Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

– Доволен?

– Точно французский генерал, когда медаль вручает. – Гай поцеловал Вирджинию в губы. – Вот чего мне хотелось.

– Гай, ты что, пьян?

– Ничуть.

– Ты целый день торчал в мерзком «Беллами». Признавайся – торчал?

– Торчал.

– Ну и как ты можешь быть не пьян?

– Я не пьян. Я просто тебя хочу. Тебе разве не нравится?

– Всем нравится, когда их хотят. Просто это несколько неожиданно.

Зазвонил телефон.

– Проклятие, – сказал Гай.

Телефон стоял на письменном столе. Гай поднялся с дивана, взял трубку. Послышался знакомый голос:

– Привет, старина. Это Эпторп. Я подумал, дай позвоню. Алло! Алло! Я с Краучбеком говорю?

– Что тебе нужно?

– Ничего особенного. Просто прикинул, надо бы обстановку сменить, вот и рванул в Лондон. На денек буквально. Адрес твой в журнале увольнений добыл. Ты нынче вечером не занят?

– Занят.

– В смысле, ты не один?

– Да.

– А мне к вам можно?

– Нельзя.

– Ладно, Краучбек. Извини, что побеспокоил. – И с обидою в голосе Эпторп добавил: – Я сразу секу, что я лишний.

– Это редкий дар.

– Ты о чем, старина?

– О своем. До завтра.

– Что-то в городе скучновато.

– Пойди выпей.

– Пожалуй, так и сделаю. Извини – я вынужден прервать разговор.

– Кто это звонил? – спросила Вирджиния. – Ты был так груб, ужас.

– Один сослуживец. Из полка. Пытался в гости напроситься.

– Небось тоже член мерзкого «Беллами»?

– Нет, вовсе нет.

– Интересный человек?

– Нет.

Вирджиния успела пересесть в кресло.

– Так о чем мы говорили?

– О том, что я хочу тебя.

– Верно. Давай сменим тему.

– Я уже сменил. Для меня тема, можно сказать, новая. Не знаю, как для тебя.

– Милый, дай мне после Томми дух перевести. Двое мужей в один день – по-моему, перебор.

Гай сел и воззрился на Вирджинию.

– Скажи, ты вообще когда-нибудь меня любила?

– Конечно. Неужели не помнишь? И нечего меня глазами сверлить. Мы с тобой дивно проводили время, разве нет? Никогда не ссорились. Не то что с мистером Троем.

Они стали вспоминать, как жили в Кении. Вспомнили десяток деревянных построек, что составляли их дом, круглые каменные печи и английские камины – на полках громоздятся свадебные подарки, тесно от мебели из брумских чуланов. Усадьба огромная по европейским меркам и скромненькая по меркам восточноафриканским; красноватые грунтовые дороги, старенький «фордик» и лошади; черные слуги в белом и их дети, вечно голые, возящиеся в пыли на самом солнцепеке, поближе к кухне; целые семьи, бредущие то в резервацию, то обратно, клянчащие лекарства; старый лев, которого Гай подстрелил на маисовом поле. Вечерние купания в озере, ужины с соседями – запросто, в пижамах. Неделя скачек в Найроби, и далее по тексту – полузабытые скандалы клуба «Мутанга», драки, адюльтеры, поджоги, банкротства, карточные шулеры, сумасшествия, самоубийства, даже дуэли – спектакль под названием «Эпоха Реставрации», с купюрами, исполняется труппой фермеров, сцена расположена в восьми тысячах футов от туманного побережья.

– Золотое времечко, – вздохнула Вирджиния. – Кажется, с тех пор так славно уж не было. Эх, жизнь!

В феврале 1940-го каминный уголь все еще входил в стоимость номера люкс. Вирджиния с Гаем грелись у огня, разговор их принял новый оборот – с нежною ностальгией оба вспоминали теперь первую встречу, период ухаживания, первый визит Вирджинии в Брум, венчание в часовне, медовый месяц в Санта-Дульчине. Вирджиния пересела на пол, потерлась головкой о Гаеву ногу. Гай не замедлил сесть рядом. Глаза Вирджинии лучились прежнею лаской.

– Зря я сказала, что ты пьян.

Все шло, как планировал Гай; словно уловив это невысказанное довольство, Вирджиния добавила:

– Никогда не надо ничего планировать. Жизнь – она непредсказуема.

В подтверждение этих слов затрещал телефон.

– Не бери трубку, – попросила Вирджиния.

После шестого звонка Гай не выдержал:

– Проклятый аппарат. Надо ответить.

Снова раздался Эпторпов голос:

– Я последовал твоему совету, старина, – пошел и выпил. А потом добавил.

– Молодец. Продолжай в тот же духе, топ cher. Только, ради всего святого, от меня отстань.

– Я тут познакомился с презанятными ребятами. Подумал, может, вольешься в нашу компанию.

– Нет.

– Ты все еще занят?

– Я очень занят.

– Жаль, жаль. Они бы тебе точно понравились. Они зенитчики.

– Вот и развлекайся. Потом расскажешь.

– Может, тебе попозже позвонить? Может, твои гости к тому времени разойдутся?

– Нет.

– А то объединили бы силы.

– Уволь.

– Смотри, Краучбек, не каждый день такой случай выпадает.

– Доброй ночи.

– Доброй ночи, старина.

– Извини, Вирджиния, – сказал Гай, положив трубку.

– Раз уж ты встал, закажи еще коктейли.

Вирджиния тоже встала и в ожидании официанта приняла пристойную позу в кресле.

– И верхний свет включи, Гай.

Они теперь сидели друг против друга, по обе стороны камина. Романтический настрой как ветром сдуло. Коктейли все не несли. Наконец Вирджиния не выдержала:

– Давай заодно и поужинаем.

– Сейчас?

– Уже половина девятого.

– Здесь?

– Почему нет?

Гай отправил официанта за меню, они сделали заказ. Целых полчаса мельтешили официанты; явился сервировочный столик с ведерком льда, спиртовка, наконец сам ужин. К гостиной впору стало применять метафору многочисленного и бдительного семейства. Лучше бы в ресторан спустились, досадовал Гай. Не верилось, что еще недавно они с Вирджинией сидели на полу.

– Чем после ужина займемся? – спросила Вирджиния.

– Я что-нибудь придумаю.

– И давно ты у нас такой выдумщик? – ощетинилась Вирджиния.

Глаза ее больше не манили и не обнадеживали, как час назад. Наконец официант привел гостиную в первозданный вид – укатил столик, стулья придвинул к стене. Гай словно только что открыл дверь дорогого люкса, и в лицо ему пахнуло казенною роскошью. Впечатления необжитости не развеивал даже горящий камин, ибо туда подкинули углей. Вирджиния закурила и оперлась о каминную полку. Меж тонких пальцев струился дымок. Гай стал было рядом – Вирджиния отпрянула со словами: