Формула от смерти, или Наследник - Любовь Андрианова

С этим не поспоришь.

Расслабляюсь и сажусь обратно на постель. Голова всё ещё кружится, но я пытаюсь не обращать на это внимания, так как девушка тоже садится на пол недалеко от меня, продолжая на меня напрягающе смотреть. Делая вид, что мне холодно, закутываюсь в одеяло и, наконец, решаюсь её спросить:

– Сколько я здесь провалялся?

– Один день, – она продолжает смотреть на меня, не сводя глаз. Это уже раздражает.

– Ааа… понятно…

Хотя, нет! Мне ничего не понятно. Почему меня поместили к ней, если я Вальнару так важен? ! Она ведь мне угрожала, может, даже убила бы, если не плющ! Да, и вообще, что она так на меня смотрит, как будто я невиданный зверь какой-то? !

– Может, хватит на меня так пялиться! Что, никогда парней не видела?

Я, конечно, знаю, что со спятившими нельзя так разговаривать, а то они могут накинуться, но мне плевать! Надоело уже это молчание и этот пристальный, изучающий меня взгляд!

Она краснеет и опускает глаза. Между нами повисает напряжение, но она не сдвигается с места, разглядывает пол. Я же уже начинаю жалеть, что на неё сорвался, может, это была единственная возможность познакомиться со своим будущим сокамерником.

– Ладно, извини… – прокашливаюсь и только сейчас понимаю, как сильно хочу пить. – Нам, наверное, стоит начать сначала… – последние слова звучат ужасно глупо, но сказанного не воротишь, и я продолжаю – Я Руслан.

Протягиваю ей руку для пожатия, она поднимает глаза и смотрит на меня, переводит взгляд на руку потом снова на меня, не понимая, что я от неё хочу. Затем до неё будто доходит все, что я сказал, она пожимает руку и произносит:

– Инара.

Глава 17

У них у всех такие странные имена? Вальнар, Гева, Инара… Я никогда не слышал даже похожие по звучанию! Ну да, я же из другого Мира. Как я мог их слышать?

– Тебя тоже перенесли сюда из параллельного Мира?

Её явно удивляет мой вопрос. Она сцепляет руки и опускает взгляд на пол.

– Нет.

Инару похоже напрягает то, что я начал интересоваться ею. Она выглядит так, словно сомневается можно мне доверять или нет. Затем, за какую-то долю секунды её лицо меняется, на нём перестаёт отражаться нерешительность или вообще какие-либо чувства. Она поднимает глаза и спрашивает:

– Значит ты не из нашего Мира?

– Не знаю, но Вальнар сказал, что он меня перенёс из моего Мира сюда…

– ВальнАр.

– Что?

– Говориться ВальнАр. Ударение на вторую «а».

– Аааа…

Между нами снова повисает неловкое молчание. Просто не знаю о чём разговаривать с девушкой из другого Мира. Даже не знаю, принято ли у них общение между мужчинами и женщинами. Конечно, возможно, они все мне врут, что я из другого Мира. Но в это уже сложно не верить.

– Почему они тебя здесь держат?

Знаю, что, скорее всего, она мне не ответит, но попытаться всё же стоит. Да и о чем нам еще говорить, как не о совместной проблеме – о заключении в башне. Девушка реагирует именно так, как я ожидал. Она игнорирует вопрос, встаёт и отходит к окну, словно мигом забыла о моем существовании.

Вот и прекрасно! Теперь она совсем не будет со мной разговаривать. Ладно, не хочет об этом разговаривать не надо.

– Где моя одежда?

Я не ожидаю ответа, но она все-таки делает мне одолжение. Ее тон сухой и спокойный:

– Принесут к завтраку вместе с едой.

И только сейчас я замечаю, как сильно проголодался. Лучше бы не спрашивал. От голода сводит желудок и челюсть. Сколько дней я не ел? Если в первый день я сбежал с завтрака и один день провалялся без сознания, то, выходит, что два. Ну не так уж много, но все равно есть хочется ужасно.

Чтобы хоть как-то отвлечься от разъедающего меня изнутри голода, встаю и подхожу к тазику. Пол холодный, и ноги мгновенно замерзают. Вода в ёмкости прохладная, но я, не обращая на это внимание, умываюсь. Холод сразу же снимает с меня усталость и головокружение, но также пробуждает жажду. Если бы в этой воде не умывались я и Инара, то, возможно, начал бы пить прямо из таза.

Оборачиваюсь, собираюсь вернуться на свою постель дождаться завтрака и своей одежды, как боковым зрением замечаю, что Инара повернулась и смотрит на меня, не сводя глаз.

Она, что, боится, что я на неё нападу? По-моему, должно быть наоборот – не я же ей угрожал.

Делая вид, что не замечаю ее взгляда, подхожу к матрасу и, сев на него и замотавшись в одеяло, отвечаю на её взгляд. Инара нисколько не смущается, но всё-таки отводит глаза.

Меня все еще напрягает царящее между нами молчание. Мне не встречались девушки, которые, если оставались со мной наедине в комнате, стояли бы и молчали. Ну, случаи, когда мы залипаем в телефонах не считаются.

Яна тоже любила говорить, а мне нравилось её слушать. Мне нравилось смотреть на её лицо, видеть её эмоции, слушать её голос. Она всегда умела из какую-нибудь мелочи сделать интересную тему для обсуждения… Интересно, что сейчас она думает, что делает? Волнуется? Обычно в это время мы вместе шли в школу, разговаривая о снах или о предстоящей учёбе…

И только сейчас я понимаю, что мы с ней больше не увидимся. Больше не пойдём вместе в школу, и я больше не буду слышать её голос. Больше никогда не увижу её. И Колю…

***

Младенцы быстро находят новый дом. Так, по крайней мере, говорят. Но я, оказавшись под государственным крылом, был с ним неразлучен. Возможно, в годы моего младенчества у всех семей и так было достаточно детей, а может бюджет не позволял взять ребенка, либо же тут тоже задействована моя “везучесть”, которая привязалась за мной с самого рождения. Но, в общем, сколько я себя помню, я рос в детском доме. Я не знал другой жизни – четкое расписание и дисциплина, общие комнаты, выезды на яркие мероприятия, приход светлых и добрых людей всегда с грустными глазами и так далее… Все было спокойно и привычно, пока я не пошел в школу.