Охота на духов - Мишель Пейвер

Ренн успела построить довольно большой шалаш, в нем вполне хватило бы места и Тораку – если бы он вдруг вернулся и ему тоже понадобилось убежище. Только теперь, переделав все дела, она поняла, что заблуждалась: Торак не вернется, он давно уже ушел вперед.

«Вода! » Она произнесла это слово вслух, пытаясь разогнать свои страхи. Но река была слишком далеко. Ничего, придется растопить снег. Стащив через голову парку, Ренн сняла с себя нижнюю куртку и затянула потуже шнурки в рукавах и у горловины, так что куртка превратилась в некое подобие бурдюка. Парку она снова быстренько надела на себя и выползла наружу, прямо в жестокую пасть бури.

Ветер швырял в нее сломанные ветки и больно хлестал по лицу ледяными иглами. Ренн доверху набила снегом свой «бурдюк» и заползла обратно в шалаш. С помощью запасной тетивы она подвесила «бурдюк» к самому толстому из пригнутых ею к земле стволов, на котором, собственно, и удерживался весь шалаш, а под него подставила наскоро свернутый из бересты сосуд, чтобы туда стекали капли растаявшего снега.

Ветер прямо-таки визжал снаружи. Шалаш содрогался под его порывами. Ренн услышала, как Всемирный Дух, раздвинув тучи, швырнул вниз горсть града; градины громко застучали по крыше шалаша. Ренн съежилась, поджав колени к груди и шепотом умоляя Великого Духа пощадить Торака и Волка.

На крышу шалаша вдруг рухнуло что-то тяжелое.

Ренн испуганно вскочила. Похоже, это не просто ветка дерева.

Натянув капюшон, она отодвинула входную заслонку и выглянула наружу.

Град ударил ей прямо в лицо.

Вот только это был вовсе не град, это был ледяной дождь – дождь, который еще на лету превращался в лед, моментально покрывая плотной коркой все, к чему прикасался.

Пытаясь хоть как-то уберечь лицо от жалящих капель, Ренн увидела, что этот ледяной дождь как бы сковывает тяжелым панцирем ветки деревьев и кустов, стволы и корни. Многие деревья уже успели согнуться почти до самой земли, и даже на парке Ренн моментально образовалась ледяная корка.

Она ощупью, не снимая рукавиц, стала искать то, что с таким шумом упало на крышу ее шалаша. И вскоре нащупала какой-то обледенелый комок, явно не похожий на ветку. Она подтащила комок к себе.

И из него донеслось хриплое карканье.

Крылья Рек и все ее тело были покрыты льдом, но как только Ренн втащила птицу внутрь шалаша и слегка ее отряхнула, от перьев тут же повалил пар.

Дрожа от пережитого страха, ворониха свернулась клубком на коленях у Ренн. И Ренн, глядя в темные глаза птицы, видела или, точнее, чуяла в них не просто страх перед надвигающейся бурей. Но откуда здесь взялась Рек? Почему она одна? Где она побывала? И где сейчас Торак?

Небеса расколола яркая вспышка молнии, раздался оглушительный раскат грома. Казалось, весь Лес взревел; такого Ренн не слышала еще никогда в жизни. С громким треском ломались деревья, то и дело слышались глухие удары падавших стволов.

И вдруг Ренн совершенно отчетливо услышала в реве бури чей-то голос. И напряженно прислушалась. Неужели это Торак? Может ли быть такое? Неужели это он зовет ее по имени, пытаясь перекричать вой ветра?

Но вылезти сейчас наружу было попросту невозможно. Нет, это безумие…

И все же… вдруг Тораку нужна ее помощь?

Ренн выхватила из костра горящую ветку.

Яростный штормовой ветер сбивал с ног. Лес пытался выстоять, сопротивляясь атаке чудовищной ледяной бури. Деревья раскачивались, тщетно пытаясь сбросить ледяной панцирь, становившийся все толще. Ветки ломались под его тяжестью. Совсем рядом с шалашом рухнула, треснув, как щепа для растопки, большая сосна. И даже ветви огромного падуба склонились так низко, что казалось, ствол дерева вот-вот разломится пополам.

– Торак! – пронзительно крикнула Ренн. Но ледяной ветер сорвал с губ его имя и унес прочь, точно сухой листок. – Торак!

Нет, звать его было безнадежно.

Вспыхнула молния, и из кроны падуба на Ренн вдруг глянуло чье-то лицо. Обледеневшие волосы. Глаза, полные злобной угрозы.

Ренн невольно вскрикнула.

Загрохотал гром.

Токорот спрыгнул с ветки и тут же исчез в темноте.

Падуб застонал и все-таки сломался.

Ренн попыталась отскочить, но немного не успела, и одна из крупных ветвей рухнула ей на ногу, прямо-таки пришпилив ее к земле.

Ренн сопротивлялась изо всех сил, но дерево держало крепко. А топор свой она оставила в шалаше. Она попробовала перерубить ветку ножом, но замерзшая древесина оказалась твердой, как гранит, и лезвие попросту отскакивало от нее. Тогда Ренн попыталась подкопать землю под придавленной ногой, но земля тоже была твердой как камень, и лихорадочные усилия девушки ни к чему не привели.

А ледяная корка на одежде становилась все толще; она клонила Ренн к земле, высасывая из ее тела тепло и жизнь.

– Торак! – отчаянно закричала Ренн. – Волк!

Ветер резко, точно хлыстом, ударил ее по губам и унес эти слова куда-то в ночь.

Глава девятая

Склон холма ниже того места, где находился Торак, являл собой непроходимый завал из стволов и веток упавших деревьев, принесенных течением.

Он столько времени потратил напрасно, пытаясь найти хоть какие-то следы своего брата Волка, а теперь даже вниз спуститься не мог. Ясное дело, сам-то Волк легко перебрался через эту преграду, а вот если он, Торак, попробует это сделать, то, пожалуй, может и погибнуть под грудой гнилых стволов и ветвей.

«Вот дурак! » – выругал он себя.

Некоторое время назад он прошел мимо отличного места для ночлега – это был удобный, ровный участок земли под развесистым падубом, – но ему так хотелось поскорее отыскать Волка, что он решил не останавливаться. Самое странное – он ведь прекрасно понимал, что совершает ошибку, но все-таки совершил ее!

Ветер срывал с него капюшон, сверху сыпались сломанные ветки. Деревья предупреждающе ревели: «В укрытие! Скорее! »

Вдруг на плечо ему рухнул Рип и так в него вцепился, что Торак чуть не упал.

Рип громко каркнул. Выглядел он измученным и каким-то ужасно грязным. И Торак вдруг подумал: а как долго Рип и Рек преследовали того филина?