Ворриор и Пиас. Гнев богов - Стелла Так

Должна ли я что-то сделать? Но что?

Пиас вступил в блестящую лужу крови Вируса. Он отражался в ней, когда опустился на корточки. Вокруг его рук играло электричество. Губы Пиаса зашевелились, когда он заговорил с Вирусом. Я ничего не понимала, но пальцы обезглавленного тела дрожали. Электричество Пиаса сверкнуло, молнии зашипели и зажужжали, образуя длинное копье, которое он крепко сжал. Напряжение наполнило все вокруг запахом озона, и волосы на моих руках встали дыбом. Я не хотела смотреть на богов, но не могла отвести взгляд. Пиас взял пустой конец цепи. Она явно реагировала на него, потому что натянулась и обвилась вокруг запястья. Проклятье плотной слизью стекало вниз по звеньям, сталкивая Вируса с неизбежной судьбой. Я уже чувствовала запах жженой плоти, но вдруг услышала, как капля горячей крови падает на бетон. Пиас ахнул. Я замерла. Мы оба смотрели на кинжал, вонзившийся в его сердце. Железный наконечник торчал из груди. Что? ..

Пиас сплюнул кровь и упал. Позади него стоял тяжело дышащий Чарминг. Бледный как смерть, он смахнул капли с подбородка. Это он нанес удар. Последовал еще один, и я громко закричала.

– Чарминг! Нет!

Но он не слушал. Словно обезумев, бог проткнул его еще и вторым кинжалом, вонзив острое лезвие глубоко в грудь Пиаса. Рэйзд и Онор были такими же сбитыми с толку, как и я. Эти несколько секунд замешательства светловолосый бог использовал, чтобы схватить тело и голову Вируса и убежать с ними прочь. Цепь сорвалась с руки Пиаса и потащилась по земле. Краем глаза я увидела тень позади, и в следующее мгновение две крепкие руки обхватили мои предплечья. Потом меня пнули, отчего ноги подкосились, а появившиеся Эш и Сэйлор потащили меня за собой.

– Пиас! – закричала я, упираясь ногами в землю.

Пиас встревоженно поднял глаза и плавным движением вытащил лезвия из своей груди. Кровь текла по земле, когда он запустил в нас молнию, ударившую так близко, что близнецы споткнулись о расколотую зарядом глину. Сейлор поднял руку и выстрелил. Пули вылетели из ствола и попали в плечо Пиаса, вырвав его стон, Эш тоже воспользовался оружием, отправив снаряды Рэйзду и Онору прямо между глаз. Когда их головы взорвались, послышался всплеск. Я не хотела этого видеть. Ни в коем случае. Но сумасшедшая часть меня пялилась на обоих богов и прокричала:

– Ваши мозги расплескались по улице! Помните правило пяти секунд!

В ответ на это замечание Онор застонал. Мой взгляд метался от одной сцены кровавого ужастика к другой. Он, наконец, остановился на Чарминге, который с каменным лицом бежал вперед. Навстречу человеку, сделавшему быстрое движение запястьем. Эйдж.

Его черные волосы были такими же темными, как дыра, которую он открыл с помощью своей магии. Ветер ревел и трепал мои волосы. Черная дыра была размером с люк, она кружилась и втягивала песок, словно торнадо.

Чарминг не медлил. Он запрыгнул туда вместе с телом и головой Вируса, а Эш и Сейлор так же решительно потащили меня за собой.

Я бесцельно палила своей магией, даже когда Эйдж уже толкал меня в дыру. В итоге я споткнулась и, проклиная все вокруг, упала вниз. Последним, что увидела, были ошеломленный взгляд Пиаса и Рэйзд, который бешено засовывал мозги в дырку у себя во лбу.

Глава 8

Я не собираюсь оправдываться перед отрезанными головами!

– Куда с этими двумя?

– В гостиную!

– Ты издеваешься? Они нам весь ковер кровью запачкают!

– Ну, тогда на кухню.

Сейлор, который нес меня, застонал. Я же была слишком занята рвотой. Ух, путешествие через черную дыру оказалось мерзким. Никогда, никогда больше не буду этого делать. Это хуже любых американских горок. Для меня было загадкой, как остальные могли не просто стоять на ногах, но и, несмотря на всю ситуацию, нестись по бетонным трубам, в которые нас выплюнул портал, не сбавляя скорости. Безмолвный и недовольный Эйдж плелся последним. Чарминг бежал впереди всех. Казалось, он прекрасно знал, куда идти, хотя до этого не сказал ни слова. Что, черт возьми, он здесь вообще делал? Почему… Буэ, тошнит.

– Господи! Мы больше никогда не дадим тебе твинки! – выругался Сейлор, когда я снова заблевала ему грудь.

– Радуйся, что это не кебаб, – невнятно пробормотала я, пока мир продолжал крутиться вокруг меня безумной каруселью.

Сейлор недовольно промолчал и поджал губы.

– Суши тоже пришлись бы кстати, – прошептала я. При мысли об этом мне снова стало плохо, и меня стошнило, когда мы свернули в знакомый коридор, который я прозвала адской дырой. Крысиная дыра, как мне казалось, было слишком приятным названием.

Сейлор прошел мимо гостиной и свернул в коридор слева, где оказалась большая кухня. Стены были отделаны белой, болезненно-желтой и местами треснувшей плиткой, под ногами лежал липкий серый линолеум. Я увидела раковину и жужжащий холодильник. Тут даже были плита, посудомойка и стиральная машина. В другом конце комнаты находился длинный деревянный стол, а угловая скамья и четыре стула завершали картину, хотя один из стульев был табуреткой без ножки.

Чарминг уложил тело Вируса на скамью, а голову на стол. Сейлор тоже освободил руки, бросив меня на столешницу, и я со стоном приземлилась на пластиковую скатерть с цветочками. Серьезно… Откуда у них такие жуткие в своем дизайне вещи? С сайта «Дерьмовожить. ком»?

– Если мы все умрем, то это только из-за тебя!

Я посмотрела на отрезанную голову Вируса и раздраженно захлопала глазами.

– Черт! Я слишком долго была в черной дыре, и теперь мне кажется, что эта голова говорит!

– Я могу оплевать тебя, если ты приблизишься еще на два сантиметра.

– Фу! – я с визгом попятилась назад и рухнула со стола.

– О нет! Оставайся здесь, милая! – зарычал Сейлор, хватая меня и поднимая обратно на стол.

В следующую секунду я почувствовала тяжесть на своей оставшейся руке, а затем металлический щелчок. Магия обожгла руку, и я с ужасом заметила, что цепь снова соединяла меня с Вирусом. Эти чертовы цепи!

– Что это вообще было? Ты хоть думала о том, что подвергаешь всех опасности, когда убегаешь прочь, как испуганная курица? – золотые глаза Вируса сердито сверкнули, а зеленые волосы растрепались.

– Серьезно, как ты можешь говорить? – знаю, что зацепилась за деталь, ведь мы были богами и могли творить самые безумные вещи, но это невероятно меня раздражало.