи поблескивали серебряные ниточки, и смотрелось сие премило.
– А скажите, – не то чтобы молчание утомило Лешека, напротив, с нею и молчать оказалось на диво удобно, – как я выгляжу?
– Вы?
– Я.
Она замялась. На худеньком личике читалось явное сомнение.
– Вы… вы хорошо, – вздохнула Дарья, сдаваясь в борьбе с собою же. – А вот костюм не очень. Он какой-то слишком…
– Тесный? – Лешек повел плечами, чувствуя, как похрустывает ткань.
– И золотой… чересчур.
Глава 10
Князя они все же отыскали. Был тот в собственных покоях, возлежал на постели, окруженный сомнительного вида девицами, которые Лизаветиному появлению не обрадовались. К чести, следовало отметить, что не обрадовались они не только Лизавете, но всем гостям, нарушившим покой больного. И более того, одну Лизавету вряд ли б вовсе на порог пустили, Таровицкую вот тоже задержать пытались, но она рученькой махнула, ноженькой топнула и сказала, что за грубость всенепременно папеньке пожалуется. А Одовецкая вовсе потребовала проводить ее к больному.
Она ж целительница.
А Лизавета уже при них, стало быть.
Как бы то ни было, охрана их пропустила, лакей, протиравший ломберный столик ветошью, вовсе сделал вид, что посторонних не замечает, а больше в княжеских покоях никого не было. То есть кроме самого князя и девиц.
Трех.
– Что здесь делают посторонние? – поинтересовалась одна, щупавшая князю лоб. Причем этак весьма по-хозяйски щупавшая, будто бы это был ее личный лоб и личный князь.
Девице захотелось вцепиться в волосы.
– Мы не посторонние, – Авдотья огляделась. – Мы с визитом.
– Князь не принимает, – заявила другая, светловолосая.
И главное, волосы завитые.
Уложены.
Глаза блестят.
Губы бантиком и алою помадой подкрашены. А вид нахальный-пренахальный. Третья и вовсе руки в бока уперла, ноженькой топнула и велела:
– Убирайтесь, пока я стражу не вызвала…
– Сама убирайся, – велела ей Одовецкая, отстраняя старшую. – Что вы тут наворотили? Кто сочетает заклятье успокоительное с регенерирующим? Это же чему вас учили?
То есть вот эти девицы – целительницы?
– А еще эфир добавили… – Одовецкая наклонилась и понюхала князя. – Господи, дай мне силы… Я сейчас бабушку позову, пусть посмотрит, чему ныне целителей учат.
Девицы переглянулись.
Одна плечиком повела, вторая фыркнула, третья лишь глаза закатила.
– Ее давно в университет звали… – Одовецкая что-то рисовала в изголовье пальчиком, – но она все отказывалась. Нет, это надо додуматься, после нервного потрясения в глубокий сон погружать. Да вы понимаете, что он от этого сна может не очнуться! Если еще и сонным настоем накачали… Вы его убить хотели?
– Сильно умная, да? – поинтересовалась старшая, впрочем, голосу ее не хватало решительности.
– Умнее некоторых, – Таровицкая подошла к постели и, ткнув в князя пальцем, спросила: – Так он что, спит?
– Спит, – подтвердила Одовецкая.
– И долго спать будет?
– Понятия не имею. Они на нем все снотворные заклятья перепробовали. Там все так смешалось, что… боюсь, бабушку все же придется звать. Сами мы его не разбудим.
– Нам… – темненькая сглотнула. – Нам велено было сделать так, чтобы он успокоился, и мы…
– И вы применили все, чему вас учили, и сразу, – с ехидцей завершила фразу Одовецкая. – Наверное, стоит порадоваться, что кровопускание ныне не в моде, иначе всю бы кровь сцедили. Из благих побуждений, да…
– Да кто ты…
– Никто, – на раскрытой ладони Таровицкой появился огненный шар. – Но сдается мне, мы имеем дело с заговором.
– К-каким?
– С покушением на жизнь…
И недвижимость, которую ныне явно представлял собою князь. Лизавета бочком шагнула к постели, уж больно бледным выглядел Навойский. А наволочки с кружевами. На таких спать неудобно, тетушка тоже раньше все пришивала для красоты пущей, только после сама же призналась, что красота эта ночью колется.
– Да что они себе позволяют! – взвизгнула блондиночка, тряхнувши кудрями. – Явились… говорят тут незнамо что… Да гоните их в шею.
– Попробуйте, – Авдотья за револьвер хвататься не стала, просто по стеночке стукнула, и стеночка та задрожала. Выходит, тоже маг?
И земли наверняка, если камень так отзывается.
И…
– Кыш пошли, курицы, – сказала Одовецкая, – а то и вправду бабушке нажалуюсь. Отправят вас тогда переучиваться, что и не мешало бы, да больно средств государственных жаль…
– Государственные не потратятся. Учат за свои, – уточнила Лизавета тихонечко. А девицы кивнули, подтверждая, что именно за свои.
– Тогда и жалеть не стоит…
Они все же ушли. Удалились.
И наверняка лишь затем, чтобы после вернуться с подкреплением. Жаловаться станут, как пить дать… а еще целительницы.
Лизавета вздохнула и подошла-таки к кровати.
Князь дышал. И морщился во сне. И…
Одовецкая его ущипнула, он и рукою дернул.
– Рефлексы сохранились, чувствительность тоже… хорошо… очень хорошо, – Одовецкая похлопала князя по щекам. – Просыпайся…
– Ты же…
– Мало ли чего я сказала. Если б эти курицы были в себе уверены, то ответили бы, что заклинания разного вектора обладают способностью к взаимному поглощению, а оставшийся потенциал перераспределяется в заданных контурах.
Читать похожие на «Охота на охотника» книги
Один из богов соблазнился имуществом Мансура Алиева и, ограбив, закинул его в знакомый мир, да ещё лишив магических способностей, и более того, наложив блокиратор, чтобы нельзя было вернуть способности. Вот и приходится Мансуру выживать в огне местной войны. И получилось так, что на него начали охоту в том мире, где он оказался. Однако охотиться на охотника – это большая ошибка. Несмотря на утрату магического Дара, тот ещё на многое способен.
Невесты съехались ко двору. Выбирай любую – одна другой краше. И каждая готова хоть завтра под венец. Вот только мысли Ричарда то и дело сворачивают куда-то не туда. То на тайны древние, то на демоницу, что изо всех сил пытается задание выполнить, то и вовсе в голове дурное появляется. А еще и тьма предвечная очнулась, поползла по Замку, людей будоража.
Живешь себе, живешь, а потом раз и соглашаешься помочь старому другу. Кто бы знал, чем эта помощь закончится! Выдернули в другой мир. Демоницей обозвали. Да еще и поручили отыскать подходящую невесту местному Повелителю Тьмы. А то сам он, бедолажный, никак не справляется. Оно и понятно, женитьба – дело сложное. Вот и придется Жорке заняться, что невестами, что Повелителем, что древним Замком, у которого тоже характер имеется. И тайны. Смертельные. А кто сказал, что демона нельзя убить?
Тиха и скучна жизнь в провинции, да только и здесь порой случаются дела престранные. То приворожить воеводу нового пытаются, то головы шлют в коробках, то вовсе Тайная Канцелярия невозможное задумала: с Хольмом если не дружбу завести, то всяко расследование совместное учинить. А то ведь завелся в краях тамошних маниак, смущает умы мирных граждан.
Тиха и скучна жизнь в провинции, да только и здесь порой случаются дела престранные. То приворожить воеводу нового пытаются, то головы шлют в коробках, то вовсе Тайная Канцелярия невозможное задумала: с Хольмом если не дружбу завести, то всяко расследование совместное учинить. А то ведь завелся в краях тамошних маниак, смущает умы мирных граждан. Вторая часть дилогии.
«Свалку давно уже собирались закрыть, лет десять или даже двадцать. Упорно собирали подписи, устраивали митинги протеста и даже высадили на окраине с десяток молодых тополей. Но, несмотря на все усилия, свалка продолжала существовать. Она проглотила и тополя, и акты Госсанэпидемнадзора, и петиции со всеми подписями, как глотала тонны и тонны иного мусора, который производился городом…»
Кого еще обвинить в смертях, потревоживших тихий приморский городок, как не коварных некромантов? Вздумалось им останавливаться, школу свою затевать да будоражить покой честных граждан темною волшбой. Слухи множатся, один другого страшнее. И с ними растет гнев человеческий, грозя выплеснуться кровавым бунтом. Правда, у Анны – свое мнение. Она уверена, что за убийствами стоят вовсе не некроманты. Но кто станет слушать странную больную женщину? Уж точно не те, кому нужны ее дом и ее жизнь. Вот и
В тихом приморском городке появился новый житель. Нестарый. Определенно состоятельный. И с титулом. Чем не событие? Местное общество заинтриговано, взволновано и полно слухов. Впрочем, Анне нет до этого дела. На что может рассчитывать немолодая разведенная женщина, жизнь которой вот-вот прервется? Все, что у нее осталось, – родовое проклятье и любимые цветы. И посторонним мастерам Смерти в замкнутом мире Анны места нет. Совсем нет. Категорически. Правда, некоторые мастера на редкость упрямы.
В маленьком городке со стороны Перевала, где живут дети Лозы, семья высокородных альвов относительно спокойно пережила кровавую войну с псами. Но после объявления мира их дом в качестве награды за военную службу получает медленно погибающий от разрыв-цветка пес Райдо из рода Мягкого Олова. К тому моменту там остаются жить только альва Ийлэ с младенцем. Отец молодой женщины был королевским ювелиром. И кое-кто уверен: он успел спрятать в доме бесценные сокровища… Но Райдо нет дела до охотников за
Смерть жестока. А люди, ее несущие, и подавно. Стриптизера Филиппа убили с истинным остервенением, не оставив на нем живого места. Но что это было? Чей-то приступ ревности, плата по счетам или глупая случайность? За дело берется Арина Вершина. Странное дело, но и улики, и слова девушки-менеджера подтверждают, что убийство совершила некая Лялька – официантка того же стриптиз-клуба, где работал Филипп. Поговаривают, будто Лялька сама придумала роман со стриптизером, а тот то ли из жалости, то ли