Девушка из его прошлого - Трейси Гарвис-Грейвс

Жизнь с ней была похожа на ускоренный курс обучения «Как быть нормальной».

После ухода Джонатана я закрыла дверь и села на диван рядом с Дженис.

– Что думаешь?

– Ну для начала он очень вежливый.

– Он сущий ботаник, – сказал Джо.

– Нет, это не так, – возразила я.

– Анника спрашивала не тебя, Джо.

– Держу пари, он просто любит играть в шахматы, – сказал Джо.

– Я люблю играть в шахматы.

Джо фыркнул и бросил на Дженис странный взгляд. Она выстрелила таким же в ответ. Это выражение лица добавилось к каталогу ее выражений недавно, но я знала, что оно означает «Заткнись сейчас же, Джо».

– Почему ты все еще встречаешься с ним? – спросила я Дженис.

Дженис шикнула на меня и потащила на кухню.

– Даже не знаю. Он очень, очень красивый.

– И такой тупой.

– Ну и что. Я же не собираюсь выходить за него замуж.

Был ли Джонатан ботаником? Только то, что у него были короткие волосы и он не занимался всеми на свете видами спорта, еще не означало, что он ботаник. Он был действительно умен, а ум в парнях всегда делал их для меня интереснее, чем они могли бы показаться другим. Кроме того, он был действительно хорош собой, и иногда, когда мы играли в шахматы, я смотрела на него, загипнотизированная тем, какое красивое у него лицо. У Джонатана были самые белые зубы, которые я когда-либо видела, что заставило меня думать, что на вкус его поцелуи будут как мятные таблетки. Поцелуи Джо, вероятно, были на вкус как марихуана и чипсы «Фанюн».

– Тебе нравится Джонатан? – спросила Дженис. – В смысле как парень?

– Нет.

– Ничего страшного, если нравится, – попыталась успокоить меня подруга.

– Нет, не нравится.

– Только на сей раз не прыгай в омут с головой. Пока не узнаем наверняка.

Я раздраженно к ней повернулась.

– Но как узнать?

– Иногда никак. Но если парень напоминает тебе надеть куртку… потому что он не хочет, чтобы ты замерзла, это очень хороший признак того, что он не попытается сделать тебе больно. Это не стопроцентная гарантия, и ты все равно должна быть осторожна, но это хорошее начало.

– Я не хочу снова ошибиться, – сказала я, потому что однажды уже совершила ошибку, когда мы учились на втором курсе.

Парень по имени Джейк, с которым я познакомилась на одной лекции, проникся ко мне симпатией, и сказать, что я отвечала ему тем же, было бы неловким преуменьшением. То, что началось с глупых каракулей в тетрадях друг друга, пока профессор бубнил что-то скучное, скоро превратилось в совместные походы на занятия, и я ходила с самой дурацкой широкой улыбкой, которая когда-либо появлялась на моем лице, а Джейк – небрежно забросив руку мне на плечо или придерживая за задницу. Иметь парня было так здорово, как я тогда думала. И так легко! Больше недели я почти не отходила от Джейка. Я разыскивала его в студенческом союзе и в столовой и занимала свое законное место за его столом, как это сделала бы любая девушка. Я стирала ему одежду и помогала с домашним заданием, потому что именно это ты делаешь, когда в кого-то влюблена и он влюблен в тебя. Джейк был очень занят, так что я была благодарна, что он вообще мог проводить со мной хоть сколько-то времени. Когда мы сталкивались с его друзьями, что, казалось, случалось сплошь и рядом, потому что он, очевидно, был очень популярен в кампусе, он показывал на меня и говорил: «Вы знакомы с Анникой? Она просто нечто». Потом они все смеялись, и моя улыбка становилась еще шире, потому что я чувствовала себя просто прекрасно.

А потом, вскоре после того, как вся эта идиллия развалилась на части, моя соседка по комнате подставила мне плечо, собирая меня по частям.

Дженис приобняла меня.

– Сомневаюсь, что на этот раз ты ошибаешься. Я думаю, ты действительно нравишься Джонатану. Он кажется хорошим парнем. Разреши себе это. Не позволяй, чтобы неудачный опыт навсегда лишил тебя счастья от встречи с отличным парнем. Если ты еще не готова признаться в этом мне, признайся хотя бы себе.

– Ты действительно думаешь, что я ему нравлюсь?

– Похоже, что так оно и есть. Он с тобой флиртует?

Джонатан не делал ничего из того, что делал Джейк, например не рисовал в моей тетради сердечки и не обнимал меня.

– Не знаю. Он очень часто мне улыбается.

– Это хороший знак.

– Мне придется быть повнимательнее.

Позже, лежа ночью в постели, я думала о Джонатане и старалась не перечислять в уме все, что могло пойти не так. Вместо этого я подумала о том, что в шахматном клубе он почти всегда предпочитал играть со мной. Мне нравилось, что он всегда провожал меня домой. Мне нравилось, что ему не все равно, холодно мне или нет.

Мне все это нравилось. Очень нравилось.

13. Анника

Иллинойсский университет в Урбане-Шампейне

1991

Солнце только взошло, когда мы с Джонатаном выехали из кампуса и направились в Сент-Луис. Мой пустой желудок скрутило. Я так нервничала, что не могла даже думать о завтраке, и боялась, как бы меня не вывернуло наизнанку на пассажирском сиденье пикапа Джонатана.

– Жаль, что здесь нет музыки, – заметил Джонатан. – Радио никогда не работало.

– Я люблю тишину, – сказала я.

Очутиться в ловушке в машине, где играет громкая музыка, – да от такого нетрудно уйти в пике. Я не могу справиться с перевозбуждением, и мне нужны часы тишины, чтобы нейтрализовать шум. Грузовик Джонатана выглядел старым и тихо дребезжал, пока мы ехали по шоссе, но мне он казался идеальным.

Джонатан не только убедил меня вступить в команду, но и уговорил принять участие в тренировочном матче. Эрик был в восторге. И Дженис тоже. Только у меня еще оставались сомнения. На последнем собрании шахматной команды, а для меня оно было лишь второе, я подслушала, как кое-кто спрашивал Эрика, подхожу ли я для турнирной игры. Это было еще кое-что, чему я научилась в тот год: если ты молчишь и не издаешь много звуков, некоторые люди считают, что у тебя не в порядке со слухом. Но с моим все было в порядке.