Ворриор и Пиас. Гнев богов - Стелла Так

Вирус вовремя увернулся. Еще секунда, и его органы вывалились бы из живота. Испуганный крик Вируса эхом пронесся по улице. Он жестко приземлился на землю и перекатился на бок. Онор прыгнул вперед и отрезал ему путь. Рыжие волосы засветились. Они развевались вокруг бога, словно пламя, соединяясь с магией, которая ощущалась как голодное животное, спущенное с поводка. Все мое тело реагировало на бога войны Онора лишь чистым животным страхом. Его могущество было несравнимо со всем, что я до этого чувствовала. Оно казалось чем-то первобытным. Диким, как лев, и почти таким же голодным. Магия Онора не вписывалась в рамки ауры холодного интеллекта, которая окружала элиту. Она была потрясающе красивой и в то же время абсолютно жуткой. Мой желудок сжался, и желчь устремилась вверх. Пот стекал с шеи, и я замерла от страха. Вирус ахнул. Пораженные безудержной магией, его мышцы дрожали, когда он пытался отползти, но Онор уже наступил на его грудную клетку и зафиксировал зеленоволосого бога так, что его кости хрустнули. Лицо Вируса скривилось в маске чистого ужаса, когда Онор замахнулся и единственным плавным движением снес голову с его шеи.

Я замерла, не веря своим глазам. Онор обезглавил Вируса. За пару секунд. Я услышала бульканье и увидела, как рухнуло тело. Голова покатилась где-то рядом, а серебряная кровь заливала улицы. У меня закружилась голова. Слева и справа от меня приземлились Рэйзд и Чарминг. Последний ужасно бледный. Хотя дело, конечно, могло быть в яркой молнии, которая разгромила улицу, когда Пиас приземлился прямо передо мной.

– Ворриор… – он лишь прошептал мое имя, а в следующее мгновение я уже была в его объятиях. Мы зашатались.

– Пиас…

Наша магия переплелась и зашепталась о дружбе и единении, которые ощущались чем-то новым и свежим, как новорожденный ребенок. Электричество зажужжало. Запах снега и озона ударил мне в нос, когда его магия окутала меня, словно пальто. В это мгновение я вспомнила ужасные истории о нем и уклонилась от прикосновения. Голос Чейна звучал в моей голове. В серых глазах Пиаса я видела тени всех, кого он убил. Все безликие боги, которые были частью его семьи. Сломанные шеи, тусклые глаза, и Пиас, с холодным выражением лица переступающий через их трупы.

Нахлынули эмоции. Такие сильные, что сочились из меня яркими лучами.

Пиас прижался ко мне, как утопающий к спасательному кругу, и дрожал, словно был наркоманом в период ломки. Он зарылся своими пальцами в мои короткие волосы.

– Я нашел тебя. Я нашел тебя, – хрипло шептал он мне на ухо. – Ты в безопасности! – он прижался ко мне своим лбом.

Этот нежный жест заставил меня зарыдать. Чувства были спутаны и сбиты с толку. Пиас, наконец, заметил, что я в его объятиях превратилась в каменную скульптуру, поэтому отодвинулся и беспокойно на меня посмотрел. В конце концов он увидел обрубленную руку, разорванные крылья и медленно заживающие раны. Они были везде, от пяток до волос, которые доходили теперь до подбородка и пахли порохом и дымом. Его взгляд стал более холодным. Радужка глаз Пиаса засияла каменным черным цветом, а пальцы сжались на моих предплечьях.

– Что они с тобой сделали? – безэмоционально спросил он.

Мои губы словно склеились. Я с трудом открыла их, с ужасом глядя в его лицо.

– Меня больше интересует, что сделали не они, а ты, – горло будто натерли наждачной бумагой.

Зрачки Пиаса сузились. Единственная его реакция. И она свидетельствовала о том, что он сразу же понял, о чем я говорила. Понял, что мне все известно. Я пошатнулась, прежде чем он снова схватил меня. Почти отчаянно.

Однако я сбросила с себя его руки, покачала головой и отшатнулась.

– Почему? – пробормотала я, чувствуя горячие слезы в уголках глаз. – Почему, Пиас?

Весь мир, казалось, задержал дыхание. Существовали только мы и огромная пропасть между нами. Мое сердце хрипело. Кричало. Выло.

– У меня не было другого выбора, – сказал он наконец.

– Но… – заикалась я. – Ты мог убить самого себя.

Его челюсть напряглась.

– Я бы это и сделал. Собираюсь сделать, когда все закончится. По крайней мере, таков был план, пока ты не ворвалась в мою жизнь, – тихо ответил он.

Долгие секунды я пялилась на него, как вдруг он снова открыл рот.

– Если бы я мог чувствовать, то ненавидел бы самого себя. И с радостью убил бы. Но тогда проклятье перешло бы на Чейна, а это еще хуже, чем все, что я делал раньше. Я решил вопрос быстро и безболезненно. Он бы не справился с этим. В отличие от меня, у него была душа. Его бы проклятье свело с ума и заставило страдать.

– Чейн? Почему? – все, что он говорил, было будто бессмысленным. Значит, Чейн был Танталом? А Брейва это проклятье не затрагивало? Вероятно, нет. Брейв был только наполовину братом Пиаса, а проклятье, судя по всему, накладывалось только на Танталов.

Зубы Пиаса сверкнули, когда он зарычал.

– Я не хотел этого делать, но пришлось. Ради защиты всех остальных.

– Ты убил его, – пробормотала я.

– Это было благословением для всех. Если бы я дал слабину и с самого начала положил конец своим страданиям, всему Тартару пришлось бы поплатиться за это. Кто-то должен был взять на себя бремя проклятия, и я сделал это, хоть мне и пришлось взвалить на свои плечи эту вину. Я хотел поступить правильно.

– Но… но Чейн! – больше я сказать не могла.

Пиас сглотнул.

– Я не мог остановить это. Проклятье принуждало меня. Сводило с ума и терзало многие десятилетия. Я должен был положить этому конец, иначе оно уничтожило бы всех нас.

Я промолчала, только стояла рядом с ним, словно пронзенная молнией, и ничего не чувствовала. Мой взгляд скользнул к обезглавленному Вирусу. Голова лежала, отвернувшись лицом в другую сторону, а грудная клетка поднималась и опускалась от дыхания, которое уже давно должно было прекратиться. Он жил, ведь был бессмертным. Я впервые увидела в этом проклятье. Он и Чейн никогда не умрут, если Пиас не уничтожит их здесь и сейчас. Окончательно.

Пиас, казалось, думал о том же, потому что решительно поджал губы.

– Ты можешь ненавидеть меня, Ворриор. Я все равно не заслуживаю твоей любви. Но я должен покончить с этим. Мы должны свергнуть богов, а после я исправлю свои ошибки. Обещаю, – серьезно сказал он, направляясь к Вирусу, оставив меня позади.